Огонь во плоти

Глава 40

Я парила в тихой темноте.

Не было боли. Не было счастья. Ни страха. Ни волнения. Не было никакого чувства. Я просто была. Кто или что я была, больше не имело значения.

Я была просто этим.

Такая же вещь, как и все остальные живые существа. Набор кусочков разной формы, которые должны превратиться в пепел…

Пепел, который вернется в землю, обогащая почву и обеспечивая жизнь, которую рождали эти земли.

Но темнота не была совсем безмолвной. Слышался далекий гул. Шепот. Имя, которое называли. Мольба. Далекая мольба потянула меня к себе.

— Серафина, дитя.

Я перестала плыть, услышав более громкое эхо. Это была… душа. Я знала, потому что я была кем — то, прежде чем стать никем — кем-то, кто составлял коллекцию неровных кусочков. У меня было имя.

–

Открой глаза, девочка

. — Снова раздался голос — старый, измученный голос, принадлежавший… Одетте.

Одетте.

Теперь она была частью цикла, как и я, верно?

— Нет, дитя, это не так.

Я приоткрыла глаза. В темноте возникло пятнышко света, переходящее в оттенок клубящегося сапфира. На хвосте заискрился свет, и изумрудная вспышка окутала голубой цвет. За ним последовал насыщенный коричневый, а затем все три огонька закружились вокруг темного центра.

В этом центре находилось… прошлое. Прошлое. Начало всего. И началось оно со взрыва — взрыва, который оставил после себя маленькие пульсирующие огоньки, а сырая энергия выплеснулась наружу, создав бесплодные земли и горы там, где раньше была лишь пустота.

Эти маленькие пульсирующие огоньки были звездами — яркими, яркими звездами. И через некоторое время они упали на земли, которые перестали быть бесплодными. Одни упали туда, где правили великие крылатые существа, другие — на земли, разделенные на запад и на восток широкими водными пространствами. И эти звезды зарылись глубоко в землю — землю, которая со временем исцелилась от их ударов. Почва проросла саженцами, которые выросли в сильные деревья, питавшие то, что было погребено глубоко под ними. Звезды, которые питались, взращивались и росли из корней деревьев, которым они дали жизнь. Звезды, которые оставались под землей, пока тоже не становились такими же сильными, как деревья, пока не поднимались из почвы, чтобы ходить, как…

Древние.

Я увидела их, их постоянно меняющиеся глаза, полные их начала, и тепло зажглось во мне. Это тепло заполнило все мои частички разной формы, когда я увидел огонь во плоти, тот, что создал Первозданных. Трещащее тепло залило мои конечности, когда я услышал имена, которыми их называли здесь и за его пределами, в незнакомых землях, полных возвышающихся городов и стальных зверей.

Потом я увидела Первозданного, чьи черты были до боли знакомы. Он опускал руки в почву, пропитанную кровью дракенов, которых он веками выращивал, ухаживал за ними своим дыханием и волей, водой и огнем царств. Он поднял маленького младенца, краснолицего и воющего. Глаза младенца впервые открылись — пунцовые, переходящие в яркий, потрясающий оттенок неба. Эти глаза стали калейдоскопом всех цветов мира, а затем сменились на мягкий карий, когда младенец затих, увидев Первозданного.

Я видела первого смертного, рожденного не по образу и подобию Первозданных и богов, а по образу и подобию Древних, рожденных из звезд.

И я видела, как Древние радовались продолжению жизни, сформированной по их образу и подобию. Затем я увидела, как все начало меняться, когда те, кто был создан по их образу и подобию, уничтожили то, что было до Первозданных, их первое творение — сами царства. И по мере того как пульсирующее тепло расширялось в моей груди, а за глазами появлялся мерцающий серебристый свет, я поняла.

Я поняла.

Эфир, его сущность, произошел от звезд, упавших много веков назад.

Я поняла.

Потому что я видела, как поднимались Первозданные и падали Древние, когда мое сердце сделало свой второй первый удар. Я видела, как они исчезали в местах покоя и отдыха. Я видела, как многие ушли на дно, и видел, как некоторые остались, чтобы обеспечить то, что, как я теперь знала, должно быть важнее всего остального.

