Лилия для Шмеля

Глава 41

Я закончила работать — уже складывала листы в папку и собиралась домой, когда в библиотеку влетел Освальд.

— Графиня приехала!

— Вильдия?! — почему-то первой мне в голову пришла именно она.

— Нет! Но странно, что все ваши мысли именно о ней, — герцог широко улыбнулся. — Я, вообще-то, про тетушку. Она в гостевой и с нетерпением ожидает встречи с вами!

— Ильнора?!

Поверить не могу! Я в полной растерянности смотрела на герцога и в спешке прикидывала: как ее внезапный приезд скажется на моей самостоятельности? В принципе, прежде графиня не пыталась контролировать мою жизнь, как Освальд, поэтому шанс обойтись малой кровью есть. Однако как только она узнает, что теперь я живу в простой комнатушке — ей станет дурно. Для потомственной аристократки опуститься ниже определенного уровня благосостояния, например, собственноручно готовить, прибирать постель, мыть обувь — нечто из рук вон выходящее. А с моей стороны расстраивать добрую женщину — черная неблагодарность…

Что же делать?

— Что вы ей сказали? — повернулась к Освальду, внимательно наблюдавшему за моими метаниями.

— Ничего. Это ваш выбор, Корфина.

— Не хочу ее обманывать, — прошептала взволнованно. — Но надо выбрать подходящий момент, подготовить графиню, и потом уже рассказывать, что живу отдельно и все остальное. А что, если пока буду вечерами тайком уезжать, а по утрам приезжать к вам? — посмотрела на герцога с надеждой.

— Пешком? Чтобы вас в подворотне ограбили? Или забрались ночью в дом, решив, что вы протеже богача, раз посылают за вами личную карету? М? — Освальд пронзил меня укоризненным взглядом. — И зарезали?

Он опять во всем прав! Берет в тиски, но я не для того столько вытерпела за два лунья, чтобы сдать позиции и снова оказаться под его давящим крылом.

— Можно нанять извозчика, — предложила другой вариант.

— Стоит наблюдательной прислуге соседних домов заметить, как вы тайком уезжаете, приезжаете — поползут невероятнейшие слухи, и вы сто раз пожалеете о неосторожности, — он стоял серьезный, собранный, однако не сказать, что расстроенный. Скорее, наоборот, надеется, что теперь я снова буду под присмотром. Если не его, так Ильноры.

— И что делать?! Как лучше сказать, чтобы не ранить ее?

— Вам решать, Корфина. Но убогой комнатушкой вы разобьете графине сердце. Она ведь так желала вам добра.

Я понимала, что это в чистом виде манипуляция, и не собиралась поддаваться. Чтобы лучше думалось, начала расхаживать по библиотеке, гадая, как лучше поставить Ильнору в известность о моем решении жить отдельно. Однако в коридоре послышался частый стук каблуков, звонкий лай, затем дверь распахнулась — и в библиотеку вихрем влетела графиня.

— Корфина! Девочка моя! — раскинув руки, она крепко обняла меня. — Какая ты красивая! Мы с Жужем соскучились по тебе и не стали дожидаться окончания сезона. Вот и приехали, решив сделать сюрприз…

Пока мы обменивались любезностями, Жуж примостился у окна, где за день солнце нагрело паркет, и, задрав мордочку, внимательно изучал меня.

— Видишь, как Жужик соскучился по тебе! Как глядит… — щебетала графиня, ведя меня под руку в трапезную, где по случаю приезда гостьи, накрывали стол. Вот только не думаю, что пес сильно скучал. Прежде вся его любовь ко мне заключалась во вкусняшках, но, кажется, теперь его и так балуют, потому что Жуж набрал вес и походит на шарик. Графине даже носить его тяжело, и половину пути до столовой он проделал на своих толстеньких лапах, тяжело дыша.

— Жуж раздобрел, — заметил Освальд, когда Ильнора остановилась, чтобы подхватить запыхавшегося любимца на руки.

