Огонь во плоти

Глава 4.

Оцепенев, я смотрела на тела, которые мягко покачивались на залитой лунным светом воде. Осознав, какую жертву принесли серены, я почувствовала ни с чем не сравнимое опустошение.

Почему они это сделали?

Разве у них не было выбора? Колис потребовал у Фаноса помощи, и Первозданный сделал всё, что мог.

Вы понимаете, о чём меня просите.

Колис понимал.

Не понимала я.

Если бы я знала, я бы сделала всё, чтобы предотвратить это. Потому что это не было необходимостью. Фанос сам это сказал. То, что серены отдали свои жизнь, — лишь временная мера. Я всё равно умру. Но даже если нет? Я не готова была с этим мириться.

— Зачем? — хрипло прошептала я. Мой голос растворился в ветре.

— Я не позволю тебе умереть, — ответил Колис.

Он говорил то же самое, что и Эш, но…

В устах Эша эти слова всегда звучали как трагическая клятва, рожденная отчаянием, упрямством и желанием — таким невероятно сильным желанием. У меня затряслись руки, а потом и всё тело. Слова Колиса звучали как угроза. Он казался одержимым.

Мой взгляд скользил по безжизненным серенам. Я не хотела, чтобы кто-то лишался жизни из-за меня. Как те, кто погиб во время осады Страны Теней.

Как Эктор.

В сознании вспыхнул образ бога, на мгновение заслонив ужас передо мной. Я запомнила его таким, каким видела, когда мы с Эшем вернулись из Царства смертных — с головой, посаженной на пику. Хотя это было плохо, я предпочитала это тому, каким я видела его в последний раз — не больше, чем кусками окровавленной плоти. Эктор не заслужил этого. Как и Эйос, которую я, по крайней мере, смогла вернуть. Но хотела ли она этого? Я понятия не имела, как долго она была мертва. Что, если я отобрала у нее заслуженный покой? Сколько я ещё оборвала жизней? Итер, который я использовала, чтобы вернуть жизнь Айос, привлек даккаев и заставил их окружить двор.

И теперь десятки серен были мертвы — убиты — ради меня. Для чего? Это не предотвратит Вознесение. Это была всего лишь отсрочка.

Вместо того чтобы мчаться к своему концу, я теперь медленно приближалась к нему. Этого всё ещё не избежать. Это непредотвратимо. Точно так же, как нельзя изменить то, что случилось с Эктором. Или с серенами. Или с множеством других.

— Я не хочу, чтобы кто-то умирал из-за меня, — выдавила я.

— У тебя нет выбора, — сказал Колис. — Если ты та, за кого себя выдаешь, ты должна это понимать.

Он был прав, и от этого меня затошнило. Сотория лишилась выбора в ту секунду, когда Колис увидел её, собирающую цветы на Утесе печали. И у меня не было выбора с момента, как Родерик Мирель заключил отчаянную сделку с истинным Первозданным жизни, чтобы спасти свое умирающее королевство.

Это было нечестно.

Всегда было.

Внутри нарастали ярость и паника, и я была не уверена, что они принадлежали мне. Пальцами я впилась в песок, и сердце застучало быстрее. Чувства тяжелели в груди и драли горло. Я вскочила на ноги и повернулась к Колису.

Лже-Король посмотрел на меня сверху-вниз, и на его лице отразилось любопытство. Ветер трепал его льняные волосы, отбрасывая на высокие скулы. Золотистые разводы итера змеились по бронзовой коже его обнаженной груди. На нём не осталось ни следа после сражения с Эшем. Он полностью восстановился.

Я огляделась. Мы были не одни. Ещё кто-то стоял в нескольких метрах позади, в тени листьев пальм. Я заметила их только потому, что их клинки из тенекамня поблескивали в лунном свете. Я не знал, были ли они стражниками Колиса или Фаноса, но единственное, что меня интересовало, — их оружие.

— У неё было меньше веснушек, чем у тебя, и форма её лица больше напоминала сердце. Волосы другие. Её были цвета спелого граната, — голос Колиса был мягким, почти детским в своем благоговении, я будто чувствовала его кожей. — Но если присмотреться… если приложить усилия, я вижу в ней тебя.

