Огонь во плоти

Глава 1.

Пульсирующая боль в горле отступала, и я больше не чувствовала раскаленного пламени агонии, обжигающего мое тело.

Несмотря на тепло и влажность Далоса, Города Богов, сейчас мне было холодно как никогда. Мне казалось, что я теряю сознание, потому что мое зрение то появлялось, то исчезало. Я постаралась сфокусироваться на распахнутых дверях круглой клетки, в которой я очнулась после осады Страны Теней, закованная в цепи.

Там я видела огромного Волка. Скорее серебряного, чем белого.

Волком, которого я знала душой и сердцем, был он: Ашер, Благословенный, Хранитель душ и Перворожденный бог простых людей и конца света. Правитель Страны Теней.

Мой муж.

Никтос.

Эш.

Он никогда не говорил, что может принимать это обличие, но я знала, что это был мой Первозданный Смерти. И как только я увидела волка, я подумала, что он пришел за мной. Что я увижу его, прикоснусь к нему в последний раз, что у меня будет возможность еще раз сказать, что я люблю его. Что я смогу попрощаться на своих условиях.

Но теперь я не видела его в дверном проеме.

Его там не было.

Что если он и не приходил?

Обхватывающие меня руки напряглись, и моё ослабшее сердце забилось чаще. Колис, ложный Король Богов, всё ещё держал меня, пошатываясь от осознания того, кто был в его объятиях, от кого он кормился.

— Это правда ты? — голос Колиса был не громче вздоха. По моим щекам потекли слёзы. Мои? Или его? — Любовь моя?

Меня передернуло. Боги, Эш ошибся, когда сказал, что я могу испытывать страх, но никогда не боюсь. Потому что один только голос Колиса вгонял меня в ужас. Неважно, что это испытывала лишь душа Сотории во мне. Я не была ей, а она не была мной. Он пугал нас обоих.

Передо мной мелькнули две обтянутые кожей ноги. Мой взгляд скользнул выше по кинжалам из тенекамня, пристегнутым к его бедрам. Светло-каштановые волосы касались воротника черной туники. Первозданный Войны и Согласия стоял перед дверью. Если Эш был там, этот ублюдок, который принес меня Колису, должен быть его заметить. Ведь так? Самого большого волка, которого я когда-либо видела.

Только если мне он не привиделся и действительно был там.

В моей груди ощущалась пустота и… о, Боги, волна печали невыносимо давила, грозя захлестнуть меня с головой. Аттес резко повернулся к нам.

— Ваше Величество. Она не в порядке, — сказал он. — Она умирает. Вы должны это чувствовать.

— Вам нужно успеть забрать искры, пока она жива, — настаивал другой мягкий голос. Ревенант, Каллум. Один из тех, над кем работал Колис. — Заберите их…

— Искры — последняя твоя проблема, — перебил Аттес, обращаясь к самому Колису. — Она сейчас умрет.

Лже-Король не ответил. Он просто… Боги, он просто прижимал меня к себе и дрожал. Он был в шоке? Мне разбирал смех. Видимо, я тоже была в шоке.

— Если она умрет с искрами внутри, они тоже погибнут, вместе со всем, к чему вы стремились, — настаивал Каллум, привлекая моё внимание. Сначала его фигура расплывалась перед глазами, но затем обрела четкость. Ревенант был золотой с ног до головы: его волосы, кожа и искусно раскрашенная маска в форме крыльев, которые спускались со лба к подбородку.

— Заберите их, Мой Король. Заберите и Вознеситесь как Первозданный Жизни, и…

— Она умрет, — снова влез Аттес. — Грейса снова уйдет от вас.

Грейса.

На древнем языке Первозданных это обозначало «жизнь». Ещё это могло значить «любовь». Но теперь я думала, что у этого слова могло быть третье значение.

Одержимость.

Потому что то, что Колис испытывал к Сотории, не могло быть любовью. Любовь не создаёт монстров.