— Увы, стоило Корфине уехать — Жужика как подменили, — вздохнула грустно графиня. — Этот негодник научился забираться на стулья, с них на стол. Мы стали их убирать — и тогда он сообразил тянуть за край скатерти, стягивая все на пол. Даже Гизо не может совладать с ним. Жуж кусается, рычит, стал совершенно несносным.

— Неужели он и вас кусает?

Ильнора поджала губы и кивнула.

«Охо! Надо по старинке сделать себе бумажные латы. На всякий случай…» — спохватилась я. До сих пор живо помню мелкие пираньи зубки пакостника. Покосилась на хитрую рыжую морду, вальяжно сидевшую на руках графини, и поймала нахально-вызывающий взгляд: «Да, я такой!»

— Да-а, Жуж! — покачала головой. — Позабыл ты собачий этикет!

Пес, до сих пор не забывший воспитательную брошюру с тонкостями этикета, отвернулся и уткнулся мордой в локоть хозяйки.

— Ничего себе! — рассмеялся Освальд, помогая гостье сесть за стол. — Корфина — грозная укротительница пса?

— Корфина творит чудеса! — улыбнулась Ильнора. — Надеюсь, Освальд, ты разрешишь ей погостить у нас?

— Если, баронесса пожелает, я не против, — заверил он тетку, хотя мог бы сказать, что я нужна Вейре днем и ночью. Ведь мог же! Послала ему возмущенный взгляд, мол, все равно от своего не отступлюсь, и, набравшись смелости, обратилась к Ильноре:

— Вы, графиня, так любезны, только я… — хотела поведать про собственный уголок, но она прервала мои извинения и счастливо улыбнулась.

— Корфина! Не стоит смущаться! Мне приятно твое общество, кроме того, у меня есть один замечательный план! — От предвкушения она хлопнула в ладоши. А как светились ее глаза!

— Позвольте, тетушка, узнать подробности вашего замечательного плана? — энтузиазм родственницы напряг Освальда. Видимо, он всех женщин считает недалекими. Я уже подумала принять сторону графини и поддержать ее, как она произнесла:

— После успеха на аудиенции у королевы-матери завистники рассказывают про Корфину гадкие небылицы. И я думаю, что лучше всего сплетни заглушит новость о ее замужестве.

У меня дар речи пропал. И глаза стали размером с блюдце. Однако и Освальд смотрел на тетушку ошарашено, будто она выжила из ума.

— А что?! — продолжила Ильнора, расстроенная нашей реакцией. — У меня будут гости, и мы обязательно найдем Корфине добропорядочного жениха! Разве не это нужно каждой девушке?!

— Графиня… — отмерла я. — Я очень благодарна вам за заботу, но я еще не готова к замужеству. — Попыталась отвертеться, только и Ильнора не собиралась отступать.

— Корфина! Тебе уже почти двадцать! — прошептала она трагично, будто мне почти пятьдесят.

— Я еще не видела жизни, много не знаю, а выбор спутника — слишком ответственный шаг и с ним спешить не стоит! — я отказывалась от услуг «свахи», как только могла, но Ильнора радостно огорошила:

— Корфина! У меня уже есть на примете два жениха! Да-да! Один лучше другого!

Кажется, графиня ночами не спала, надеясь пристроить меня кому-нибудь.

— Думаете, кому-то нужна бесприданница? — напомнила ей про веское обстоятельство.

— Не волнуйся! Часть приданого дам я. Часть Освальд в благодарность… — графиня пронзила племянника взглядом. — И все выйдет замечательно.

— Нет уж, — завертела я отчаянно головой. Не хочу ссориться с графиней, моей благодетельницей, но замуж не пойду. Пока что. — Если я нужна, пусть берут бедной!

Конечно, прекрасно понимаю, что бедная я никому неинтересна, однако на то и расчет! Только бы от меня отстали.

