Лилия для Шмеля

Глава 17

— Прощу прошения за все, — хмурый герцог стоял посреди гостиной и выглядел, как нашкодивший кот, которого потыкали мордой в его же пакости. Однако жалости я не испытывала.

— Думаю, между нами слишком много неприязни, чтобы после одного извинения позабыть о ней, — ответила холодно. Да, я ерничала, а точнее, платила той же монетой, что получила прежде от заносчивого герцога.

— Я был расстроен. Обещаю, впредь подобное не повторится.

— И будете тихо ненавидеть меня и считать недостойной общения с Вейре?

— Нет, — ответил Веспверк, но его упрямый взгляд…

— И что же повлияло на ваше мнение? — сама я не сомневалась, что оно у него осталось без изменений.

— Желаете покопаться в моей душе? — налет смирения тотчас схлынул с красавчика, подтвердив мои догадки.

— Ни капли. Скорее хочу, чтобы вы высказали то, что гнетет вас.

— Зачем вам это? — сверкнул колдовскими глазами он. Как уж не злюсь на зазнайку, но глаз от него не оторвать.

— Считайте моей прихотью, за которую я согласна принять извинения, — отвела взгляд.

Герцог молчал, изводя меня тяжелым, пронзительным взглядом, в котором смешалось слишком много чувств, но враждебность и недоверие почувствовал бы даже толстокожий носорог.

— Вы же намеренно привязываете к себе Вейре? — спросил он, впервые показав истинные чувства.

— С какой целью? — вспылила я. — Деньги?! От вас мне ничего не нужно! Лично вы тоже. Простите, Ваша Светлость, но я считаю, что мужчина должен быть чуть красивее лесного духа и не страшнее ночного.

Бровь хладнокровного герцога взметнулась вверх.

— Я не придаю мужской красоте главного значения. Вы, несомненно, хороши собой, однако я не из тех, кто выбирает мужчин по внешности, — закончила я на выдохе. Главное, высказывая умные мысли — предательски не покраснеть, а то ведь засмеет!

— Позвольте полюбопытствовать, у вас большой опыт? — красивые губы гостя растянулись в насмешке.

— Не язвите. Иногда достаточно уметь видеть внутренний мир человека, чтобы понять, что под красивым хвостом рай-птицы скрывается обычная куриная… задница! — плевать на этикет. Да, я перегнула палку, но как же меня этот красавчик достал! Хотя, кажется, я тоже сижу у него в печенках — вон как смотрит.

— Даже не осмелюсь спросить, откуда такие познания, — насмешка с его лица ушла. Не привык он к подобному безразличию, задет.

— Вон! — указала на дверь.

— Вы не справедливы!

— Можно подумать, будто вы не ошибаетесь!

За дверью послышался шорох, и мы оба повернулась на звук.

— Тетушка, входите! — громко произнес герцог. — В вашем почтенном возрасте опасно стоять, прикорнув к замочной щели.

Раздался скрип, приоткрылась дверь, и появилось смущенное лицо Ильноры.

— Я проходила мимо и обронила платок… Потом подумала, что беседу лучше вести за чаем. Вы не против? — и невинно-нахально смотрит на нас.

За столом, как истинные аристократы, мы с гостем вели светскую беседу, полную яда и презрения, но не забывали приговаривать: «будьте любезны и не поймите превратно, сво… милорд эдакий».

— Корфина, вы знаете, я бы тоже с удовольствием послушала вашу историю, — Ильнора терпеливо разводила нас по углам, не давая разругаться вдрызг. Кажется, она впервые увидела меня дерзкой, несомненно, поражена, но терпит. Конечно же, ради Вейре.

— Вы любите истории про крыс? — спросила ее.

— Ой, нет! — отмахнулась она и невозмутимо заметила: — Но вы ведь можете поменяете крыс на милых собачек?

— Нильс всех крыс утопит, — хмуро пояснила, и герцог не преминул случаем съязвить:

— Вам, тетушка, больше подойдет истории о гадком утенке.

— Могу рассказать историю про самовлюбленного мальчика, обожавшего любоваться собой в зеркале, — вернула гадость, и герцог поперхнулся чаем. Жаль, мерзавец быстро откашлялся и принялся спорить:

— Миледи, ваши обвинения несправедливы.