— Это не она, — прошипел Каллум, его глаза прищурились под раскрашенной маской. — Не слушайте его, Ваше Высочество. Это…

Вдруг Каллум дернулся вперед, его кровь забрызгала прутья клетки. Его рот открылся, когда он опустил взгляд на рукоять из тенекамня, торчащую из его груди. Мой взгляд метнулся к Аттесу. Только один кинжал остался пристегнутым к его телу. Он метнул его. Почему?

— Черт возьми.

Каллум споткнулся и рухнул на покрытый золотыми прожилками пол. Он был мёртв. Но я была не уверена, что он таким и останется. Только я не помнила почему.

Не могла вспомнить.

У меня заболело в груди. Тени опустились перед моими глазами, как вуаль. Паника сковала меня, и я провалилась в темноту, краткое мгновение облегчения оборвалось. Я ничего не слышала. Ничего не чувствовала. Ничего не видела.

Я не хотела умирать.

Не сейчас.

Я не…

Льесса…

Я вздрогнула. Меня выдернули из темноты. То, что видела, сложилось в единую картину: золотой диван, на котором я спала; цепь, ведущая к браслету, который я едва ощущала вокруг шеи; золотые прутья клетки; и кинжал из тенекамня, который был в груди Каллума, теперь лежал на полу. Ревенант поднимался на ноги. Как долго я была без сознания? Я перевела взгляд на золотой трон, и дальше, на открытые двери.

Я снова увидела волка, на этот раз скрытого широкими пальмовыми листьями, колышущимися на слабом ветерке.

Моя правая рука — нет, опечаток, который появился во время моей коронации в качестве супруги Эша — потеплел.

Золотистый вихрь колол макушку и ладони, и искры жизни в моей груди загудели, дико вибрируя. По затылку пробежались колючки.

Колис продолжал раскачиваться, а я чувствовала набирающую силу бурю. Моя кожа покрылась мурашками и волосы на теле встали дыбом.

Аттес повернулся к двери.

— Чёрт.

Волк опустил голову, его глаза светились серебром. Большая лапа прижалась к мраморному полу, его пасть растянулась в оскале.

Темный туман появился одновременно отовсюду. Тени цеплялись за потолок комнаты, до куда не доставал свет люстры, пульсировали и отталкивались от мрамора, сползая по стенам и растекаясь по полу дымчатыми волнами. Мое и без того слишком поверхностное дыхание прервалось, когда волк прыгнул в клубящуюся тьму. Крошечные вспышки звёзд взорвались вокруг него, и у меня в груди потеплело.

Тени, закручивающиеся у дверей, расширялись и удлинялись. Раздваивающиеся дуги из тени и дыма появились сзади, и ударная волна прокатилась по залу, пробираясь к трону. Золотой трон содрогнулся и рассыпался в прах. Взрыв достиг Аттеса и отбросил в сторону, а затем поднял Каллума над землей и швырнул в клетку с тошнотворным хрустом костей.

Несколько прутьев разлетелись. Потолок треснул и раскололся пополам. Тени и дым сгустились в ярком лунном свете, который теперь лился в зал.

Стены взорвались и в разные стороны полетели куски камня, от здания осталось всего несколько десятков метров, а Эш поднялся ещё выше.

На мгновение я увидела его в его смертном облике, черты его лица были резкими и, может быть, даже немного жестокими, его кожа была блестящего золотисто-бронзового оттенка, волосы в лунном свете были красновато-каштановыми и падали на широкие скулы. Я лишь мельком увидела его четко очерченную челюсть, большой рот и полные губы, которые так безнадежно касались моей кожи.

Он обратился в свою истинную форму и завис над тем местом, где только что был трон. Его плоть превратилась в сплошной полуночный вихрь из тонких пульсирующих струек воздуха. Свежий цитрусовый аромат успокаивал меня.

Эш внушал ужас. Его красота была порочной и захватывающей дух в обоих обличьях. И он был моим.

— Колис! — взревел Эш, голос раскатом грома разнесся по воздуху.

Вспышка света прорезала ночное небо, ударившись о пол перед Эшем, и в моей груди вспыхнул жар. Воронка света вспыхнула, на мгновение ослепив меня. Когда зрение вернулось, я увидела… Корону из рубиновых оленьих рогов, сверкающих в лунном свете.

Прибыл еще один Первозданный.