— Тетушка, кажется, Корфина против, — вмешался Освальд, до этого безмолвно наблюдавший за нашим спором. Верен стоял за его спиной, дожидаясь разрешения раскладывать еду по тарелкам, но герцог дворецкого не замечал.

— Это пока она не видела Даэреза и маркиза Ньеса! — улыбнулась графиня. — Уверена, оба юноши придутся Корфине по душе!

— Графиня, — я поняла, что отступать некуда, и решилась расставить все точки. — Я еще не готова к замужеству и хочу пожить самостоятельно. Даже приглядела себе комнатку…

— Нет! — грозно возмутилась Ильнора, громко хлопнув ладонью по столу. — Корфина, тебе почти двадцать! Нам нельзя терять ни минуты! Обещаю, все получится! — Ее глаза лучились уверенностью, что дело точно выгорит. И я заподозрила, что она уже спелась с матушкой или родственницами бедолаг-женихов. Но я не сдамся!

«Ладно, от женихов избавлюсь. Способов много. Появляться у графини буду как можно реже — сошлюсь на занятость. А потом она позабудет о гениальном плане…» — срочно придумывала я стратегию, как остаться свободной и не рассориться, но тут Ильнора побледнела, охнула и схватилась за сердце.

— Что-то мне нехорошо… — выдохнула она не своим голосом.

Я бросилась к ней, схватила за руку (проверить пульс) и… попалась.

Конечно же, Финочка — добрая девочка — сопроводила графиню до особняка, где долго сидела у постели изнемогающей попечительницы, а потом осталась ночевать, потому что на ночь глядя меня не отпустили.

А уже утром познакомили с первым женихом.

Да, ловко меня обвели вокруг пальца!

Мы завтракали, когда Мигрит сообщила, что пожаловали Даэрезы.

— Корфина, — Ильнора накрыла ладонью мою руку. — Знаю, ты сердишься, но нельзя отгораживаться от людей. Тебе надо общаться. А Вайен Даэрез — хороший мальчик. Просто посмотри на него, покажи себя. Только и всего.

После таких простых слов буря в моей душе утихла, и я успокоилась.

— А если он мне не понравится?

— Брак по принуждению — сердечная боль. А я хочу, чтобы ты была счастливой, — тепло улыбнулась Ильнора, вставая, чтобы спуститься и встретить гостей.

Они приехали на самом обычном экипаже. Когда полная женщина и ее худощавый спутник, одетые без изыска, но добротно, вошли в дом, графиня тепло поприветствовала их.

— Тирмия, Вайен!

Субтильный юноша, слегка ссутуленный, с пушком над губой и копной каштановых, как у родительницы волос, учтиво поклонился. А его маменька, бойкая женщина с беспокойными серыми глазами, постоянно моргала и нескромно рассматривала меня.

— Утро доброе, — поприветствовала я гостей.

— И вам тоже, баронесса, — кивнула женщина. — Много наслышаны о вас.

— Хорошего? — усмехнулась Ильнора. — Как видишь, Тирмия, слухи безобразно лгут.

— О, да, — выдохнула гостья. — Кому, как не мне знать об этом.

В столовой уже поставили дополнительные приборы, благо, что Жужа туда не добрался, иначе бы можно было попрощаться не только со сладостями, но и расписным сервизом.

Гостья села за стол, пухлыми пальцами взялась за тоненькую фарфоровую ручку чашечки и принюхалась.

— М-м! — покачала головой от восторга.

— Знаю, ты обожаешь льенский сбор, поэтому и привезла тебе его, — Ильнора дала знак Мигрит, и та подала жестяную коробочку. Ее то и вручила графиня подруге.

— Ильни, ты знаешь, как растопить мое сердце! — приложила гостья руку к пышной груди с кружевными рюшами.