Всегда должно быть равновесие, всегда должна продолжаться жизнь. Смерть всегда должна приходить.

Я поняла.

По мере того как эфир вливался в мои пальцы и стекал по ногам, я видела ужас того, что произойдет, если цикл жизни будет нарушен. Я слышала крики тысяч, миллионов людей, если смерть будет побеждена, и я знала.

Я знала, что Древние, вернувшиеся на землю, никогда, никогда не должны возвращаться на поверхность.

Потому что они больше не были началом всего, великими творцами, дарителями жизни и равновесия, поддерживающими стабильность царств.

Они были концом, который сотрясал царства, извергая самые высокие горы, извергая пламя и облака, которые поглощали все на своем пути, превращая день в ночь. Они вскипятят реки и превратят моря в пустыни, уничтожат огромные каменные королевства и разрушат великие стальные города в дальних странах.

И если они восставали, то в виде крови и костей — руины и гнев некогда великого начала.

Когда сущность звезд зазвучала во мне, я увидела конец.

И я знала

.

Я знала, что не являюсь частью круговорота жизни.

Я

была циклом.

Началом.

Серединой.

Последним вздохом перед концом.

Неизменным спутником смерти.

Я была Жизнью.

Постепенно я осознал давление в голове. Оно нарастало и распространялось, сдавливая легкие.

Сердце то замирало, то ускорялось. Резкий всплеск боли пронзил верхнюю челюсть. Зубы расшатались. Во рту появился металлический привкус, а в центре груди, где мерцали и пульсировали два уголька, с каждым ударом сердца увеличиваясь в размерах, началась дрожь. Угли росли, раздуваясь внутри меня, пока не раскололась разверзшаяся пропасть.

Чистая, без примесей сила хлынула наружу, разрастаясь по венам, как корни. Сущность заполнила все мои органы. Эфир укоренился в моих костях, влился в сухожилия и потек по мышцам. Мое тело согрелось.

Что-то сжалось вокруг меня. Не что-то. Руки? Да,

руки

Кто-то держал меня… в воде. В озере.

— Сера? — Послышался неровный шепот.

Его шепот.

Ашер.

Я знала этот голос. Я слышала его во тьме, не так ли?

Тот, кто благословлен.

Хранитель душ.

Первозданный Бог простых людей и концов.

Конец моего Начала.

Я распахнула глаза и уставился в ночное небо — на звезды и луну.

— Сера, — прошептал он.

Это имя. Это имя. Это имя.

Это было важно, но что-то… что-то все еще происходило внутри меня. Сырая Первозданная энергия давила на мою плоть, просачиваясь сквозь поры. Моя кожа гудела.

Время остановилось. Не было слышно ни шума воды, ни ветра. Ни шороха животных, ни далеких призывов. Только он склонился надо мной, его серебряные глаза расширились, и он обнял меня, поддерживая на плаву.

–

Лиесса

, — прохрипел он.

Эфир вырвался из моей груди, поднявшись в воздух в виде крутящейся искрящейся воронки. Поток эфира устремился в небо. Время как будто снова остановилось.

Руки напряглись вокруг меня.

— О, черт!

Всплеск силы запульсировал, и я увидела ударную волну раньше, чем услышал ее: она волнами прокатилась по воздуху, распространяясь во все стороны. С мощным, оглушительным взрывом, от которого содрогнулась земля во всех королевствах, интенсивный серебристо-золотой свет разлился по небу, простираясь до самого горизонта и дальше. Эта ударная волна достигла нас…

Его оторвало от меня, отбросило к деревьям, а меня подняло в воздух. Вода моего озера взлетела вверх и остановилась, когда под нами треснул и расступился теневой камень. Высокие вязы застонали, наклоняясь назад, а затем подаваясь вперед, их корни вырвались из земли. Они начали скользить и падать, погружаясь в бурлящую воду, когда ветер вернулся в свой сосуд.

Ко мне.

Сущность окутывала меня, трещала и выплевывала искры, окутывая своим светом, пока я не стал видеть только ее.

Все, чем я стала.