Огонь во плоти

Глава 3.

Удар Колиса отбросил Эша назад, и меня охватил ужас.

Лезвие было из тенекамня. Это не должно оказывать большого влияния на такое могущественное существо, как Первозданный, но бесчисленные травмы сделали тело Эша слабее. Это было очевидно.

Эш спохватился, потянулся к рукояти клинка и, пошатываясь, двинулся вперед, его широко раскрытые глаза были устремлены на меня, и я чувствовала, как влажное тепло стекает по моему горлу. Он… о Боги. Он упал на колени.

— Беги, — задыхаясь, произнес он, вытянув вперед руку.

Меня оглушил ужасающий высокий звук. Это был крик.

Мой

крик. Тлеющие искры затрепетали и угасли совсем. Давление в моей груди и голове нарастало, превращаясь в невыносимую тяжесть. Я попыталась шагнуть к Эшу, но не смогла. Ноги подкосились, и я рухнула на разбитый пол. Перед глазами появились звезды.

Зарычав, Колис схватил Эша за волосы и заставил его задрать голову. Клинок всё ещё был в его груди, в его сердце.

— Я был готов оказать тебе милость.

— Остановись, — прохрипела я, цепляясь пальцами за плитку. Я ползла вперед на животе.

Колис отбросил Эша назад.

— И ты швырнул мне её в лицо.

Мои ноги и руки тряслись, но я попыталась подняться на колени. — Пожалуйста, — выдавила я. Кровь капала на пол подо мной. — Хватит.

Моё горло сжалось.

— Тебе должно быть известно лучше всех, каково это.

Колис поднял ногу, и опустил ее на рукоять кинжала.

Тело Эша дернулось.

На мой рот легла ладонь, заглушая мой следующий вопль.

— Слушай сюда, — зашипел Аттис мне в ухо. — Эш ещё жив. Тенекамень не убьёт его. Он просто ослаб после битвы с Колисом. Но если ты продолжишь орать, он убьёт его.

Колис снова надавил ногой на кинжал, и я это почувствовала. Я готова поклясться, что почувствовала лезвие в груди. Моё тело затясло.

Всё вокруг смешалось. Зала. Слова Аттиса. То, что я видела. Я напряглась, сопротивляясь Первозданному Войны и Согласия. Я отчаянно хотела добраться до Эша. Колис… Боги. Он вытащил кинжал и вонзил его в грудь Эша снова. По моему телу пробежала острая судорога. Я чувствовала себя слабой. Безжизненной.

Аттис выругался себе под нос и переложил меня к себе на руки.

— Сера? — яркие завитки итера вспыхнули в его глазах. — Сера?

Мой рот был открыт, но в лёгкие едва ли попадал в воздух, и я слышала только этот ужасный, влажный звук разрывающейся плоти. Тяжело дыша, я повернула голову к Эшу.

Всё, что я видела, — руку Колиса, которая поднималась и опускалась. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. В лунном свете блеснул окровавленный кинжал.

Я кричала. Я знала это, даже если не издавала ни звука. Я кричала и кричала и всё еще тряслась.

— Чёрт.

Аттис поднял голову.

— Колис! Ей нужна ваша помощь, — крикнул он, его кожа истончалась. — Черт возьми, послушайте меня! Сотория сейчас умрёт.

Удар. Удар. Удар.

— Вы потеряете её. Вы слышите? — Аттис крепко зажмурился, и мне показалось, что я увидела вспышку паники на его лице. Но я уже не понимала, что видела. — Вы потеряете свою грейсу.

.

Отвратительный звук прекратился.

— Нет, — прохрипел Колис. —

Нет.

Слабый аромат ванили и сирени — гнилой

сирени — окутал меня, и я поняла, что Аттис больше не держит меня на руках.

Я была в руках Колиса. Он встал со мной на руках, моя голова болталась.

— Брось его в камеру, — сказал он. — Я закончу с ним, когда вернусь.

Если он сказал что-то ещё, я об этом уже не знала. Нас закружил порыв ветра, и я смутно почувствовала, как теплый ночной воздух коснулся моей кожи.

Я попыталась открыть глаза, но тело перестало слушаться. Темнота окутывала меня и душила. Дыхание стало поверхностным. Сердце заколотилось быстрее, прежде чем остановиться. Время. Время то ускорялось, то замедлялось, оставляя меня одну в этих слишком долгих промежутках между ударами моего сердца и с непрекращающимся ревом ветра.

Я не хотела умирать.

Не так.

Не в темноте наедине с монстром.