Ханан — темноволосый, бледный и с резкими чертами лица — Первозданный Бог Охоты и Божественного правосудия, стоял перед Эшем. В правой руке он держал копье из какого-то тускло-белого материала, напомнившего мне кость.

— Уходи, Никтос, — копье Ханана стало светиться изнутри. — Уходи, пока не поздно, — предупредил он. Но я слышала дрожь в голосе Первозданного, того, кто послал киммерийцев за Бель вместо того, чтобы самому отправиться в Страну теней. Я слышала страх. И пусть Ханан был Первозданным, это не отменяло того, что он был трусом.

— Пока не поздно? — прогремел голос Эша, и его мощь сравняла с землей то, что осталось от стен зала. — Уже слишком поздно.

Ханан поднялся в воздух и занёс руку. Из него хлынул белый свет. Итер затрещал на копье, и Ханан метнул его. Я задержала дыхание.

Эш рассмеялся. Он смеялся, когда его крылья широко раскинулись за спиной — неистовая масса, сотканная из теней и лунного света. Сила заискрилась на его пальцах, и вспышка ошеломляющего света вырвалась из поднятой ладони, поразив копье в воздухе. Раздался раскат грома и комнату затопил свет.

Эш оказался перед Первозданным и схватил его за голову. Он двигался так быстро, что я даже не видела второй руки, пока Ханан не закричал, и я увидела, как Эш отдернул её назад. Кровавый пульсирующий сгусток шлепнулся на пол.

Эш поднял Ханана в воздух, и кто-то закричал. Возможно, это был Аттес.

Колис, который, казалось, не замечал ничего вокруг, наконец перестал раскачиваться и поднял голову.

Эш схватил Первозданного под челюстью и дернул.

Мой рот сам собой открылся, когда Эш оторвал Ханану голову.

Что-то упало, и в руках Эша запульсировал итер.

Первозданные искры жизни гудели в моей груди всё сильнее, и тепло от них согревало мои ладони. Я поняла, что это значит, ещё до того, как корона со звоном ударилась о золотую плитку.

Эш убил другого Первозданного.

Значит, это можно сделать так? Вырвать сердце и оторвать голову? Гротескный и варварский способ.

И волнующе обжигающий руки.

Корона с рубиновыми рогами начала вибрировать и откуда-то издалека послышался грохот. Плитка под ними раскололась и земля начала сотрясаться. Белый свет заструился изнутри рубиновой короны, а следом потекла кровь, до тех пор, пока рогов совсем не стало видно. Гремело и с неба, и откуда-то сверху, сотрясая даже Колиса. Камни трескались со всех сторон. Земля за пределами руин зала застонала, а затем раскололась. Пальмы задрожали и покатились в сторону зияющей трещины.

Корона Ханана запульсировала и исчезла.

Оглушительный грохот разнесся по воздуху, и я поняла… о, Боги, я была уверена, что звук разнесся за пределы Далоса. Он наверняка поразил все земли в Иллизиуме и за его пределами, добравшись даже до царства смертных.

А ещё я знала, что где-то в Стране Теней новая правительница Сирты возвысилась как Богиня Охоты. Я знала это не потому, что Бель был единственным богом Двора Ханана, который Вознесся — от моих рук, — а потому, что я почувствовал это искрой.

И Колис тоже это почувствовал.

Цепь, прикрепленная к браслету у меня на шее, звякнула об пол, когда Колис опустил меня. Он обхватил мою голову рукой, и это действие было нервирующе нежным. Мое сердце заколотилось, и мой пристальный взгляд встретился с его. По клетке пронёсся ледяной воздух, отбросив золотистые пряди волос Колиса на лицо, его рука прижалась к моей щеке. Я вздрогнула от того, насколько некомфортно нежно он касался моей кожи.

Клетка затряслась от утробного, нечеловеческого рыка.

— Убери свои проклятые руки от моей жены.

Колис ухмыльнулся, и по моей коже пробежал холод. Он поднялся на ноги.

