Лилия для Шмеля

Глава 37

— И каковы ваши успехи? — полюбопытствовал Освальд, намазывая ароматное масло на булку. — На вас лица нет.

Еще бы. Я, как сайгак, носилась со своими книгами по столичным книжным магазинам и лавкам и втолковывала продавцам, что за каждый проданный экземпляр, кроме положенной комиссии, они получат дополнительный процент.

— Скромные, — ответила лаконично. Дела и в самом деле шли потихоньку, книга бестселлером, увы, не стала, но я не собираюсь сдаваться. На полученное недавно жалование попробую издать историю про Нильса, а еще дешевенькую книжицу с разными рецептами, которые начинаются со слов: «Если к вам пришли гости, а у вас в холоднике лежит кусочек ветчины, старого сыра и черствая булка, вы можете сделать пиццу…»

В затеях не уверена, ночами мучаюсь от сомнений, однако после скептичных взглядов Веспверка готова копытами землю рыть, лишь бы доказать, что я не легкомысленная девица, а умная и целеустремленная особа, способная распоряжаться своей жизнью с умом.

— Я верю в вас, Корфина, — промурлыкал горделивый засранец, смакуя мясной медальон в сливовой подливе со специями.

— Я тоже верю! — чистосердечно поддакнул Вейре, не понимая ерничанье отца.

«Издевайся-издевайся! Чтобы заработать, я даже шокирующие порнороманы напишу в стиле 50 ОС!» — представив, как героя, очень похожего на Освальда порет домина, улыбнулась. В печенках сидит уверенность Веспверка, что он самый умный, мудрый и все-все о жизни знает. Хотя по настоящему возрасту я его ровесница.

— Может, вам, Корфина, написать историю про милую принцессу. Дамам нравятся подобные истории, — намекая на заботу, протянул мне булочку. Пришлось взять.

— Про каркающего ворона напишу, — пообещала мстительно и откусила приличный кусок. Надоело изображать леди, кушающую по чайной ложечке.

— Да, уже заметил, вы тяготеете к крысам, воронам… — не унимался герцог. Казалось, чем сильнее я защищаюсь, тем интереснее ему доводить меня.

— Не люблю истории про принцесс. Если у вас, Ваша Светлость, много идей — напишите свою историю. Хоть про принцессу, хоть про двух, — и не менее ехидно улыбнулась, намекая на взрослую тему. — Благо, опыт вам позволяет.

— Правда? Вам интересен мой опыт?

Я красноречиво вздохнула, закатила глаза, как прежде делал он, и далее весь обед отмалчивалась, чтобы на пределе терпения не наговорить лишнего.

Пообедав, встала из-за стола и хотела пойти с Вейре в сад, как Освальд огорошил:

— Вам хватило занятий с мадам Элегной, чтобы усвоить правила придворного этикета?

— Наизусть помним, — поморщились мы с Вейре. До тошноты надоело на каждом занятии кланяться привередливой старухе, изображавшую то короля, то королеву, то знатную даму. Из-за поклонов и приседаний каждое занятие походило на урок физкультуры.

— Замечательно! — широко улыбнулся герцог. — Тогда собирайтесь: едем во дворец!

— Что? Прямо сейчас? А… а… я хотела… — да блин, у меня свои планы! Я как раз придумала, где можно успешно продавать книжки с рецептами.

— Корфина! — прорычал Освальд, и я отправилась собираться.

Мадам Элегна и в правду отработала с нами сцену встречи с королевой до автоматизма, но я все равно боялась. И пока служанка завивала волосы, нервно перебирала в памяти правила.

Потом Освальд вручил платье для приема, которое на удивление мне очень понравилось. Светло-стальное, шелковое, с рукавом в три четверти и небольшим шлейфом, строгое и нарядное одновременно. Надев его, я почувствовала себя принцессой. Что ни говори, однако у герцога вкус и впрямь отменный.

— Хорошо, — оглядев меня, стоящую напротив зеркала, он остался доволен. — Не хватает лишь украшения. — И достал из кармана коробочку. — Примерьте.