Я хотела умереть, когда придет время, в руках Эша, на моем озере, как он обещал.

Это было неправильно.

«Это нечестно», — я готова была поклясться, что слышала шёпот Сотории, её мысли смешивались с моими.

Искры жизни бешено бились в груди. Паника нарастала, как у дикого животного, пойманного в ловушку, отчаянно пытающегося вырваться на свободу. Но выхода не было.

Смерть всегда была неизбежной.

Я почувствовала, что мы остановились. Чья-то ладонь надавила на центр моей груди, и мое дыхание и сердце замерли. Я почувствовала странное покалывание.

И наступила пустота.

Эш.

Он был первым, о ком я подумала, как только очнулась. Сражение между ним и Колисом; лезвие, раз за разом погружающееся в его тело.

Я распахнула глаза. Небо над головой было залито звездным светом, и я жадно глотала соленый, влажный воздух, который едва ли облегчал стеснение в моей груди. Гул в ушах стих, и я услышала голоса, доносящиеся со всех сторон. Шепот продолжался. Мне показалось, что люди опускаются на колени, мельком я увидела мерцающие вдалеке огни. Я едва ли понимала, что происходит. Все, что я знала, — это то, что меня всё ещё держали в руках и я изо всех сил пыталась дышать.

Эш.

Я не знала, где я и куда отнесли его. Я помнила только слова про камеру. А перед этим — влажный, глухой звук и блеск скользкого от крови кинжала.

О Боги.

Края моего зрения побелели. Мне казалось, что я не могу дышать.

— Успокойся, — приказал голос, полный горького тепла и холодного солнечного света над моей головой.

Я перевела взгляд на серебристые глаза с золотистыми крапинками. Колис смотрел на меня. Теплый свет играл на его щеках. По мне прокатилась дрожь.

— Ты будешь жить, — объявил он, глядя на меня сверху-вниз. — До тех пор, пока ты та, за кого себя выдаешь.

От его слов дышать легче не стало. С каждой секундой мне казалось, что легкие сжимаются всё сильнее. Моё сердце билось уже увереннее. Оно билось, пропуская удары. Белые помехи затуманивали мой взгляд.

Я пыталась вспомнить то, чему меня учил Холланд, то, что мне показывал Эш. Вдохни. Задержи…

Земля сотряслась под нами, почва посыпалась песком. Его хватка стала крепче. Я слышала тихий ритмичный звук — удары волн о берег. Я повернула голову и щекой задела золотой браслет на его бицепсе. На мгновение я забыла о том, что задыхаюсь. Я смотрела на рябь лунного света, отражающуюся в огромном темно-красном море.

Колис остановился у кромки воды на жемчужно-белом песке, но здесь не было постепенного спуска к воде, как на пляжах моря Страуд. Это был крутой обрыв. Дна не видно, но под водой что-то двигалось.

Они плавали по кругу. Дюжины, может, сотни. Их сильные руки и гладкие обнаженные тела были наполовину из плоти, наполовину из чешуи, они двигались под водой, пуская волны. Хвосты тех, кто был ближе ко мне, переливались в лунном свете: яркие, сверкающие голубые, насыщенно-розовые, темно-зеленые, с прожилками ярко-желтого.

Боги. Это были серены.

— Фанос! — взревел Колис.

Я вздрогнула, когда звук его голоса ударил в воду, заставив серен сорваться с места, ринуться в разные стороны и взбаламутить спокойные воды. Маленькие волны с белыми барашками пробежали по поверхности, и над водой появилась фигура.

Все его тело двигалось будто волнами, приводимое в движение быстрыми движением большого плавника на хвосте. Обгоняя остальных, он поплыл к поверхности.

Когда он приблизился, я увидела в его руке длинное копьё с тремя остриями. Тризубец.

Тризубец из итера.

Фанос, Первозданный Неба, Моря, Земли и Ветра вышел из моря в водяном облаке. Трезубец отбрасывал янтарные искры на тёмную кожу его груди и плечи. Большой волнообразный хвост удерживал его на месте. Серены стихли настолько, что я даже могла разглядеть тех, кто поменьше. Дети, которые все еще сновали взад-вперед, ненадолго появлялись на поверхности, прежде чем снова юркнуть за спины старших серен.

Взгляд Фаноса скользнул по Колису, затем по мне. В ярком лунном свете его красивые черта напряглись. Он наклонил голову.

— Ваше Величество.

Колис опустился на колени. Мои ноги коснулись теплого шершавого песка. Он не отпустил меня, лишь опустил на песок, но всё еще прижимал к груди.

