Лилия для Шмеля

Глава 21

За недолгий визит к Веспверкам я успела и порадоваться, и расстроиться, и обрести некоторое умиротворение. Более не сомневаюсь, что герцог любит сына и старается быть хорошим отцом. Другое дело, не все у него получается, и потому он ревнует сына ко мне из-за моих успехов.

Пока герцог нес уставшего ребенка до особняка, малыш заснул на руках. А значит, более мне здесь делать нечего.

— Мне пора возвращаться, — прошептала тихо, чтобы не будить Вейре.

Герцог нахмурился, хотел что-то сказать, но я остановила его.

— Все объяснения лишние, — ни к чему они мне. Да и герцог потом за вывернутую передо мной душу будет стыдиться и ненавидеть меня. — Возьму сумочку и домой. Провожать не надо. Вейре может проснуться и расстроиться, если вас не окажется рядом.

— Я благодарен вам.

— В сущности, не за что. Всего хорошего, — без лишних слов я свернула в правое крыло и прошла к бирюзовой гостиной, где меня временно разместили.

Взяв сумочку, оглядела комнату. Ничего не забыла. Развернулась и, выдохнув с облегчением, вышла в коридор.

«Фух, хорошо, что все закончилось!» — радовалась, подходя к парадной лестнице. Однако неожиданно наткнулась на Вильдию, выплывшую из левого крыла дома.

Пытаясь избежать любого общения, я ускорила шаг, но злобное шипение Вильдии настигло меня:

— Довольна, тварь?!

Не желая, чтобы мой уход походил на бегство, я остановиться, обернулась и увидела перекошенное злобой лицо красотки.

— Не понимаю, о чем вы, — ответила как можно выдержаннее. Но Вильдия уже разошлась и не собиралась отпускать меня, не вылив на голову ушат помоев.

— Не прикидывайся идиоткой! Хоть из кожи вон вылези — Освальд на тебя не взглянет! Его тошнит от тебя, нищебродки!

— Если так, тогда отчего вы злитесь? — спросила я ехидно, выдерживая взгляд злых, горящих яростью черных глаз.

— Ты уродина!

— Допустим, не красавица, — холодно парировала я. — Однако тогда тем более не понимаю вашей бессильной злобы…

В ответ Вильдия зашипела гадюкой. Видимо, слова закончились, поэтому она перешла к действиям. Замахнулась…

Однако я не из тех, кто позволит себя бить. Понадобилось доля секунд, чтобы вскинуть руку и загородить лицо от удара. Отпора Вильдия не ожидала и попыталась тогда ударить меня левой рукой, но я, пытаясь увернуться, дернулась — в итоге Вильдия промахнулась снова и, потеряв опору, завалилась на бок и стала падать…

Я как будто в замедленном темпе видела, как она падает и проезжает на боку несколько ступеней…

— А-а! — раздался истошный крик, разлетевшийся по всему просторному холлу.

— Графиня! Графиня! — тут из щелей вынырнули слуги Веспверка и засуетились вокруг нее.

Мне стало обидно до слез. Когда меня пытались ударить — особняк будто вымер, а стоило дряни упасть — выбежали и теперь услужливо гомонят.

Вильдия тем временем продолжала так голосить, будто разом сломала руки-ноги и пару ребер. Жаль, что язык себе не откусила, потому что я услышала ее наглую ложь:

— Она меня толкнула! Толкнула! Ай-ай! Как же больно!

Ото лжи я растерялась и даже потеряла дар речи. Однако кто-то осторожно взял меня под локоть.

— Пойдемте, Ваша Милость! — потянул Морт. Его спокойный голос помог мне взять себя в руки и не расплакаться.

Он любезно проводил меня обратно к бирюзовой гостиной, принес успокоительный, горьковатый настой, который я цедила по глотку и предупредил:

— Герцог находится с сыном и пока не может переговорить с вами. Он навестит вас чуть позже.

Я обреченно кивнула, и Морт доброжелательно успокоил:

— Не стоит так переживать.

Взведенная до предела, я не сразу услышала щелчок замка. Повернулась и встретилась взглядом с уставшим Веспверком, входившим в гостиную.

— Сожалею, что все так произошло, — устало извинился он. — Я графиню не приглашал. — Он пытался говорить спокойно, не оправдываясь, но выходило именно так.

Веспверк прошел в середину комнаты, где стоял еще один стул, однако садиться не стал. Сомкнув за спиной руки, повернулся к окну, встав ко мне спиной.

— Слуги видели, что произошло, и… Я бы хотел компенсировать вам неприятные издержки, — он наконец-то соизволил повернуться. — Это моя вина. Простите.

— Я бы хотела скорее покинуть особняк, — это правда единственное, чего я сейчас желала.

— Карета готова.

В молчании угрюмый хозяин усадьбы проводил меня до крыльца. Подал руку, помогая забраться в карету, и на прощание добавил:

— Подумайте о компенсации. Цена не имеет значения. Легкой дороги.

Дверь кареты захлопнулась, четверка тронулась, а я откинулась на удобную мягкую спинку сидения.

Как же я устала.