Я осторожно взяла ее, открыла и ахнула, увидев подвеску из прозрачного, голубоватого камня с цепочкой.

— Она ваша. Считайте, это мое извинение за некоторую грубость. Иногда я бываю суров.

Удивленная и подарком, и подобием признания вины, я стояла в оцепенении и не знала, что сказать. На миг мне даже почудилось, что это неспроста, но тут же взяла себя в руки.

«Лиляфина! Фу! Романтичные бредни на пустом месте испортили жизнь не одной наивной девочке, так что держи сердце холодным, а голову светлой», — осадила себя.

— Очень красивая подвеска, но мне неловко принимать ее, — вернула Освальду коробочку.

Он обошел меня, встал со спины и без лишней суеты, ловко застегнул застежку цепочки на моей шее.

— Вам к лицу, — прошептал чувственно. От его теплого дыхания волоски защекотали шею, и по коже прошел озноб, оставивший свидетельства моего смущения — мурашки.

Освальд продолжал стоять совсем рядом, у плеча, и явно наслаждался моей реакцией. В его глазах даже появились озорные огоньки. Я же закусила губу, судорожно гадая: как быть и что сказать? Впервые получаю дорогой, просто роскошный подарок. И осложняется все тем, что герцог мне не родственник, не жених, не друг…

— Спасибо, — только и смогла произнести, краснея под пристальным мужским вниманием.

— Пора, — Освальд подставил локоть, дождался, когда приму его руку, и повел меня вниз, где нас уже ждал Вейре.

Путь от особняка до дворца короткий. Вот только сели в экипаж — и уже миновали второй кордон дворцовой стражи. От волнения меня бросало то в жар, то в холод, и я едва не запнулась на одной из многочисленных лестниц.

— Спокойнее, — покровительственно улыбнулся Освальд. — Вам всего-то придется поклониться, помолчать, а потом спиной выйти из зала. Неужели не справитесь?

— А я не боюсь! — Вейре шел с отцом за руку, согласно статусу, впереди меня. — И вы не бойтесь. Мы же с вами!

Ну как не улыбнуться?

— Уже не боюсь, — успокоила малыша, хотя сердце по-прежнему билось гулко, отдаваясь легкой болью в висках.

Скрываясь за широкой спиной Освальда, я мельком рассматривала золоченую лепнину, резные панели, монаршие портреты и вычурные вазы с огромными букетами, заполнявшие нескончаемые переходы и галереи. Готова идти хоть два часа, только бы оттянуть момент аудиенции. Пусть выгляжу не хуже остальных, однако не привыкла к рангам, титулам, поклонам, заискиванию… А тут все пропахло этим.

— Королева-мать предпочитает чинность и степенность. Двигайтесь без спешки, выдерживая поклоны. С уважением, но не пресмыкаясь, — тихо предупредил герцог, даже спиной чувствовавший мое напряжение.

Неужели так видно, что я нервничаю?

Выпрямила спину и постаралась взять себя в руки.

— А можно я подожду вас за дверью?! — шепнула Освальду на повороте.

Он остановился, обернулся, оглядел меня с ног до головы и припечатал:

— Стоит оставить вас без присмотра — кто-нибудь попытается втереться в доверие.

— Так и будете попрекать?

— Вдобавок у вас язычок острый, что с вашим нравом и доверчивостью может плохо закончиться.

— Тогда зачем взяли с собой? Вы бы и без меня справились с Вейре.

— Чтобы посмотреть, как вы растерянно хлопаете ресницами. Мило смотритесь.

— Ну, конечно! — фыркнула я. — «Быть подлизой» — ваш девиз?

— А ваш: «Быть нестерпимой врединой»?

Чтобы не стоять посреди галереи с зеркальными арками и окнами во всю стену, по которой прогуливались придворные, мы пошли дальше. Но я прошипела ему в спину:

— Не выдержу я двенадцать лет плясать под вашу дудку!

Герцог рассмеялся красивым грудным голосом.

— А знаете ли вы, что от ненависти до чувств лишь шаг? — напомнил игриво.

— Упаси Видий!