Я сдвинулась с места.

Ни колебаний. Ни мыслей. Я сорвалась с места, пронеслась мимо него и побежала изо всех сил, мои ноги взбивали песок, а промокшее платье прилипало к ногам. Я бежала прямо на стражу.

Удивление промелькнуло на бледном лице стражника, его сине-зеленые глаза, светящиеся злобой, расширились, когда я ударила его в грудь. Бог замычал и отшатнулся, когда я потянулась к рукояти его короткого меча.

— Чёрт, — он не успел перехватить мою руку и выругался. Я вытащила клинок из его ножен.

Я застала его врасплох. А ещё я была быстрее него. Локтём другой руки я ударила его под челюсть.

— Не прикасайся к ней, — приказал Колис, когда другой стражник схватил меня. — Никогда.

Стражник замер.

Я развернулась к Лже-Королю и крепче сжала в руке холодную рукоять клинка из тенекамня.

— Оставьте нас, — распорядился он. — Сейчас же.

Я не осмелилась отвернуться от Колиса и посмотреть, последовала ли стражу приказу. Я могла только предположить, что они ушли, и это меня устраивало.

Мы с Колисом смотрели друг на друга в темноте, пока я пыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Мне нужно было оставаться спокойной, осторожной и целеустремленной. Потому что, хотя Колис ставил под сомнение то, что я — Сотория, в глубине души он в это верил. Вот почему он так сильно дрожал, когда обнимал меня, и в его голосе слышался трепет.

Это означало, что он был уязвим передо мной — только передо мной — и это был мой шанс. Возможно, мой единственный шанс покончить с ним.

— Я думал, ты попробуешь убежать, — заметил Колим. — Так поступила бы она. Она всегда убегала.

— Не всегда, — сказал я. Возможно, в начале она и убегала, но потом всё изменилось.

Кружева золотистого эфира быстрее заструились по его груди.

— Ты права, — его подбородок дернулся. Моё сердце пропустило удар. — Положи меч.

Ещё чего.

— Заставь.

— Ну же, — сказал он с тихим смешком. Его рот скривился в насмешливой улыбке, граничащей с покровительственной. Он направился ко мне, морской ветер трепал его льняные брюки. — И что ты собралась делать?

Вместо ответа я дождалась, пока он окажется в пределах досягаемости клинка. Я взмахнула мечом из тенекамня, целясь ублюдку прямо в сердце.

Глаза Колиса расширились. Его ошеломленное лицо выглядело почти комично. Будто он не мог поверить, что я осмелюсь сделать что-то подобное. Я бы даже рассмеялась, но он всё ещё был Первозданным.

Он был быстрым, с такими же невероятными рефлексами, как у Эша. Но, как и в случае со стражником, я всё ещё могла застать его врасплох. Колис на самом деле не верил, что я его атакую, и я выиграла долю секунды.

Лезвие из тенекамня пронзило его кожу, и мои губы расплылись в дикой ухмылке.

В ту секунду, когда меч вонзился ему в грудь, он выбил из моей руки рукоять с такой сокрушительной силой, что я потеряла равновесие на песке и упала на одно колено.

Меч завибрировал там, где застрял в груди, на полдюйма — если не меньше — правее сердца.

Сукин сын.

Мерцающая кровь текла по груди Колиса. Он схватился за рукоять и вытащил меч из груди. Как только лезвие вышло, чёртова рана сразу же перестала кровоточить.

Густые темные тучи пронеслись по небу, закрывая звезды и луну. Моё сердце прерывисто забилось.

Внезапно сверкнула молния, воздух наполнился электричеством, скользящим по моей коже, от которого искры в груди разгорались. Тяжесть этой силы была гнетущей, способной вдавить меня в землю.

Сердце бешено колотилось. Я подняла голову. Ярость была запечатлена в каждой черточке лица Колиса, его челюсть напряглась. Вены на его щеках загорелись золотистым итером. Искры в моей груди забились в груди, когда Первозданная сила превратила его глаза в серебряные озера с золотыми прожилками.

— Это второй раз за ночь, когда меня пронзают мечом, — из его руки полился свет, и меч из тенекамня растворился в воздухе. — И мне это понравилось не больше, чем в первый.