Когда карета подъехала к особняку графини, Ильнора лично встречала меня у крыльца, что достаточно странно. Но ее первые же слова доказали: она каким-то образом уже в курсе о произошедшем в усадьбе.

— Ох, Корфина! Какая подлость! Вот уж не ожидала от Вильдии такой низости!

— Я устала, — бросила на ходу, не желая разговаривать, и сразу ускользнула в свою комнату.

Проснулась поздним вечером от неожиданного цветочного аромата, наполняющего комнату. Спросонья села на постели и, к своему удивлению, рассмотрела в сумраке очертания большого пышного букета.

Зажгла настольную лампу и увидела изысканный букет из неизвестных мне цветов. Пока любовалась ими, заметила прикрепленную к ручке корзины записку.

«От О. Веспверка».

Сердце пропустило удар, а потом я вскочила, чтобы схватить цветы, открыть створку окна и вышвырнуть их на улицу. Лучше бы Веспверк колючими розгами одну лицемерку выпорол в качестве назидания!

Уже была напротив окна, как дверь приоткрылась, и в комнату вошла Мигрит.

— Ваша Милость, я увидела свет. Изволите поужинать? Графиня ждет вас.

— Унеси цветы! — потребовала я, вместо ответа. Бросила корзину на пол и вернулась к кровати.

— Но как же?! — не поверила служанка, недоуменно поглядывая то на меня, то на цветочное чудо. — Почему? Вам не по душе букет?

— Не люблю цветы! — солгала я, злясь, что прислуга сует нос не в свое дело.

Мигрит вздохнула и нехотя подхватила корзину.

— Можешь забрать себе.

— Ой! Благодарю, Ваша Милость! — обрадовалась она и торопливо вынесла букет из комнаты. Потом вернулась, чтобы помочь мне собраться на поздний ужин.

Сегодня кухарка постаралась на славу. Сладкий пирог и слойки изумительные. Я ела их с большим удовольствием. К тому же Ильнора не спешила доставать меня расспросами, но вижу по ее глазам, разговора о случившемся не миновать.

— Вам не понравился букет? — издалека начала беседу моя попечительница, когда я насытилась.

— Красивый. Но мне грустно наблюдать, как увядают цветы. Это напоминает о скоротечности жизни.

— Причина только в этом? — Ильнора уже привыкла к моим философским измышлениям, однако мне снова удалось удивить попечительницу. То-то она вскинула брови и внимательно изучала меня.

— Передайте герцогу — не надо всего этого. К Вейре я по-прежнему отношусь хорошо. Но впредь прошу избавить меня от общества его невесты.

— Полагаю, невестой Освальда Вильдии уже не быть, — невозмутимо ответила Ильнора, неспешно помешивая ложкой горячий чай. — Не судьба.

Прежде мне казалась, что графине нравится Вильдия, поэтому такое уверенное замечание показалось странным, и я возразила:

— В городе я как-то видела их вместе, и мне, казалось… что… они… — пока подбирала слова, Ильнора сделала глоток, неспешно поставила чашку на блюдце и, задумчиво пояснила:

— Одно дело вместе выходить в свет, другое — воспитывать Вейре. Освальд не глупец, прекрасно все сам понимает. Тем более после ее опрометчивых поступков.

— Я думала, между ними…

— Любовь? — на губах графини проскользнула грустная улыбка. — Возможно, нечто похожее на симпатию у него к Вильдии было. Она все-таки признанная красавица. Но кому, как не Освальду знать, что красота — это не самое главное в человеке.

Видимо, от удивления я разинула рот, потому что Ильнора добродушно рассмеялась.

— Корфина, Освальд не такой, каким кажется на первый взгляд. Просто ему понадобилось время, чтобы… — она задумчиво покачала головой, — разобраться в происходящем.

Утром Ильнора долго спала. Как рассказала по секрету Мигрит, а ей Милли — графиня очень переживала из-за случившегося, весь вечер маялась мигренью и поздно заснула.

Чтобы Жуж не будил ее лаем, я повела его на прогулку.

В Нильде над поместьем графини защитного купола не было, поэтому мы с псом бродили по осеннему саду — я в пальто, а Жуж в зеленом костюмчике.

Редкие поздние цветы еще радовали взор, но уже во всем чувствовалось приближение первых холодов. Однако Жужа прохлада не смущала — он волчком крутился у кустов, разрывал лапами поредевший газон, стараясь достать полевку. Я же пыталась его отвлечь… Но разве переубедишь упрямого пса? Пришлось подхватить его на руки и отнести подальше. Вот только вредный Жуж с другого конца сада упрямо возвращался на прежнее место, к полевке.

— Ну, все! — не выдержала я. — Вредничаешь — тогда домой!

Благо, что наученная горьким опытом, прежде чем «осчастливить» пса, взяла его на руки, иначе пришлось бы гоняться за ним, играя до посинения в догонялки, или звать на помощь Гизо.

Шагая к особняку по аллее, я уловила знакомый лошадиный цокот.

«Веспверк?!» — встрепенулась и, повертев головой, прислушалась к звукам.

Коней герцога подковывали подковами из особенного сплава, которые при соприкосновении с камнем издавали приятный, успокаивающий звук.