— Но вы же ими сыпете без зазрения совести! — я тоже не собиралась отступать, и тогда вклинилась графиня:

— У весеннего чая изумительный вкус! Кстати, Корфина, а что вы расскажете Вейре в следующий раз?

Только я открыла рот, чтобы ответить, как герцог съязвил:

— Только не говорите, что про красивого мальчика с зеркалом? — и смотрит так дерзко.

— Сейчас я, красивый мальчик, скажу все, что думаю, — с улыбкой анаконды пропела Ильнора. Я не удержалась и улыбнулась ей.

— Да пусть миледи рассказывает что угодно, лишь бы Вейре не снились кошмары, — попенял гость.

— Он храбрый мальчик. Тем более я рассказываю добрые истории…

— Где-то я это уже слышал! — поддел противный герцог.

Я шумно выдохнула. Какой же он… придурок, честное слово!

— Я рассказываю истории, которые знаю. Если они вам не по душе, рассказывайте сами.

Зеленые глаза герцога заблестели от бешенства, однако он молчал, сжимая губы, пока не выпалил неохотно:

— Хорошо, рассказывайте!

— Спасибо за одолжение, — съязвила я.

— Я щедро заплачу.

— Думаете, покажете кошель, и сказки из меня польются рекой? — я склонила голову и посмотрела на него совершенно серьезно.

— Всему есть цена.

— С Вейре у меня был душевный порыв, а вы его загубили на корню.

— Я просто не понимаю, почему Вейре нравятся девчоночьи сказки, — с досадой признался Веспверк. — Да, вы хорошая рассказчица, но… почему крысы, гадкие утята?

— Вы судите по своему вкусу, а Вейре не вы, — нехотя пояснила. Это ведь и дураку понятно, но только не заносчивому гостю, который шумно выдохнул:

— Знаю.

Далее чаепитие проходило гораздо сдержаннее. Графиня болтала, создавая иллюзию светской беседы, мы с гостем молчали, однако уходя, он вновь предложил хорошо заплатить мне, если я буду уделять время Вейре.

— Думаете, я рассказывала ему сказки из-за корысти? — рассердилась я. Ну как он не поймет, что если бы мне Вейре не нравился, я бы и слова ласкового ему не сказала. — Не надо мне ничего. Просто перестаньте мешать.

Словесная перепалка не прошла бесследно для всех, в том числе Ильноры и герцога, покидавшего особняк в расстроенных чувствах. Я тоже была выжата, как лимон.

— Приезжайте вечером, рассказывайте хоть о гусеницах… — в сердца бросил герцог, и я подпрыгнула:

— О! Точно! — вспомнив мультик про муравьишку, катавшегося на гусенице и жуках.

Герцог запнулся на полуслове, тяжело выдохнул и просто кивнул.

«Я лучше промолчу — иначе, кто знает, чего еще взбредет в ее дурную голову», — читалось в его хмуром взгляде.

— Я приеду завтра, — предупредила.

— Вейре отказывается есть — ждет вас.

Так и хотелось кинуть: «Сами в этом виноваты!» — но сдержалась. Как сдержался и герцог.

Поклонившись на прощение, он покинул особняк.

— Вы не будете против, если я возьму с собой Жужа? — спросила у графини, собираясь ехать к Веспверкам. — Вейре немного отвлечется.

— Прежде он не любил Жужа. Или вы снова сотворили чудо?

— Вейре сам по себе чудо, как и Жуж, поэтому они нашли общий язык, — я немного польстила, зато Ильнора довольно заулыбалась.

— Возьмите. Но привезите его в целости и сохранности.

— Благодарю!

У меня был коварный план: подкупить Жужа печеньем и вкусняшками, накормить голодного ребенка, заодно провести психологическую терапию с помощью тисканья пса. Но на всякий случай брошюру, облегчающую понимание, я прихватила. Странное дело: книжица с правилами этикета волшебным образом приучала к нормальному общению и пса.

В особняке меня опять обрядили в простыню, зато я вспомнила историю про Карлсона… Сколько же я историй знаю! Хватит на много-много встреч!

Держа Жужа на руках, я прошла в детскую, однако она оказалась пустой. Удивленно обернулась к слуге.

— Его Светлость проходит курс целительной элементалистики, — сообщил он.

Понятия не имею, что это, но бедный малыш.

— Это больно?!

