Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 5. Я тебя спасла, а ты…

Благодарным должен быть, что я его спасла и приютила. А он ведет себя так, будто я ему еще и должна что-то.

— После завтрака пойдем в огород работать, — предупреждаю строго.

— Куда? — вскидывает непонятливо брови.

А я уже представляю, как он стоит на карачках коленями в грязи и брюкву мою пропалывает. Красота.

— Помогать будешь, дому нужна мужская рука.

И мысли от собственных слов почему-то совсем не в ту сторону закручиваются.

Мечтать начинаю, что Хитэм навсегда жить тут останется, в меня со временем влюбится…

Урухвильде это, конечно же, не понравится. Но мы же можем и отдельный домик неподалеку построить…

Не надо, чтобы он себя вспоминал! Быть может, он станет ценить более важные вещи, когда поживет в бедности и тяжком ежедневном труде.

Приношу таз с горячей водой и чистые тряпки. Предупреждаю, что мне нужно перевязать его рану.

Он шире расставляет ноги, пропуская меня между ними. Небрежным поворотом головы откидывает назад свои густые, смоляные волосы, обдавая меня терпким мужским ароматом. .

И смотрит снизу вверх. А ощущение, будто сверху вниз.

Глаза у него чёрные, как омуты. Затягивающие и немного пугающие. Не понимаю их выражения, оно словно хищное.

Я слишком близко, и у меня мурашки по спине и шее сразу струятся. До рук и лица долетает тёплое дыхание Хитэма, и вся моя кожа тут же покрывается пупырышками.

Стараюсь вести себя невозмутимо, не показать свое волнение. Может, я просто замерзла. Окна-то настежь раскрыты!

Вначале ощупываю голову. Шишка почти сошла, осталась припухлость на месте пореза. Даже швов нет — драконья регенерация сама их из кожи вытолкнула.

Одной проблемой меньше. А то королю явно нравится, что я в его волосах копошусь. Аж глазоньки прикрывает, вот-вот замурчит по-кошачьи.

Развязываю узелок и начинаю разматывать бинт, при этом выходит, что я в некоторые моменты будто обнимаю мужчину.

А он совершенно спокоен, ни слова не говорит. Но смотрит так, что все сильнее убежать хочется.

Да что же он, не понимает, что вот так пялиться на девушку неприлично? Король, вроде, этикет должен знать.

А он меня взглядом пожирает. Словно лакомство мысленно всю уже облизывает.

Прямо как на балу! Но тогда он выбирал себе любовниц, а здесь он уже не на троне и вести себя так не должен!

Но вед ёт. Липнет глазами то к моей груди, то от лица своих омутов пылающих не отводит.

Как будто считывает реакцию, ловит малейшее моё волнение, а я, как назло, все сильнее смущаюсь.

— Ой, — рывком сдираю присохший бинт, который собиралась размочить, и глазами хлопаю, прикидываясь, что случайно.

Хитэм дёргается и зубами скрипит, смотрит на меня исподлобья, но не издает ни звука боли.

Надо же, какой терпеливый! И вроде бы изнеженный король, но и настоящий мужик, получается.

Осматриваю рану. Выглядит лучше. Грудная клетка уже заросла, ребра соединились, и это хорошо, а то Хитэм сразу догадался бы о драконе.

Долго ли получится его обманывать? Как скоро он полностью восстановится? Когда память вернется?

Вопросы кружатся беспокойным хороводом, пока я удаляю влажной тряпицей засохшую кровь и промакиваю корочку. А затем наношу кончиками пальцев заживляющий бальзам, бережно касаясь.

И шокированно замираю, когда ладони короля вдруг ложатся на мои бедра.

— Ты… что делаешь?!

— Держу, — как ни в чем не бывало сообщает мой бывший женишок, пока я пыхчу и смотрю на него круглыми от возмущения глазами.

Я разве падаю?!

— Не надо!

— Ты покачнулась, — ухмыляется так, будто все продумал.