— О, Никтос, мой мальчик, — сказал он своим летним, теплым голосом, бросив взгляд туда, где в последний раз была корона Ханана, и не замечая Каллума, который лежал в луже крови с подрагивающими пальцами. — Я смотрю, ты скрывал от меня то, насколько могущественным ты стал.

Колис взглянул на Эша.

— Я впечтален.

— Как будто мне не похер, — огрызнулся Эш.

— Грубо, — процедил Колис.

Мне нужно встать. Помочь Эшу, сражаться с ним бок о бок. Колис — это не Ханан. Настоящий он Первозданный Жизни или нет, он всё ещё был старейшим из ныне живущих Первозданных. Он невообразимо силён.

Я должна помочь Эшу.

Мои конечности казались тяжелыми, будто они были прибиты к плитке. Я изо всех сил попыталась перевернуться на бок, и уже от этого мне стало тяжело дышать.

Колис громко вздохнул, так, будто разговаривал с капризным ребенком.

— Поскольку мы семья, я собираюсь оказать тебе милость, которую твой отец никогда не оказывал мне. Я даю тебе возможность уйти отсюда.

Я нахмурилась, и несколько светлых прядей упали мне на лицо. Колис просто позволит Эшу уйти после убийства другого Первозданного? Сначала я не понимала в чём дело.

Но всё встало на свои места.

Колис не мог убить Эша. Если он убьет его, Первозданная искра смерти вернется к нему. Колис больше не сможет быть Первозданным Жизни и Королем.

Короля больше не будет.

Это повергнет царство богов в хаос.

— Ты вернешься к своему двору, и если Бель всё ещё там, — продолжил Колис, — ты посоветуешь ей предстать передо мной и поклясться в верности.

Вдалеке на мгновение ночное небо осветило языками пламени итера. В протянувшемся вдоль горизонта свете я увидела двух врезавшихся друг в друга массивных существ.

Дракен.

О боги, это Нектас? Кто ещё? Я даже не знала, выжила ли Орфина после атаки даккаи. Я видела, как она падала. Я видела слишком много падений.

Мне нужно было встать.

— И ты прикажешь всем силам, которые следовали за тобой, отступить и немедленно покинуть границы Далоса, — в последовавшей тишине челюсть Колиса напряглась. — Принимай предложение, Никтос.

С помощью дрожащих от напряжения рук мне удалось приподняться наполовину, но за эту обычно не требующую усилий задачу пришлось заплатить. Голова закружилась, и я привлекла внимание Эша.

Итер потрескивал в его глазах, когда он смотрел на меня, на наверняка изуродованную кожу на моем горле и ошейник под укусом Колиса. Он увидел золотое платье из тонкой паутинки, в которое я была одета, и я почувствовала его ярость. Его ярость ощущалась как ледяной дождь на моей коже. Я хотела сказать ему, что я в порядке, но язык не поворачивался солгать. Я вряд ли была в порядке.

И Эш это чувствовал.

Его грудь резко вздымалась, и он повернулся обратно к Колису.

— Я убью тебя.

Лже-Король Богов откинул голову и рассмеялся.

— Пока ты просто звучишь смешно.

Эш быстро, как выпущенная стрела, устремился вперед. Он прошел через отверстие в решетке, клубящиеся вокруг него тени отступили. Эш приземлился на пол клетки в нескольких метрах от меня, и воздух вокруг стал густым и тяжелым. Щупальца теней вырывались из обтянутых кожей ног. Его глаза затопило итером.

— Не смей, — предупредил Колис, опуская голову. — Даже не думай.

— Как я уже сказал — помехи затрещали вокруг Эша, и разряды итера вырвались из его ладоней, — слишком поздно.

Колис уклонился с такой скоростью, что со стороны казался размытым пятном, но ничто не могло быть быстрее силы Первозданного. Силы Эша обрушились в него с шокирующей силой, поднимая в воздух и отбрасывая. Спиной он взрезался в решетку. Золото поддалось удару.

Тени поползли по полу и по моим ногам, подбираясь к поясу Эша. Я увидела блеск тенекамня, когда он обнажил меч и метнул его.

Лезвие вонзилось Колису в грудь. Сила удара отбросила его назад, и меч пригвоздил лже-Короля к стене.

Боги.