Мой желудок сжался, я вскочила на ноги. Я ударяла Эша ножом и угрожала сделать это снова, слишком много раз, чтобы помнить все, но я никогда его не боялась. Даже когда он, не сдерживаясь, набросился на меня в Умирающем лесу после того как я случайно попал в него разрядом итера.

Но я боялась Колиса.

Я с трудом сглотнула, горло сжималось. Я сделала шаг назад.

Колис коснулся своей груди и посмотрел на испачканные в крови пальцы. Он наклонил голову.

— Это было очень глупо.

— Да, — прохрипела я. — Нужно было целиться в голову.

Его серебристые глаза потускнели. Они казались абсолютно безжизненными.

Я знала, что у меня остался только один вариант. Я развернулась и побежала. Я в этот раз в тени пальмовых листьев стражников не было. Колис схватил меня за волосы и сильно дёрнул. Кожа головы вспыхнула болью, и я не смогла удержаться на ногах. Я снова упала на колени. Я понимала, что это невыгодное и опасное положение, и попыталась встать на ноги, пока он тащил меня по песку.

Колис поднял меня и развернул к себе.

— Вот к этому я привык больше.

Он заставил меня наклонить голову назад. Я зашипела от боли, которая отдавала в позвоночник. Вцепилась в его руку, пытаясь ослабить хватку.

— К попыткам бегства, если ты хотела уточнить.

Какая-то часть меня, очевидно, спрятанная глубоко внутри, знала, что это был один из моментов, когда нужно закрыть рот и думать, прежде чем что-либо делать. Не только ради моей жизни, но и для всего царства смертных.

Но я не собиралась поддаваться ему.

Она

отказывалась бояться его, чего бы это ни стоило. Неважно, насколько это было глупо. Я не была слабой, и я ошиблась, когда услышала легенду о Сотории впервые. Она тоже не была слабой.

— Будто тут есть чем гордиться, — выплюнула и ударила его коленом.

Я прошлый раз я не попала в сердце, но теперь удар был точным.

Я попала коленом прямо ему в пах. Колис зарычал от боли, его рука рассекла воздух.

Мою щеку и челюсть обожгло болью. Рот мгновенно наполнился металлическим вкусом. Я полетела вниз и успела опомниться за секунду до того, как уткнулась носом в песок. Я даже не поняла, чем он меня ударил. Ладонью? Кулаком? Как бы там ни было, в ушах звенело. В какой-то момент боль ошеломила меня настолько, что я испугалась, что Эш мог бы почувствовать её, если бы был в сознании.

Стоя на коленях, я дышала через боль и пыталась отойти от шока. Я сплюнула кровь на песок, удивляясь, что вместе с ней не вылетел зуб.

— Черт возьми, — процедил Колис. — Я не хотел, чтобы так произошло, — перед моими глазами появились его белые штаны. — Ты в порядке?

Я содрогнулась. Он звучал… Боги, его голос звучал искренне обеспокоенным, и от этого у меня по спине пробежал холодок.

— Как ты думаешь?

— Я говорил тебе прекратить драться, — ответил он и тяжело выдохнул. — Но ты полна решимости сделать из меня злодея.

— Сделать из тебя злодея? — из меня вырвался мокрый смех, и я поднялась на ноги. Я подняла голову, которая всё ещё гудела. — Ты сам справляешься.

— Я не… — взглядом Колис проследил за кровью, стекающей по моему подбородку, и он вздрогнул. Этот ублюдок действительно вздрогнул, увидев, что он сделал. — Я не хотел.

— Боги, — прошептала я. — Ты неуравновешенный.

В лунном свете было видно, что его щеки раскраснелись.

— Даже если так, то таким меня сделал брат, — прорычал он.

— Есть что-то, в чём ты не винишь своего брата? — огрызнулась я в ответ.

Колис рванулся вперед так быстро, что я успела только отшатнуться назад. Я ненавидела себя за это, за что уступила ему даже на дюйм.

Он замер, его грудь рвано поднималась и опускалась. Мгновение он не двигался. Я понимала, что он пытался держать себя в руках. С огромным трудом.

— Я не хочу с тобой скандалить.