Я не думаю. Вообще не думаю. Со всей дури луплю его мокрой тряпкой по лицу.

Хватка на бедрах исчезает, Хитэм закрывается от меня руками.

И я почти чувствую себя победительницей, отстоявшей свою честь и достоинство! Но длится это ровно секунду.

Потому что потом король выхватывает тряпку, с рычанием ее отбрасывает и дергает меня на себя.

Я взвизгиваю и в шоке впечатываюсь всем телом в его грудь. А лапищи его уже вовсю хозяйничают по моей заднице!

— Мужик дому нужен, говоришь? — задает он вопросы, не позволяя вырваться.

И так хищно снизу разглядывает, что мне страшно становится.

— Одна живешь в этой глуши?

— Не одна! — рычу, упираюсь в плечи, а когда не получается вырваться, вся вытягиваюсь по струнке.

Не отпускает. Держит и щупает, мерзкий развратник.

Глаза черные, как ночь. Голодные, как будто мы не завтракали только что.

Ненавижу его. Но почему-то мое сопротивление слабеет, а ноги подкашиваются. А еще дыхание срывается.

— Отпусти, — шиплю сквозь зубы и ногтями впиваюсь в голые плечи мужчины, добавляю ему царапин. — Хозяйка у дома есть. Вернется — выгонит тебя за непристойное поведение.

— Скоро?

В моих глазах темнеет от странных горячих волн, прокатывающихся через низ живота.

— Что?..

— Вернется, спрашиваю, скоро?

Мысли путаются. Жарко становится, потому что пальцы Хитэма очень настойчивые. Так гладят и сжимают приятно, что мне все сложнее думать.

Его температура будто резко подскакивает, окутывая заодно и меня. Запах соли, амбры и пачули забивает лёгкие, и я тону в этом исконно мужском аромате, как в океане.

— Н-не знаю…

Только что уехала ведь. Недели две её точно не будет. А бывало, она и по месяцу отсутствовала. Зависит от того, как быстро товар раскупят.

Я здесь одна с крепким, похотливым мужиком. Сама впустила его в дом.

Но кто же знал, что он так быстро в себя придет? Что, даже раненый и без памяти, будет вести себя так бесцеремонно?

— Я тебя спасла, а ты ко мне пристаёшь! — обвиняю, чуть не плача от бессилия.

— А как к такой красавице не приставать? — ухмыляется точно кот, а я вся чуть ли не расплываюсь от его сомнительного комплимента.

Красавица?! Я думала, ему противно видеть заплаты и пятна на моем платье, а он о них вообще не думал, выходит?

— Это не даёт тебе права! — рычу, но уже почти и не дёргаюсь.

Ругаю себя, руками отталкиваюсь, но так слабо, что саму себя в бешенство привожу.

А он это чувствует. Ну, что я потихоньку сдаюсь.

Кладет лапищу мне на шею и тянет мое лицо к себе с явным намерением поцеловать.

Вон, уже и губищи свои приоткрывает, обдавая горячим дыханием со сладким ежевичным ароматом.

И, как бы мне ни хотелось раньше принадлежать ему, теперь-то я знаю этому цену. Любовниц он как перчатки меняет, а на истинную ему наплевать!

Поэтому скольжу руками по его груди и безжалостно вонзаю ногти прямо в края раны!

Хитэм орет и тут же отталкивает меня от себя.

Мы возмущенно смотрим друг на друга и пыхтим, я — пунцовая и смущённая, он — обиженный и взбешённый.

Опускает глаза, смотрит на свежую кровь. Морщится.

Больно, наверное?

Я закусываю губу, но разве мне его хоть чуточку жаль? Нет! Заслужил, ещё мало досталось даже.

Перекладывает свою колбаску в штанах и ёрзает, как будто ему сидеть неудобно. Снова морщится, хотя там я его не царапала.

— Значит, так, — выставляю указательный палец и диктую условия, пока в себя не пришел. — Ты здесь не хозяин, а гость. Будешь еду и проживание отрабатывать и не вздумай больше руки распускать. А не то…