Отвергнутая истинная чёрного дракона

Глава 13. Я иду искать!

~ Хитэм ~

Эль тащит бутылёк с красной жидкостью, опасно переливающейся магией. От вида которой мой пыл тут же гаснет.

Выглядит эта дрянь ядовито, доверия не внушает.

Вытаскиваю колпачок, смотрю на струящийся из горлышка красноватый дымок, и морщусь от приторно-сладкого аромата, очень напоминающего мне что-то.

— Ты в этом уверена?

Эль хлопает ресницами и чуть пожимает плечами. Но у меня всё равно чувство, будто она что-то темнит, не договаривает. Облапошить пытается.

Мне это не нравится. Надо бы как-то проверить.

— Сколько нужно выпить? — прищуриваюсь.

— Это как микстура, её принимают по ложечке три раза в день. Но ты мужик крепенький, тебе можно и по две!

— Ладно, — соглашаюсь и опрокидываю в себя всю бутылку.

Вижу, как Эль испуганно вздрагивает, руку ко мне протягивает, а потом убирает. Губёшки дрожат. А смотрит так напряжённо, словно боится, что я прямо сейчас перед ней замертво упаду.

— Отравить меня решила? — спрашиваю в шутку, прикончив где-то треть её чудодейственного средства, от которого хочется вырвать.

— Что? — вспыхивает возмущением. — Нет!

— Чего тогда такая испуганная?

Облизывает свои пухлые губы, и мой взгляд к ним неудержимо прикипает.

— Просто… ну, ты бы поосторожнее с дозировкой! — яд свой отбирает и к груди прижимает, закупоривает пробкой обиженно. — Я тебе про две ложечки сказала, а ты что натворил?

Ладно, непохоже, что хочет от меня избавиться. Очень искренне перепугалась, что я выхлебаю за раз всю отраву и кони двину.

И тут голову начинает вести. От вина не вело, а вот теперь я как пьяный. Сильная штука.

В пищеводе разливается приторное тепло, мысли качаются на тягучих волнах. Думать ни о чём не хочется.

— Валь? — зовёт меня этим идиотским именем, а я в ответ глупо улыбаюсь. — Валь, ты в порядке?

И вот теперь мне совсем хорошо. Потому что Эль подходит вплотную, берёт моё лицо в ладони и впивается взглядом.

Пышная грудь оказывается прямо перед моим лицом, соблазнительно покачивается. Аромат невинности кружит голову. Кожа на вид шёлковая, пахнет шоколадом и персиком, манит лизнуть.

Пока Эль строго выговаривает мне за безрассудство, я плыву от вкуса её дыхания и ощущения нежных прикосновений к щекам и лбу.

Пальцы её дрожат и так ласково трогают, что мурлыкать хочется.

Вот бы это подольше продлилось. Я даже готов ради этого прикинуться отравившимся её сладкой бурдой. Пусть всю ночь ухаживает за мной, а к утру, глядишь, пожалеет настолько, что ноги раздвинет.

Начинаю заваливаться набок, и эта дурочка меня подхватывает подмышки.

Теперь она прижимается ко мне вся! И это ощущается так правильно, словно она для меня создана.

Давлю в себе похоть на корню. Заметит если — тут же на три метра отскочит. Ещё и врежет чем-нибудь тяжёлым.

— Наверное, тебе лучше прилечь, — заботливо подставляет плечо и ведёт к кровати.

— Перед глазами всё кружится, — жалуюсь слабеющим голосом, сжимая её хрупкое плечико и наслаждаясь такой редкой близостью. — Внутри всё горит.

И ведь душой не кривлю. Горит очень сильно. Некоторым частям тела не помешало бы лечение трением!

— Ну вот что теперь с тобой делать! — досадует бурно. — Ложись, воды сейчас принесу.

— Со мной побудь, — прошу обессиленно, — вдруг мне хуже станет?

Выпиваю весь стакан, потому что от сладости в горле ужасно першит. В желудке камнем лежит эта липкая гадость, приятную сытость вкусного ужина убивает.

— Так плохо?

Прижимает ладонь ко лбу, проверяет температуру. И ведь и правда волнуется, зря я её подозревал.

— Чувствую себя странно, — говорю вяло.

Потому что кончики пальцев начинают неметь, а вместе с ними и то, что расположено в нижней половине тела.

Такого ещё не бывало, чтобы я член свой потерял.

