Лилия для Шмеля

Глава 42

Я писала каждую свободную минуту, днем и ночью, игнорируя мозоль на среднем пальце и боль в перенапряженной руке. Возможно, кто-то уже изобрел печатную машинку, но она стоит денег, которых у меня в обрез.

Чтобы из-за помарок и исправлений не переписывать листы заново, приноровилась заклеивать ненужное место чистым кусочком листа и на нем править. Не очень красиво, но когда из-за недосыпа ходишь сонной, едва сдерживая зевоту, перестаешь обращать внимание на мелочи и просто радуешься, что экономила время и нервы. Тем более сегодня я заснула прямо за столом, пока наблюдала, как Вейре выписывает каллиграфические загогулины.

Наверно, и впрямь выгляжу плохо, если Освальд, до сих пор молчавший, поинтересовался:

— Корфина, у вас все хорошо? — он пребывал в благодушном настроении, но если спросил, когда рядом нет Вейре, значит, предстоит непростой разговор.

— Да, — кивнула беззаботно, чтобы скорее закрыть тему. — Работаю над кулинарной книгой. Очень устаю.

— Если необходимо — обратитесь к Жаэрду, он поделится несколькими секретами. Уверяю, хозяйки и поварихи, купившие вашу книгу, останутся довольны.

Благодарно улыбнулась герцогу. Вроде бы мелочь, но как приятно! Освальд предложил действительно хороший выход, да только пишу я совершенно другую книгу, но об этом знать ему не надо.

— Спасибо! Завтра загляну на кухню.

Я поздно спохватилась, что сижу и улыбаюсь, как счастливая дурочка. И то по мимике Освальда. Его сведенные хмурые брови приподнялись, губы дернулись. Даже показалось, что он с трудом скрывает улыбку.

— И выспитесь наконец! Каждую встречу Ильнора возмущается, чем я вас неимоверно нагружаю, что вы на себя не похожи?

— Графиня знает, что я работаю над книжицей. Но ей хочется, чтобы я больше времени проводила с ней. Простите, что вам приходится покрывать меня.

— Это мелочи. Лучше скажите: стоят ли все ваши хлопоты достигнутых результатов? — Освальд снова стал серьезным. Он не насмехался, просто сидел за широким рабочим столом, уверенный и сильный, внимательно слушал и логично доказывал, что мои потери больше достижений, а значит, я совершила ошибку, отказавшись от контракта.

Я и сама это понимаю. Зато взамен обрела возможность быть собой. Освальд увидел во мне личность, стал относиться уважительно… Но… не самообман ли это? Может быть, он возится со мной и терпит, потому что ему, цинику, смешно наблюдать за трепыханиями горделивой мечтательницы? Развлекается, делая ставки, когда приползу проситься обратно? Не просто же так намекает, что примет гувернанткой вновь…

Я не знала, что ответить. На мгновение мне даже показалось, что он смотрит с жалостью, что неожиданно и обидно.

— Смотря с чем сравнивать, — потеребила кружево на рукаве, подбирая слова, чтобы не дать в обиду себя, но и не рассориться с герцогом. — По моим меркам результат скромный, однако я довольна им. По вашим — он ужасающе плачевный, и я совершила глупость. Но как бы то ни было, сдаваться на полпути я не собираюсь.

«Не понимаю: ему-то какое дело?» — опустила глаза и принялась рассматривать резные ножки стола и замысловатый паркет кабинета.

— Похвально, — герцог задумчиво постучал пальцем по отполированной до блеска темной столешнице. — Ради него вы согласны и дальше подвергаться лишениям?

— Не знаю, — пожала плечом. — Но если отступлю — всю жизнь буду жалеть о слабости.

— Разве сила женщины не в слабости? — пронзил невероятным, снисходительно-покровительственным взглядом, от которого меня бросило в озноб. Как же хотелось согласиться, сдаться, слезно покаяться и вновь ощутить его объятия! Но я понимала: покажу слабость — и он вновь станет заносчивым Веспверком, а я зависимой от него гувернанткой, почти прислугой, купленной вещью.

— При сильном мужчине она может быть слабой, взбалмошной и просто прелесть какой дурочкой. Но я одна и мне такая роскошь непозволительна.

— Вот как? — сощурился Освальд. Вмиг атмосфера стала напряженнее, несмотря на косые солнечные лучи, заливавшие комнату весенним светом.