— Мне нужна твоя помощь. Она потеряла много крови.

Фанос взглянул на меня, его пристальный взгляд задержался на шее. — Поправьте, если я ошибаюсь, но разве это не Супруга Никтоса?

— Да, — выдохнула я. По крайней мере, попыталась.

Я не была уверена. Язык казался тяжелым и бесполезным.

— Это не имеет значения, — ответил Колис.

— Для вас — возможно. Но я почувствовал потерю одного из наших братьев и вознесение… новой сестры. Все почувствовали, — Фанос посмотрел куда-то в сторону, и я услышала удаляющиеся шаги. Он снова посмотрел на меня. — Это из-за неё?

— Ты задаешь слишком много вопросов, — рыкнул Колис, его мягкий голос стал грубым. — И у меня недостаточно терпения, чтобы на них отвечать.

— Прошу прощения, мой Король, — Фанос наклонил голову. — Но мне не нужны проблемы с Никтосом.

— Мой племянник в настоящее время ни для кого не представляет угрозы, — сказал Колис. Мне показалось, что мое сердце сжалось так, что от него ничего не осталось. — Однако даже тебе следует больше беспокоиться о том, чтобы не вызвать мой гнев, чем Никтоса, — продолжил ледяным тоном, излучая золотой итер. Я вздрогнула, когда он безвредно скользнул по моей коже и пролился на песок. — Или тебе нужно напомнить?

Фанос наблюдал за итером, который подобрался к воде, где поднялся и свернулся кольцами, как гадюка, готовящаяся нанести удар. Я содрогнулся, даже боясь предположить, что случится, когда итер коснется воды. Что бы это ни было, я нутром чувствовала, что может пройзойти что-то ужасное.

Ноздри Фаноса раздулись. Трезубец растворился в воздухе.

— Не нужно.

— Хорошо, — голос Колиса снова стал теплым и ласковым. Меня нервировало то, как быстро менялся его тон. — Она не может умереть. И мне нужно, чтобы ты об этом позаботился.

Я ничего не понимала. Из-за потери крови и беспокойства за Эша всё было как в тумане. Я понятия не имела, как Фанос мог помочь.

— Если вы не хотите, чтобы она умерла, почему вы не сделаете с ней то же, что и с другими? — спросил Фанос. — Сделай её Ревенантом. Она ведь боглин, разве нет? Тогда в чём проблема?

Но я не была боглином — отпрыском бога и смертного. Но из-за искр казалось именно так. Фанос абсолютно точно знал про Ревенантов. Возможно, все Первозданные кроме Эша знали. Но Фанос не знал про искры.

Я не могла сопоставить части пазла. Это может как-то помочь? Но мне даже думать не хотелось о том, что Колис может превратить меня меня в Ревенанта, чем бы это ни было. Он вообще мог это сделать? Что это…

— Возрождаться могут только мёртвые, — ответил Колис, его тело напряглось. — Я не могу позволить украсть её душу во время перерождения.

Чтобы стать Ревенантом, нужно умереть. А что еще? Фанос понял, почему Колис пришел.

— Это она? — прошептал он. — Ваше грейса?

Вспышка гнева согрела мои внутренности, заменяя холод, который уже заполнил каждую клетку моего тела. Слова жгли язык, и я больше всего хотела произнести их вслух. Я не была его грейсой.

Сотория тоже. Мы не принадлежали ему. Я пыталась что-то сказать, так же, как когда просила Эша и Колиса остановиться, но искры лишь слабо зашипели, и мне удалось только тихо хныкнуть.

— Она… Думаю, да, — Колис сильнее сжал пальцы на моём бедре и предплечье. — Я держу её душу в этом теле. Я не уверен… — он запнулся, и произнесенные шепотом слова прозвучали как признание. — Я не знаю, как долго она сможет оставаться там.

Я вспомнила о покалывании, которое появилось, когда он положил руку мне на грудь. Он касался моей души?

Наших душ?

Шок парализовал меня. Бог Сайон не верил, что Колис сохранил достаточно силы, чтобы призвать душу, как это мог сделать Эш. Значит ли это, что в нем еще остались искры жизни? Или это были остатки от искр настоящего Первозданного смерти? Я не была уверена, но это объясняло, почему я все еще жива — ну, едва ли.

— Вы понимаете, о чём меня просите, — тихо произнес Фанос. Ветер развевал по песку мои волосы.

— Это не просьба.