— Растопишь тебя, как же! — пошутила Ильнора. С гостями она общалась непринужденно, и ее настроение передалось и мне. Но юноша так и продолжал отмалчивался.

— Вайен, уверяю: Корфина волнуется не меньше, — заверила графиня гостя, и у молодого человека под нашими взглядами заалели щеки и чуть лопоухие уши.

Его треугольное лицо и глаза, широко смотревшие на мир, больше подходили бы девушке. Однако по чертам видно, что он не злобив, открыт, наивен.

Вайен располагал к себе, но отнюдь не как мужчина. Наверно, расчет Ильноры был верным, только она не знает, что мне в душе тридцать, и я предпочитаю мужчин старше и совершенно иного типажа.

Расслабившись, я принялась шутить, рассказала о писательских планах, чем совершенно очаровала «жениха», иногда осмеливавшегося бросать на меня взгляды.

Во всяком случае, когда гости уходили, поймала себя на мысли, что плохих эмоций к барону не испытываю.

— Он своеобразный юноша, но тебе же понравилось общаться с ним? — спросила Ильнора, когда экипаж с Даэрезами отъехал.

— Разве он общался? Скорее отмалчивался.

— Ты легко можешь расположить его к себе. Идем, — графиня потянула за руку в дом. — Не стоит стоять на крыльце. Несмотря на солнечный день, ветер еще холодный.

Мы вернулись в гостиную и продолжили разговор.

— А стоит ли привязывать к себе мальчика, если я не готова ответить взаимностью? — задала графине вопрос, показывая, что моя приветливость — не более чем вежливость.

— Хм-м, — призадумалась она. — Ты можешь просто общаться с Вайеном, дружить. Он никогда не обидит тебя.

— Но и не защитит.

— Увы, — согласилась Ильнора. — Однако в качестве супруга он хороший вариант. Не поднимет руку, не будет резким, жестоким.

— Вы все-таки решили выдать меня замуж?

Она задумчиво пригубила чаю, перевела отрешенный взгляд на светлое окно за моей спиной и не спешила отвечать.

— Статус замужней дамы защитит тебя от многих слухов, — вздохнув, прервала молчание графиня. — А если Вайен станет другом — это будет удачный брак. Я не слепая, понимаю, он далеко не красавец, но красивые мужчины капризны, часто ветрены. С ними трудно. Не думай, что я настаиваю на замужестве. Лишь прошу не отвергать Вайена и маркиза сразу и хотя бы попробовать наладить дружеское общение, чтобы ты не сидела взаперти.

Графиня — умная женщина, во многом права. Но как же жалко тратить время на тех, к кому не лежит душа. Сейчас я погружена в написание страстной любовной истории про красавицу горничную, незаконнорожденную дочь графини, попавшую в гарем восточного тирана, подражая незабвенной Анжелике и великолепному сериалу. Что ни говори, все девушки мечтают о сказке, и я подарю этому миру свою историю про дерзкую Золушку.

Правда, издать ее смогу лишь инкогнито, чтобы избежать скандала, на самой дешевой бумаге, зато заработаю денег и смогу признаться графине, что живу самостоятельно.

А теперь, вместо работы над книгой вынуждена буду улыбаться юному Вайену и маркизу, которого представят мне, как только он вернется из поездки.

К Веспверкам я приехала задумчивой.

Освальд встретил меня благодушно, не задавая лишних вопросов. Даже не ерничал. Напротив, облаченный в строгий костюм, держался степенно, вежливо и, несмотря на то, что уже пообедал, составил компанию нам с Вейре. А после уехал, пожелав хорошего дня.

Без него особняк сразу опустел, сердце заныло — и я спохватилась: страдая по нему и ничего не делая, так и останусь в душе старой девой, находящей тысячи причин, лишь бы не общаться с противоположным полом. И именно поэтому, когда на следующий день получила письмо от Вайена, ответила.