— Это только мое мнение, — пояснила деликатно, однако сочла необходимым напомнить. — Будь я слабой — разве интересно было бы со мной Вейре? Пересеклись бы наши пути?

— Хорошо, я понял, — кивнул герцог и принялся сортировать листы, показывая, что разговор окончен.

— Доброго вечера, Ваша Светлость, — пожелала я и покинула кабинет.

Через несколько дней, измотавшись до предела, я наконец-то поставила точку в первой книге про Эльзану. Если история станет популярной — напишу продолжение, а пока надо придумать, как издать эту, не выдав себя.

Книга содержит жаркие сцены. Пусть относительно целомудренные, но мне светиться нельзя. Тогда как расхаживать с рукописью по печатным дворам? А никак, поэтому пришлось снова обращаться к госпоже Апетен.

Пока я рассказывала вкратце сюжет любовного романа, для кого он написан, на какой бумаге будет напечатан, владелица издательства удивленно поглядывала на меня поверх чашечки, что сжимала в небольших ладонях. Кажется, она настолько ошарашена, что не сделала ни глотка. Неужели все так плохо?

— Вы удивили меня. Даже очень, — произнесла госпожа Апетен, когда выслушала. — Ничего не обещаю, пока не полистаю историю. Потом подумаем, что можно сделать.

Не это я ожидала услышать, однако пришлось оставить рукопись и вернуться домой. Но уже на следующий день получила записку с приглашением срочно приехать в контору.

Я думала, что сейчас сообщат: такую дурость печатать не будем! Но Апетен встретила меня с довольной улыбкой.

— Необыкновенно! Только рекомендовала бы подправить некоторые сцены, чтобы не попасть под цензуру. Надо же! Незаконнорожденная дочь графини! Тиаран! Гарем! Страсть! Кстати, вторая книга будет?

— Если пойдет первая.

— Пойдет! — уверено кивнула хозяйка издательства. — Это будет скандал года!

— Но мое имя должно остаться в секрете, — напомнила я требование. — И еще я не смогу развозить книги по лавкам. Я заплачу.

— Как насчет мужского псевдонима?

— Не против.

— Договорились!

Мы условились встретиться через два седмицы и обсудить первые результаты.

Только как же долго тянется время!

С замиранием сердца я ждала новостей.

Пусть книга напечатана на самой дешевой бумаге — я потратила все свои сбережения. И если продажи провалятся, придется снимать деньги с банковского счета или просить Освальда о жаловании… Страшно!

Чтобы успокоиться и отдохнуть, после Веспверков приезжала к Ильноре и много времени уделяла Жужу. Мы гуляли по саду, вспоминали команды, благо, брошюра с правилами этикета всегда под рукой и по прежнему помогает установлению взаимопонимания. А набегавшись, я так уставала, что вечером сразу засыпала крепким сном.

Сегодня Жуж вредничал, я нервничала, и когда Мигрит, свесившись из окна, позвала:

— Ваша Милость! Графиня в гостиной… ждет… — не стала ее дослушивать.

Подхватила пса и коротким путем, через черный ход, поспешила к Ильноре.

Привычным жестом толкнула дверь, влетела в комнату и… замерла — потому что на меня смотрел рослый, представительный мужчина лет сорока…

«Кажется, Мигрит что-то кричала о госте…» — спохватилась, только было поздно.

— Простите, — опустила голову. — Не знала, что у нас гости. — Попятилась спиной к двери, но графиня не дала ускользнуть.

— Корфина, это маркиз Жеом Ньес. Маркиз Ньес, это моя воспитанница — Корфина Мальбуер, — представила меня, вставшему с кресла гостю.

Маркиз поклонился, и я снова отвела глаза, смущенная любопытным мужским взглядом.

Рослый гость, высившийся надо мной на целую голову, снисходительно рассматривал мое скромное платье просторного фасона; растрепавшуюся прическу; Жужа с чумазыми лапами, лаявшего и пытавшегося спуститься с рук, чтобы добраться до чужака…

— Да отпустите же собачонку! — требовательный низкий голос в уютной гостиной казался чуждым. Но от обладателя крупных черт, бакенбард и военной выправки иного и не ждешь. — Не съем я ее!

— Скорее он попробует вас на зубок, — парировала я.