Моя кожа покрылась мурашками от беспокойства. Фанос наклонил голову, его челюсть напряглась. Он соскользнул в воду. Спустя несколько секунд серены затихли. Самые маленькие, дети, заплывали всё глубже, и их уже не было видно.

Фанос вынырнул на поверхность в нескольких метрах от берега. Вода стекала по бритой голове и струилась вниз по груди. Не говоря ни слова, он протянул к нам руки.

Колис заколебался, но всё же снова поднял меня.

— Если она умрет, я уничтожу весь твой Двор, — поклялся он, передавая меня Первозданному, который не приблизился ни к Эшу, ни ко мне во время моей коронации.

Меня снова охватила паника, когда Фанос взял меня на руки, и искры снова вспыхнули. Сердце забилось о ребра, когда я почувствовала как грудь Фаноса прижалась к моей. Теплая вода плескалась у моих ног, а затем я по грудь оказалась под водой. Я едва дышала. Мне нравилось купаться в моем озере в Царстве смертных и в бассейне Эша, но я не умела плавать. И это… это было море, в которое меня забрал Первозданный.

— Никтос однажды забрал то, что принадлежало мне.

Мой испуганный взгляд метнулся от усыпанного звездами неба к Фаносу. Он говорил про Сайона и Рейна.

— Мне должно быть весело смотреть, как что-то забирают у него, — его тихий голос трудно расслышать из-за бурлящей воды. — Но я не получаю от этого никакого удовольствия.

Серебристый итер сверкнул в её глазах.

— Я чувствую твою панику. Не нужно. Какой смысл причинять тебе вред, если ты уже умираешь?

И каким образом это должно звучать хоть немного обнадеживающе?

Уголок губ Фаноса приподнялся.

Кажется, он и не собирался меня утешать.

— Ты находишься в водах у острова Тритон, недалеко от побережья Гигеи, — продолжал Фанос. — Понимаешь, что это значит? Конечно нет. Большинство Первозданных об этом не знают, Никтос в том числе, — Фанос отплыл ещё дальше. — Интересно, привел бы он тебя сюда, если бы знал?

Я не улавливала и половины из того, что он говорил. Всё, о чём я могла думать, — глубина под нами.

— Вода — это источник всей жизни и исцеления. Без неё даже Первозданный Жизнь не смог бы удержать власть… если бы это вообще было возможно.

Он криво, невесело улыбнулся.

— Те, кто родился здесь, серены, несут в себе эту силу. Дар, который исцеляет так же, как и вода.

Его взгляд встретился с моим, и я услышала тихое пение на языке, которого не знала. Итер перестал двигаться в глазах Фаноса, и я заметила в них тень печали. Но, должно быть, мне показалось. Это был тот Первозданный, который затопил Королевство Фите, потому что его оскорбили.

— Большинство в твоем… состоянии это бы вылечило. Но что будет с тобой? Ты не боглин. Я понял это, как только прикоснулся к тебе.

Фанос наклонился и прошептал.

— Искры Первозданной силы. Они сильны. Слишком сильны для смертной, — его переносица задела мою. — Но теперь едва ли можно тебя так назвать.

Удушающее чувство беспомощности нарастало, заставляя меня вздрогнуть. Я не знала, что он собрался делать. Любой Первозданный мог попытаться забрать искры, как Колис сделал это с Эйтосом. Что я могла сделать, чтобы предотвратить это? Ничего. Я могла шевелить только пальцами. Я не в состоянии себя защитить. От этого хотелось содрать с себя кожу. Я чувствовала ярость и панику одновременно, и вместе это превратилось в отчаяние.

— В тебе есть искры жизни. Значит, Эйтос нанес последний — возможно, победоносный — удар своему брату, не так ли? — Фанос взглянул на берег. Искры итера в его глазах были такими же яркими как луна. У него вырвался тихий смешок. — Ты всегда была его слабостью, да? Я мог бы забрать искры себе.

Я уставилась на него, задаваясь вопросом, было бы так лучше для всех?. Учитывая, что он затопил Королевство в Царстве смертных из-за нарушенной традиции, вероятно, нет.

— Но тогда мне пришлось бы сражаться с Колисом и.

Никтосом, и последний, вероятно, был бы рассержен не меньше, исходя из того, что я видел на твоей коронации. Я не глуп.

Фанос повернулся спиной к берегу. Лбом он прижался к моему.

— То, что страшит тебя по-настоящему, глубже потери крови, и этого нельзя избежать, Королева. Это можно только отсрочить, неважно, как высока цена и как часто придется платить.

Цена? Что?