По разрушенному полу прогремели тяжелые шаги. Стражники в золотых доспехах и поножах бросились к клетке, подняв мечи из тенекамня.

Эш повернул голову, взглянув на них через плечо.

Тени, сама суть Первозданных, вырвались из Эша и пронеслись между прутьями клетки. Темный туман добрался до ботинок стражников.

Пронзительные, полные агонии вопли разорвали пространство и внезапно оборвались.

Темнота наполнила воздух вокруг меня, когда Эш опустился на колени рядом. В клубящейся темноте едва можно было разглядеть черты его лица.

Несмотря на боль, я напрягла голосовые связки, чтобы хоть что-то сказать.

— Это было… это было невероятно возбуждающе.

Эш застыл на мгновение и громко рассмеялся.

— Смотри на меня, — сказал он, сжав в пальцах ошейник на моем горле. — И не двигайся, льесса.

Льесса.

Нечто прекрасное.

Нечто могущественное.

Королева.

Боги, моё сердце плавилось каждый раз, когда он это говорил. Так глупо об этом думать, но это правда.

Он не сводил с меня мутный серебристый взгляд. Я услышал лязг металла, и все мое тело дернулось. Цепи упали на пол, и ноги подкосились. Тени обвились вокруг груди и талии, когда Эш подхватил меня. Чернота окутала меня как плащ, но она не причиняла мне боли. Никогда.

Он прижал меня к себе. Его руки, ледяные, но такие ласковые, утешали меня. Он крепче вдавил меня в свою грудь.

Вдохнув свежий цитрусовый запах, я вздрогнула. Когда клыки Колиса вонзились в мою кожу, я искренне поверила, что больше никогда не увижу Эша. И теперь слышать его голос? Быть в его руках? Мои глаза наполнились слезами. Испытывать всё это было ошеломляюще.

— Прости, — хрипло сказал он, быстро выбираясь вместе со мной из клетки. — Прости, что я не нашел тебя раньше, но теперь я здесь, льесса, и я тебя не отпущу. Я тебя никогда больше не отпущу.

Его извинения разрывали мне сердце. Это всё из-за Колиса. Это из-за Эйтоса, отца Эша, который поместил искры и душу Сотории внутрь смертной и не рассказал об этом своему сыну.

— Это не… — Эш выругался и развернулся. Моё сердце испуганно забилось.

Что-то горячее и тяжелое обрушилось на спину Эшу. Он рыкнул, и воздух как будто обхватил нас невидимыми руками и утянул вниз. Страх подступил к моему горлу.

Падение было оглушительным, но Эш приземлился на ноги, приняв на себя основной удар. Он пошатнулся и опустился на одно колено, всё еще прижимая меня к себе. Тень вокруг него истончилась, и в плотно сжатых челюстях я увидела боль.

— Все нормально, — процедил он, встречаясь взглядом с моим. Его голова дернулась. — Я держу тебя.

Хриплый крик вырвался из моего горла, когда я увидела, что сухожилия на его шее вздулись. Но Эш поднимался на ноги снова. Он не опускал меня. Он не отпускал меня, как и обещал, несмотря на мучения. Чего бы ему это не стоило.

— Эш, — прошептала я.

Его глаза расширились, и он на мгновение замер.

— Сера, — прохрипел он.

Что-то оторвало меня от Эша в эту секунду.

Сердце бешено забилось, меня охватила паника. Мгновение я была в невесомости и рухнула на пол. Я ударилась головой о плитку, и после короткой вспышки боли всё погрузилось во тьму.

Тишина.

Ничего.

Дикий, звериный рев ярости Эша вернул меня в сознание. Луна. Я видела луну. Я повернула голову.

Колис шагнул вперед, мерцающая кровь капала из широкой рваной раны на его груди. Из его ладоней сочился итер и растекался по комнате.

Эш всё ещё стоял на одном колене, но теперь вытянув обе руки и защищаясь от золотистой ряби смертоносной энергии.

— Зря ты это сделал, — сказал Колис, и я услышала тяжелый вздох неудовольствия и даже некоторого разочарования. — Теперь, боюсь, ты начал войну.