— Пусть попробует! — усмехнулся маркиз и, выставив вперед ногу, продемонстрировал превосходный, идеальный начищенный сапог, плотно облегавший мужскую голень. Несомненно, некоторые дамы оценили бы мощное телосложение гостя, однако я Ньеса невольно сравнивала с Освальдом, и герцог во всем выигрывал.

Несмотря на седину, маркиз выглядит моложаво, солидно, однако даже манерой держаться явно уступает породистому Освальду, умевшему без слов, одним взглядом поставить на место не только человека, но и пса.

Жуж наматывал вокруг гостя круги, заливался лаем. И мне бы восхититься бесстрашием Ньеса, но смущало, что он не делал ни малейшей попытки успокоить пса, не попытался наладить контакта. Конечно, с Жужем такое не пройдет, но все же?

Тем не менее, делать преждевременные выводы не стала. Человек, не приближенный ко двору, может не обладать лоском и гибкостью, а по человеческим качествам даст фору любому столичному лизоблюду, поэтому я улыбнулась и прикусила острый язычок.

Моя кротость пришлась по душе гостю. Его взгляд смягчился, он даже любезно подал широченную ладонь и помог мне сесть, хотя по этикету этого не требовалось. Сам сел в соседнее кресло и, совершенно игнорируя разъяренного пса, продолжил прерванную моим внезапным появлением беседу.

Так я узнала, что маркиз недавно ушел в отставку, купил небольшой дом и теперь обживался в столице.

— Где вы служили, маркиз? — Ильнора, как заправская родственница, задавала каверзные вопросы. Не думаю, что Ньес, не проявивший к ее любимцу мягкости, пришелся ей по душе, но она умела быть любезной и выдержкой вызывала восхищение.

— На северо-востоке. Манские горы, Каадское ущелье. Вряд ли дамам это интересно… — скупо, отрывисто отвечал маркиз с налетом небрежности.

Лично меня его тон задевал. Я хоть юная девушка, разбираюсь не только в лентах и модных столичных веяниях, но и прекрасно ориентируюсь по карте. Даже образно помню ее.

— Корфина недавно посетила те края, правда, ближе к северу, — с улыбкой поведала графиня, и вот тут гость оживился.

— Конфина! — повернулся ко мне и посмотрел ошарашено, будто я совершила подвиг. — Вы вправду были на севере?! Как вас занесло туда?!

— Я Корфина, — поправила гостя. На что он поморщился, будто наступила ему на ногу. — Да, правда, но поездка была короткой.

— Да, да, необычное имя, — отмахнулся от моего замечания маркиз, даже не думая смущаться или как-то извиниться за свою оплошность. Вместо этого закидал вопросами о поездке. — И где же? Как вам погодка? По душе?

Кажется, я попала! Этот тип просто, как Вайен, не отстанет!

И не ошиблась. Ньес вцепился в меня клещом.

Кто-то выбирает дам по миловидности, кто-то по приданому и характеру, а он, если не ошибаюсь, по выносливости и непритязательности.

За час, что провела в гостиной, общаясь с ним, узнала, что я особенная, отличаюсь от всех маркизу известных барышень здравомыслием и… невзыскательностью.

Только я настороженно отношусь к мужчинам, восхваляющим в женщинах неприхотливость. Неужели во мне больше похвалить нечего? В конце концов, у меня красивые, изящные пальцы, по сравнению с его волосатой лапищей просто изумительной красоты! Светлые волосы, удачно оттененные краской! А тут меня нахваливают, как неприхотливого бойца… Хм, к чему бы?

Переглянулась с графиней.

Кажется, и ей этот кандидат в мои женихи нравится все меньше, но ради меня она продолжает приветливо общаться с гостем, который без сантиментов стряхивал Жужа с ног.

Настырный глупыш пытался прокусить прочные сапоги гостя. Ньеса это, конечно, раздражало, и в конце концов он досадливо потребовал:

— Понимаю, дамы привязаны к мелкой живности, но нельзя ли убрать пса?

— А я думала, Жужик вам нравится! — не хуже актрисы изобразила удивление Ильнора и кивнула мне, разрешая унести любимца.

«Эх, жаль, что Даэреза и Ньеса нельзя взять и смешать. Получились бы два хороших жениха. И тогда повезло бы мне и еще одной девушке…» — думала я, унося Жужа и радуясь, что удалось покинуть гостиную.

Но уезжая, гость пожелал попрощаться, и мне пришлось спуститься.

— Графиня, Корифина, прошу разрешения наведаться еще раз в ваш гостеприимный дом, — услышала я, когда гость прощался с нами.