Но, может, так даже лучше: продержусь рядом с ней чуточку дольше, не выдам себя с потрохами.

Хреново, что и мозги тоже заволакивает каким-то туманом. Спать хочется зверски. А как же мой план?

— Я посижу с тобой, обещаю, — заботливо накрывает одеялом, сжимает мою нечувствительную ладонь, и я опускаю веки, крепко хватая её тонкие пальчики.

Позволяю себе надеяться, что смогу её вот так удержать. Что устанет сидеть и ляжет ко мне под бок. Что проснусь утром и претворю свой план в действие…

И выключаюсь совсем.

Просыпаюсь резко посреди ночи. Сажусь и хватаю ртом воздух.

Не нравится мне вот так терять контроль. Не чувствовать себя королём собственной жизни.

Может, в этом и была задумка Эль? Снотворное мне подсунуть, чтобы я вырубился и к ней не лез? Подозревала, что ночка со мной не будет лёгкой?

Ищу девицу глазами, но её рядом нет. А ведь обещала сидеть и присматривать!

Злюсь с минуту или две, пытаюсь обуздать гнев.

В доме — тишина. За окном плещется река, кричат ночные цикады. Пахнет сыростью и рыбьими потрохами, которые так и остались возле дома валяться. Так себе запашок, неромантичный совсем.

В горах даже летом бывают прохладные ночи. И сегодня именно такая: от окна ощутимо поддувает.

Закрываю рамы и спускаю ноги с кровати. Ледяной пол отлично бодрит, дурь из головы выветривается окончательно.

Что, хитрая Эль, думала, меня свалит какая-то микстура для малохольных? Думала, обезопасишь себя на целую ночь?

Ну, я тебе сейчас покажу, насколько я мужик «крепенький»!

У меня, между прочим, есть потребности! И если уж взялась лечить, то нельзя пропускать важные органы! Они уже изнылись совсем, извелись. Яйца такие тяжёлые, что выть впору.

Встаю, оглядываюсь по сторонам. Ни кота, ни ежа не видно. Отлично.

Потягиваюсь, разминая затёкшие мышцы. Улыбаюсь, поймав волну охотничьего азарта.

Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать!

В этом доме всего две кровати, и в хозяйской спальне сразу нахожу Эль.

Уголки губ моментом сползают вниз. Игриво-мстительное настроение сдувается.

Потому что девушка спит, свернувшись калачиком на самом краю. Немного дрожит и на коже пупырышки: замёрзла.

Ничем не прикрытая, на не разобранной постели, прямо в одежде лежит. Выглядит так несчастно, сиротливо.

Возникает чувство, что она заняла чужое и боялась что-то в нём испортить. Ей нельзя спать здесь?

Оглядываюсь на свою кровать и до меня вдруг доходит, что я занял её законное место. Отдала его мне и ничегошеньки ведь не сказала, хотя имела право меня хоть на коврике поселить.

В груди что-то неприятно скребёт. Я чувствую… вину?

Но у меня есть отличное решение, как сделать лучше для всех!

С осторожностью поднимаю Эль на руки и несу к себе. И думаю: если она прямо сейчас проснётся, придётся ей объяснить, почему она не права.

Если я настолько ей противен, уйду спать хоть на улицу. В конце концов, я же мужчина! Она могла мне объяснить!

А теперь я чувствую себя уродом, который девушку с её же кровати выгнал.

Но Эль так сильно умоталась за день, что не просыпается ни когда я кладу её на матрас, ни когда снимаю с неё чёртово платье, в котором она едва дышит. Ни когда ложусь рядом и прижимаю её к себе, чтобы согреть.

Мягкий живот под рукой податливо прогибается, круглая попка упирается в мой тяжелеющий пах.

Пышная грудь, освобождённая от тугой шнуровки платья, беспощадно манит к ней прикоснуться. Сжать ладонями и найти твердеющие вершинки пальцами…

Святые Старцы, дайте мне сил задвинуть свои потребности и просто дать моей спасительнице выспаться!

Сейчас я совсем не хочу пользоваться её бессознательным состоянием, я не настолько мудак. Подожду, когда она проснётся.

Это всё я проговариваю в голове. Но тело со мной категорически не согласно.

И когда Эль, ощутив моё согревающее тепло, сама жмётся ко мне спиной и вдавливается ягодицами, я реагирую именно так, как положено мужчине на женщину.