Своеобразное, узнаваемое бряцанье усиливалось, подъезжая к воротам особняка, и я убедилась, что это точно Веспверк собственной персоной.

«Теперь-то что ему надо?»

Чтобы избежать нежеланной встречи (я наивно надеялась, что он приехал не по мою душу, а ради объяснения с теткой), ускорила шаг, однако экипаж мчался быстро и все-таки настиг меня у крыльца.

Не оборачиваясь, я поспешила подняться по ступням, но счастливый детский голос остановил меня:

— Баронесса!

Обернулась и увидела улыбающегося Вейре, высунувшегося в окно кареты по грудь. Удивительно, что Веспверк приехал с ним!

Обычно он оберегал сына от новых знакомств и сомнительных событий, чтобы не спровоцировать новых приступов. А тут такой поворот! К чему бы?

Вейре так не терпелось увидеть меня, что как только отец открыл дверцу кареты, радостно и громко сообщил:

— А у нас для вас сюрприз!

С недавних пор к благим затеям Веспверков отношусь с подозрением, но Вейре так сиял от переполнявшей его гордости, что я вопреки волнению улыбнулась.

— Хороший сюрприз, — поспешил заверить герцог, чувствуя за собой вину за вчерашнее безобразие.

«Да что вы говорите!» — недоверчиво оглядела его, показывая, что не верю ни одному его слову, и увидела, как герцог смутился. Чтобы скрыть неловкость, он торопливо стянул перчатки, затем стряхнул с фрака несуществующие пылинки и, не поднимая глаз, добавил:

— Немного погодя Вейре озвучит его.

— Жду с нетерпением, — как ни старалась я не язвить, не вышло. Нотки ехидства невольно проступили в голосе. Хорошо, что наше неловкое общение прервало появление Гизо, забравшего Жужа, и Гевиба Младшего.

— Ваша Светлость, — дворецкий учтиво поклонился гостям. — Графиня не ожидала вашего визита.

Герцог не слушал. Повернулся к карете, чтобы помочь сыну выбраться, и удивился: Вейре уже стоял около меня, осторожно спустившись по ступенькам сам.

Веспверк хмуро оглядел сына, не сводившего с меня глаз и, наступив на свою гордость, спросил:

— Баронесса, не возражаете, если я доверю Вейре вам, пока буду общаться с графиней?

— Нет, — я нагнулась, протянула руки и подхватила Вейре, за что поймала ошарашенный взгляд герцога.

— Он тяжелый!

— Да будет вам — Вейре как пушинка! — крикнула я на ходу, унося мальчика в свою комнату и ощущая спиной жгучий взгляд Веспверка.

Когда вошла к себе — в комнате было подозрительно тихо.

— Жуж! — окликнула пса. Гизо должен был его отнести в мою комнату. — Жуж!

Тишина. Даже малейшего шороха не слышно.

— Вейре, подожди немного! — посадила ребенка на постель. — Я на минутку. — Выглянула в коридор, затем еще раз оглядела комнату и, так и не найдя пса, позвонила в колокольчик.

— Мигрит, где Жуж? — накинулась на служанку, явившуюся почти сразу же.

— В вашей комнате! — растерянно ответила она и вместе со мной ринулась осматривать углы.

— Жуж! Жуж! — наперебой звали мы пса. Вейре притих и тоже вертел головой, пытаясь хотя бы так помочь нам в поисках.

— Я позову Гизо! — взволнованная Мигрит убежала, а я не мешкая опустилась на колени и заглянула под кровать.

— Жуж!

Маленького пакостника нигде не было.

— Только не плачьте! — заволновался Вейре, смотря на меня встревоженными глазенками.

Чтобы не пугать ребенка, я попыталась взять себя в руки.

Тут в коридоре загрохотали тяжелые шаги — дверь резко распахнулась, и Гизо влетел в комнату.

— Да я тут оставлял мелкого зас…! — запнулся он на полуслове, увидев маленького гостя. Но Вейре уже заинтересованно склонил голову и закусил губу.

— Зас… кто? — просил малыш, с хитрецой поглядывая на нас, взрослых.

— Засоню! — придумала я на ходу. — Тогда куда он делся?

— Убежал?

— Куда? — переговаривались мы, успокаивая себя, что из особняка пес никуда не денется. Но тут я спохватилась: пока идут поиски, ребенка надо чем-то занять. Метнулась к шкафчику, достала жестяную коробочку и протянула гостю.

— Только ешь осторожно, — имелось в виду: ешь так, чтобы герцог не увидел, но мы с Вейре понимали друг друга с полуслова. Малыш кивнул. Осторожно открыл крышечку… зашуршал пергаментной бумагой… и из-под шкафа, низенькой ниши, высунулась хитрая морда…

— Ах ты… засранец! — в сердцах выпалила я.

— Ага! А я-то думал, когда это Жуж стал засоней! — засмеялся Вейре, впервые за свою недолгую жизнь услышавший простоватое выражение.

Я хлопнула себя по лбу. Эх, Лиля, Лиля! Не быть тебе утонченной, благородной дамой — замашки то из прошлой жизни все остались с тобой!