Так между мной и Даэрезом завязалась ежедневная переписка. И вскоре я даже согласилась встретиться с ним и прогуляться по парку. Но, предвосхищая все неприятности, решила взять с собой Вейре.

Во-первых, малыш, как постороннее лицо, оградит меня от нелепых слухов; во-вторых, не хотела, чтобы барон посчитал нашу встречу свиданием. Я просто устала сидеть в четырех стенах и хочу прогуляться, одновременно выполняя просьбу Ильноры; в-третьих, жаль тратить вечер на ерунду. Лучше, вернувшись от Веспверков к себе, займусь книгой; в-четвертых, ребенку прогуляться и пообщаться полезно.

Даэрез согласился, и мы договорились о встрече. Тем не менее, накануне барон прислал записку, уточняя, все ли в силе?

Пока раздумывала, верно ли поступаю, насупленный Вейре оторвался от игрушек и полюбопытствовал:

— Интересное письмо?

— Это записка, — пояснила. — Нас зовут на прогулку в парк. Пойдем?

— Нас?

— Барон Даэрез знает, что мы с тобой дружим, и ему интересно познакомиться с тобой.

— А если он мне не нравится? — волнуясь, Вейре принялся пинать деревянного солдатика, пока не забросил под книжный шкаф.

— Ты же его еще не видел.

— Ну и что! Он мне уже не нравится!

— Мы просто полюбуемся цветами в оранжерее, потом вы с бароном Даэрезом сделаете пару набросков. Он тоже любит рисовать. И вернемся.

— Очень надо с ним рисовать! — недовольно фыркнул малыш.

— Ладно. Тогда предупрежу, что занята, а вечером пойду одна, — взяла ручку, чтобы написать ответ, как Вейре отчеканил:

— Нет! Я поеду! Но если он будет груб, — нахмурился, — я поставлю его на место!

— На дуэль еще вызови! — улыбнулась, наблюдая за насупленным маленьким защитником, сжимавшим кулачки. Что ни говори, Освальд воспитывает сына мужчиной.

Стоило подумать о герцоге, защемило сердце. И где найти того, кто бы мог затмить Освальда хотя бы частично?

Поначалу оба моих кавалера отмалчивались. Прогуливаясь по дорожкам оранжереи, они поглядывали друг на друга, я болтала за троих, зато когда дело дошло до набросков — каждый постарался произвести впечатление.

— Я нарисовал вас, баронесса, — протянул листок смущенный Вайен.

Рисовал он средне, но я поблагодарила его, улыбнулась и положила рисунок в сумочку. И тогда Вейре, внимательно вслушивавшийся в наш разговор, срочно пририсовал меня на фоне наброска фонтана и гордо сунул под нос барону.

— Я тоже нарисовал баронессу! И у меня она хотя бы похожа! — заявил гордо малыш.

— Да! У вас, герцог, баронесса вышла, невероятно живой, — согласился Вайен. — Увы, мне еще набивать и набивать руку.

— А вот сначала набейте, а потом рисуйте баронессу! — Вейре сердился, и я поняла, что лучше их развести и больше не сводить. Иначе ко вредному Жужу мне добавится ревнующий Вейре. Хотя, этого и следовало ожидать. Я вздохнула и притянула малыша к себе.

— Вейре! — покачала головой. — Оба ваши рисунки хороши по-своему.

Он насупился и домой ехал в плохом настроении.

— Почему вы не сказали ему, что он рисует плохо! — спросил первым делом, как только остались одни. — Вы к нему неравнодушны?

— Барон Даэрез сам видел, что твой рисунок лучше. Стоит ли расстраивать человека, если он не собирается становиться художником? Рисуя, барон просто отдыхает.

Однако мой ответ Вейре не устроил. Уверена, обязательно пожалуется отцу. И в том снова проснется язвительная оса.

Как же я устала жить с оглядкой на других. Хочу самостоятельности, а для этого надо встать на ноги. Поэтому буду всю ночь сидеть и писать.