— Когда всё кончится и ты всё ещё будешь дышать, — его нос снова коснулся моего, — вспомни то, что я подарил тебе сегодня.

Прежде чем я успела осмыслить то, что он сказал, бурлящая вода поднялась и захлестнула нас с головой. Рот Фаноса прижался к моему, и всё мое тело окаменело. Он не поцеловал меня. Он выдыхал воздух в мой рот, полы платья развевались вокруг ног, пока мы погружались на дно. Его дыхание было прохладным и свежим, похожим на ветер.

Он разжал руки, и я выскользнула из его хватки. Мой испуганный взгляд метался по мутной воде, и я продолжала тонуть.

Чьи-то руки ухватили мои лодыжки, утягивая в глубину. Мой рот открылся в немом крике, от которого в воде поднялись пузырьки воздуха. Пальцы обхватили мою талию и развернули. Внезапно передо мной возникла женщина, ее длинные темные волосы спутались с моими светлыми. Она наклонилась ко мне, шершавая чешуя хвоста коснулась кожи ног. Ее глаза были цвета моря Страуд в летний полдень, потрясающего оттенка, похожего на морскую гладь. Ее обнаженная грудь прижалась к моей, и она обхватила руками мое лицо. Как и Фанос, она прижалась губами к моим и выдохнула. Свежий и сладкий воздух устремился прямо мне в голо.

Серена отпустила меня и поплыл прочь. Наши волосы распутались и она закрыла глаза. Она не тонула. Она всплывала.

Меня снова обхватили за плечи и развернули. Мужчина с такими же сине-зелеными глазами и розоватой кожей взял меня за щеки, приблизив свой рот к моему. Он тоже вдохнул в меня свежий, прохладный воздух, наполняя легкие. Его руки соскользнули с меня, как и в первый раз, а затем меня поймала другая серена, на этот раз с волосами почти такими же светлыми, как у меня. Ее губы встретились с моими, и ее дыхание наполнило меня и мы вдвоем переместились из-под света луны. Она тоже всплыла на поверхность. Они подплывали ко мне одна за одной, и всё меньше лунного света касалось моей кожи. Я больше не мог уследить за тем, сколько серен коснулось моих губ, но с каждым вдохом я чувствовала иначе. Холод внутри исчез, стеснение в груди и горле ослабло. Сердце пропустило несколько ударов и снова размеренно забилось. Пульс выровнялся, и я наконец услышала этот звук. Я оглянулась и увидела серен в темной воде. Это были они. Они пели так же, как те, что были на суше. Я не мог разобрать слов, но мелодия завораживала меня. У меня защипало в глазах.

Нежные ладони серены обхватили мои щеки, и повернули мою голову к себе. Она выглядела не старше меня. Ее голубоватые губы растянулись в улыбке, а хвост задвигался вверх-вниз, подталкивая нас к поверхности, которую едва было видно. Слезы. Я видела их даже под водой. Они струились по ее щекам цвета слоновой кости, и я закрыла глаза, не справляясь с чувствами. Мне хотелось сказать ей, что мне жаль, хотя я даже не знала за что извиняюсь. Но её слезы, улыбка и песня, которую пели серены…

Её рот накрыл мой, она выдохнула и её дыхание наполнило мою грудь. Искры волнующе затрепетали во мне, словно возвращаясь к жизни. Тогда я поняла, что это было не их дыхание.

Это был их итер.

Мы вынырнули и я распахнула глаза.

Уже другие руки обхватили меня за плечи. Я знала, что это был.

Колис. Он вытащил меня из моря. Сияющая вода стекала по ногам, капала с подола платья и волос и попадала в глаза.

Я наклонилась вперед, смаргивая воду с глаз и зарываясь руками в теплый, белый песок. Я больше не чувствовала себя так, будто моя голова набита паутиной. Мои мысли были ясными, а мышцы были готовы к борьбе или бегу. Я выпуталась из объятий Колиса. Моё зрение снова обрело чёткость.

Я замерла.

Каждая частичка моего существа задрожала, когда посмотрела на поверхность воды. Фаноса нигде не было видно, но то, что я увидела, заставило мои дрожащие губы приоткрыться от ужаса.

На поверхности плавали тела: какие-то на спине, какие-то лицом вниз. Десятки тел покачивались на спокойных водах. Мой взгляд скользнул по чешуе, уже не яркой, а тусклой и выцветшей.

Я поняла, что значила та печальная песня. Улыбка серены. Её слезы. Печаль в глазах Фаноса.

Это была цена, о которой он говорил.

Они подарили мне жизнь. Ценой своих собственных.