— Мне плевать, чего ты хочешь, — ответила я, и мой желудок сжался. Мне казалось, что этот крик принадлежал не только мне.

Его руки сжались в кулаки.

— Не доводи меня, солис.

Солис? Я понятия не имела, что это значит, но, видимо, знала Сотория, потому что я почувствовала её ярость, и крик вырвался из моего горла раньше, чем я успела подумать.

— Пошёл ты.

Я даже не увидела, как он сдвинулся с места, но почувствовала, как он схватил меня за горло. Я вцепилась в его ладонь. Пыталась разжать его пальцы, но ничего не вышло. Они впивались в мою шею, и становилось тяжело дышать.

— Я говорил тебе не доводить меня, — зашипел Колис, его ноздри раздувались от гнева. — Пока ты делаешь с точностью да наоборот.

Стараясь не обращать внимание на панику в груди, я встретилась с ним взглядом.

— Я думаю, ты провела слишком много времени с моим племянником, — усмехнулся Колис. — Сегодня ночью он смотрел на меня точно так же. И я уверен, что не в последний раз.

— Только тронь его, и я… — выдавила я, судорожно вдыхая воздух.

— Сделаешь что? — перебил Колис, в его глазах появились искры, и его хватка стала еще крепче. — Что ты сделаешь ради него? Я видел, на что он готов ради тебя. Он убил своего брата. Напал на меня. Начал войну.

Ко мне вернулась какая-то часть здравого смысла, я понимала, что нельзя оступаться, когда дело касалось Эша. Не требовалось большого ума, чтобы понять, что если Колис заподозрит, что я влюблена в его племянника, то он будет считать, что его любит Сотория, и добром это не кончится.

Перед глазами промелькнул образ кинжала, который поднимался и опускался. Я будто снова слышала влажный звук разрывающейся плоти.

Мое сердце бешено колотилось от страха, от настоящего ошеломляющего ужаса. Эш сейчас был не в безопасности. Он был ослаблен из-за меня и серьезно ранен.

— Что? — настаивал Колис. Его пальцы надавили на укус, который он оставил, и он за горло приподнял меня над землей. — Что ты бы сделала ради него, чего не готова сделать для меня?

— Всё что угодно, но дело не в нём. Не потому что мне на него не плевать, — с трудом солгала я. Моя грудь сжималась всё сильнее. Хватка Колиса усилилась, вероятно, до синяков, и я почувствовала, что задыхаюсь. — Я бы сделала больше, чем для тебя, для кого угодно — случайного стражника, другого Первозданного, трупа, клочка травы… — прохрипела я. — Я думаю, я ясно выражаюсь.

Его губы скривились. Появился один клык.

— А я думаю, ты лжешь.

Мой пульс ускорился от страха. Я поняла, что мне нужно отвлечь его от Эша, и единственное, что я могла сделать, — переключить его внимание на себя.

— А я думаю… я думаю, ты дерешься, как тот, кто хочет быть Первозданным Жизни.

Воздух вокруг нас зашипел от смеха Колиса, а он прижал меня к груди. Прикосновение к его коже через слишком тонкую ткань заставило меня задрожать от отвращения.

— Ты невероятно глупая и безрассудная. Слишком дерзкая и слишком болтливая.

— Ты… — я отчаянно нуждалась в воздухе, — кое-что забыл.

— Что? — спросил он. — Беспардонная?

— Да… но ещё… почти мертвая, — прохрипела я. Он поднял золотистую бровь.

— Серьезно?

— Да, — выдавила я. — Ты сейчас придушишь меня.

Мгновение Колис не двигался. Он замер. Его взгляд опустился на руки на моём горле. Его глаза расширились как от удивления. Будто он не понимал, что душил меня. Он разжал руки.

Я отшатнулась, едва удержав равновесие. Я согнулась в талии, положив руки на колени, и глубоко вдохнула соленый воздух. Я сглотнула и поморщилась от боли в горле.

Я почти чувствовала, как на коже проступали синяки. Я хрипло рассмеялась; звук, вырвавшийся из моей груди, был похож на скрежет гвоздей о камень. Это было больно, но любовь к Сотории, какой бы нездоровой и извращенной она ни была, оставалась его слабостью.