— Как утверждает Его Светлость, это неприятно, но сеанс проходит без криков и недовольства.

— Могу я увидеть Его Светлость?

Слуга поклонился и повел за собой.

Мы прошли на самый верхний — чердачный — этаж, поднялись по крутой лестнице, и я оказалась в небольшой круглой комнате, где в большом стеклянном колпаке стоял Вейре. Только голова выглядывала из чудо-конструкции. Со стороны казалось, что он наряжен в пышное платье из синего стекла. И я бы улыбнулась, вот только грустная мордашка Вейре останавливала, как и герцог, прикорнувший на стуле, и сидевший рядом доктор Кратье с часами в руках.

— Баронесса? — ожил Вейре.

— Я сегодня не одна! Мы с Жужем будем показывать всякие фокусы, а потом я рассказу историю про…

— Кого?!

— Одного муравья!

— А это интересная история? — поинтересовался малыш. Герцог молчал, врач тоже, но это к лучшему.

— Кто знает? Но если я не попробую рассказать ее — ты и не узнаешь!

— Вейре — не чешись! — бросил герцог. — Ты же не девчонка! Это, баронесса могла бы поплакать, а ты мужчина!

— Да, папа, — закусил губу Вейре.

— Осталось немного, друг мой! — бодро отрапортовал доктор.

— Мне подождать тебя в комнате? — спросила, надеясь, что малыш меня отпустит. Находиться в одной комнате с двумя неприятными типами неприятно.

— Нет. Расскажите про муравья?

— Ты видел в саду муравьев?

— Да!

В особняке графини я всех на уши поставила, узнавая про насекомых этого мира. Лично Гевиб Младший искал в библиотеке книгу про «всяких разных жуков», но ничего не нашел, зато с помощью садовника мне удалось получить необходимые знания о здешних гусеницах, блошках, мошках и жуках, поэтому я не сомневалась, что рассказ выйдет не только смешным, но и полезным.

— Вот эта маленькая кроха, размером с маковое зернышко, выбрался из муравейника и пошел бродить по саду. Больше всего ему хотелось забраться на самое высокое дерево, что росло у подножия его большого домика и полюбоваться солнцем, плывущими облаками и хорошенько рассмотреть, что там далеко-далеко, где никто из его собратьев еще и лапкой не ступал…

Чтобы не смущать меня и не выдавать своих чувств, герцог откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, зато доктор нахально пялился, разглядывая мою фигуру. Однако он тоже слушал историю с интересом, и чем дальше я рассказывала, смешно меняя голоса, тем шире становилась улыбка у него и Вейре. Зато герцог продолжал сидеть хмурой скалой.

Жуж ерзал на руках, отвлекал, и тогда я отпустила его, дав в волю насладиться мячиком. О чем пожалела. Как же Вейре смотрел на мяч! Я с досады закусила губу. Краем глаза посмотрела на мрачного герцога, но тот хоть и был вне себя, молчал.

История небольшая, и удачно закончилась с завершением сеанса.

Выбравшись из-под стеклянного купола, Вейре одевал костюмчик за ширмой и грустно сетовал:

— А я не знаю, как выглядят клопы!

— Только этого не хватало! — хмыкнул герцог. ¬— Но в библиотеке есть труд, посвященным насекомым.

— С картинками? — уточнила я.

— Цветными.

— Хочу! — обрадовался Вейре.

— Тогда было бы полезно посмотреть ее, — подтолкнула я Вейре к выбору досуга.

— Принесу, — герцог поднялся, поправил на сыне пиджачок и ушел за книгой.

Зря я думала, что нас с Вейре оставят одних. Картинки мы рассматривали втроем. Герцога я старалась игнорировать, он меня тоже, зато Вейре сиял от удовольствия и то и дело дергал меня за руку. Герцог подмечал каждый его жест и ревностно поглядывал на сына.

Сидели мы за круглым столом долго, пока Вейре не стал зевать. Не знаю, какой у него распорядок дня, но я намекнула, что мне пора бы домой, и герцог поддержал меня.

— А фокусы с Жужем?! — встрепенулся Вейре.

— Мы пока с ним потренируемся. Ты же знаешь, он характерный пес, может и капризничать. Но после мы обязательно покажем их.

Впервые я уезжала с легким сердцем.

Герцог с Вейре стояли у окна. Я помахала ребенку рукой и забралась в карету.