— Я и Корифина, будем рады видеть вас, Жеом, — терпеливо ответила графиня. — А вот Корфина?

Гость посмотрел мне в глаза.

— Каюсь, Корфина. А вы?

— Если готовы рискнуть обувью. Жуж не дремлет, — ответила ехидненько, и получила красноречивый взгляд, сообщающий, что маркиз сам вышел на охоту, и мелкая, капризная псина его не остановит.

— Да пусть грызет, — махнул рукой.

Но мне кажется, что перед поездкой этот хитрый тип смажет обувь чем-то горьким или жгучим. Так что надо быть начеку.

Когда он уехал, Ильнора «обрадовала» меня:

— Кажется, ты ему приглянулась.

— Только он мне приглянулся не больше, чем вам, — ответила я и заслужила от графини теплую улыбку.

— Деликатности маркизу явно не хватает.

«И не только!» — пробурчала я про себя и пошла мыть Жужа, возня с которым успокаивала.

Следующий день был наполнен приятными хлопотами.

С утра мы с Вейре и Освальдом выбирали для Жужа игрушки, новый ошейник, костюмчики, а потом вместе приехали к графине на чаепитие, устроенное в честь шестилетия пса.

По такому важному поводу был испечен великолепный торт, от которого имениннику достался небольшой кусочек. С ним он расправился на раз и принялся клянчить добавки, прыгая на задних лапах от меня к Вейре и герцогу и жалобно повизгивая.

— Жуж? Тебя явно не кормят! — наблюдая за проделками пса, смеялся Освальд. Даже рискнул под грозным взором тетушки дать ему кусочек с тарелки.

Жуж тут же приободрился и заскакал резвее. Но пес наглел, и чтобы не переел сладкого, мне пришлось унести его и передать Гизо. А когда я вернулась, за столом уже сидел маркиз.

Освальд и Вейре сверлили его неприязненными взглядами. Он их. Одна графиня улыбалась.

— Я, Ваше Сиятельство, — обратился гость к хозяйке дома, — вижу, что не к месту. Тем более, повод у вас важный… — Ньес обменялся с Освальдом надменно-едкими ухмылками. — Я собственно заехал, чтобы лично попросить дозволения пригласить на прогулку вашу воспитанницу Кор…фину…

«Наверно, все ночь зубрил», — подумала, но должное отдала: имя мое маркиз выучил.

— Я не против. Осталось узнать мнение Корфины, — ответила графиня, и на меня воззрились четыре пары глаз.

— А вы точно приглашаете меня? Или все-таки Корифину? Или Конифину? — не удержалась я от легкой иронии.

— Корфину, — повторил гость, растягивая губы в улыбке и по-военному выпрямляя спину, чтобы я оценила его стать и солидность.

Вообще-то, мне совсем не хотелось никаких свиданий ни с Вайеном, ни с Жеомом, но… под ироничной улыбкой Освальда пошла себе наперекор и согласилась.

— Тогда завтра, в четверть третьего, заеду за вами! — уходя, гость откланялся нам с графиней, совершенно игнорируя Веспверка старшего.

Герцог смерил меня уничижительный взглядом, вложив у него злость, весь осиный яд и еще Бог весть что, из-за чего я была довольна и одновременно несчастна.

— Странный у вас вкус, Корнифина, — спародировал гостя Освальд, когда тот ушел.

— Помнится, вы тоже наговорили лишнего при нашей первой встрече, — напомнила ему. — И даже не извинились.

Мы сверлили друг друга негодующими взорами, когда раздался грустный голос Вейре.

— И вы с ним пойдете на прогулку?

— Да, Вейре, — ответил вместо меня Освальд. — Вкусы у женщин бывают весьма странными.

— А можно я с вами? — попросился малыш.

— Увы, Вейре, Ньес не обладает даже каплей юношеского благородства Даэреза, — герцог укоризненно усмехнулся, попрекая в дурнейшем вкусе. И я еще никуда не пошла, а уже испытывала досаду и неловкость.

Но чем больше Освальд давил, тем больше во мне просыпалась злость. И следующим днем я к Веспверкам пришла позже, зато причесанная, в нарядном платье. Конечно, не для Ньеса, а назло Освальду.

Он заметил, ухмыльнулся и быстро пообедав, уехал по делам, оставив меня в самом мрачном настроении.