— Разговор окончен, — ответил Колис. Я снова чуть не рассмеялась. Он считал, это был разговор? — Мы едем домой, и как только ты успокоишься, мы поговорим.

— Домой? — я медленно выпрямилась, гнев и, возможно, немного гнева Сотории взяли надо мной верх. — Пошёл ты на хер, кусок…

Я напряглась, увидев, как шевельнулась его рука, потому что знала, что он не побрезгует ударить меня еще раз.

Удара не последовало.

Колис взял меня за подбородок, и моё сердце заколотилось. Не из-за его хватки. Прикосновение его пальцев было твердым, но далеко не таким болезненным, как на горле. Но то, что я видела, заставляло моё сердце пропускать удары.

Первозданная энергия искрилась, разливаясь в воздухе вокруг него. Поднялось яркое золотистое свечение, изгибаясь крыльями у его спины. Итер так быстро растёкся по его телу, что на мгновение он стал таким, каким был в сражении с Эшем: берег залили ослепляющий золотистый свет и клочки итера, которые жалили мою кожу.

Свет быстро померк, и я увидела, что его кожа истончилась до такой степени, что стали видны кости руки. Ужас узлом затянулся у меня в животе, когда я подняла взгляд. Я не хотела этого видеть, но не могла отвести взгляд.

Я видела сквозь кожу его скулы. Подбородок. Кости его рук. И его глаза… Я видела только глазницы, заполненные озёрами черного, клубящегося небытия.

Колис не выглядел так, когда сражался с Эшем, но я сразу поняла, что именно так выглядят истинные Первозданные искры смерти.

И это было ужасно.

Крылья итера расправились у него за спиной, и исчезли в золотистом дыму. Аура в его венах блекла, кожа возвращалась на место, скрывая его настоящее обличие.

— Я действительно надеюсь, что ты понимаешь, какую милость я тебе оказал, и что благодарности в тебе больше, чем в Никтосе.

— Милость? — воскликнула я.

— Ты… — бездна в его глазах вспыхнула серебром и золотом. —

Ты больше не скажешь ни слова.

Эти слова разрядом тока прошли через всё моё тело. Боль пронзила челюсть, и мой рот плотно закрылся.

—

Ты больше не будешь переговариваться.

, — сказал Колис, и его голос был словно повсюду: и вокруг меня, и внутри. —

Ты больше не будешь драться со мной.

Мышцы мгновенно повиновались ему. Я опустила руки по швам.

То, чего я боялась в разрушенной комнате, когда приставила кинжал к своему горлу, осуществилось. Он использовал принуждение.

— Так-то лучше, — Колис улыбнулся и притянул меня к себе одним движением руки. Он опустил голову, и его губы были всего в нескольких сантиметрах от моих, когда он продолжил. — Гораздо, гораздо лучше.

Я почувствовала его руку на пояснице, и он прижал меня ещё ближе к груди. Моё сердце дрогнуло. Я пыталась открыть рот. Я пробовала пошевелить рукой или ногой, но ничего не получалось. Я могла лишь стоять на месте. А он мог делать со мной всё что угодно. Из-за отсутствия контроля в груди расцветал страх.

— Ты должна понимать одну вещь: неважно, ты та, за кого себя выдаешь, или нет, — Колис медленно опустил руки на моё лицо. — Если бы кто-то другой посмел заговорить со мной так, как ты, я бы приказал содрать с них кожу и скормить им.

Колис вытер кровь у меня под нижней губой и поднёс палец ко рту.

Меня начало мутить.

Надеюсь, если меня стошнит, то прямо ему в лицо.

Он обхватил губами свой большой палец, испачканный в моей крови. Итер засиял в его глазах.

— Ты видела, что случилось с Никтосом, когда он посмел напасть на меня, — Он наклонил голову, и прядь золотистых волос упала на лицо. — Так что, если окажется, что ты не моя грейса, и это какая-то уловка… Зверствам, которые произойдут с тобой и всеми, кого ты когда-либо любила, не будет предела, а потом я заберу у тебя искры.

Его губы коснулись моих и изогнулись в улыбке.

— Это я тебе обещаю.