Освальд никогда по-настоящему не заигрывал со мной. Если только поддевал за симпатию к нему, о которой несомненно догадывался. Но даже эти полушутки доводили меня до исступления. С языка рвался едкий ответ, но сейчас не время и не место для ссоры.

Наконец мы остановились у двойных дверей.

Зычный голос огласил наши имена — слуги в парадных ливреях распахнули створки, и я увидела просторный зеленый кабинет, наполненный светом.

В его центре, в роскошном кресле с позолотой, напоминавшем трон, в окружении двух фрейлин сидела пожилая, темноволосая женщина. Если бы не диадема, я бы ни в жизнь не поняла, кому кланяться — настолько все дамы спесивы и богато одеты.

— Ваше Светлейшество! — изящно поклонился Освальд. Он будто знал, что встреча состоится в изумрудной комнате, и выбрал себя и Вейре темно-серые костюмы, а мне нейтрального цвета наряд.

— Герцог! — королева улыбнулась, изучая Веспверков, и в зале сразу же стало теплее. — Вот мы и увиделись. — Как твое здоровье? — Обратилась она к малышу.

— Хорошо, благодаря баронессе Мальбуер… — он не обращал внимания на красноречивый взгляд королевы и ее фрейлин, продолжая рассказывать обо мне. — Она самая добрая и замечательная!

До этого я стояла за Освальдом, как за ширмой, а теперь взоры трех властных женщин сверлили меня, пугая до одури.

— Вот как? — усмехнулась королева. — А, расскажи-ка, дружочек, как твои дела. Герцог рассказывал, ты любишь рисовать.

— Люблю! — оживился малыш и чистосердечно рассказал, что рисует он много, особенно благодаря баронессе, которая рассказывает чудесные истории. А уж как он их любит, особенно одну…

Вейре рассказывал искренне, и в сравнении с его чистотой улыбкой, гаденькие ухмылки фрейлины выглядели омерзительно. Освальд почти скрипел зубами, я очень хотела остановить Вейре, но мне слова не давали, поэтому я не смела что-либо возразить.

— Ты, Вейре, так представил баронессу, что мне стало любопытно послушать одну из историй, — королева одарила меня тяжелым взглядом.

— А у баронессы книжка с картинками есть! Про храброго Щелкунчика и крысиного вожака! Думаю, она, Ваше Светлейшество, вам понравится! — мой милый малыш не глупенький, однако упрямый как отец, поэтому несмотря на насмешки продолжал рассказывать обо мне.

— Как любопытно, — королева не сводила с меня глаз. — Если история столь увлекательная, баронесса может как-нибудь рассказать ее Агольму.

Понятия не имею, кто это, однако фрейлины королевы посмеиваться перестали.

Далее последовала небольшая вежливая беседа с герцогом, затем мы откланялись и, пятясь спиной, покинула комнату.

Герцог пребывал в бешенстве. Быстрыми шагами он несся через галереи, чтобы в укромном месте, без лишних, любопытных глаз, придушить нас и прикопать. На собственную расправу мы не спешили, поэтому чуть приотстали. А когда нагнали его на повороте — увидели, что перед ним стоит улыбающаяся Вильдия.

Стоило приблизиться, с ее ярко накрашенных губ сползла кокетливая улыбка.

— И ты променял меня на эту уродину? — резким движением руки она влепила Освальду оглушительную пощечину и прошипела: — Еще пожалеешь!

— С дороги! — прорычал хмурый Освальд. Схватил одной рукой Вейре, другой меня и поспешил скорее уйти. Но теперь я была вне себя от ярости.

— Не могли избавить меня от визгов вашей любовницы?! — выдернула руку.

— Она никогда не была ею, — прорычал он, обжигая меня зелеными глазищами. — Довольны?! Что еще хотите узнать?

— Сдалась она мне!

— Сдалась, если после ее истеричного визита на вас лица нет. Вы же видели тогда ее карету!

— Да чихать мне на нее! Но вы мне все мозги прокочкали моралью о гордости аристократки, в то время как она…

— Не достойный пример для подражания!

От таких простых слов я растерялась и заморгала.

— Но вы…

— Корфина, я общался с ней как с лучшей подругой жены, никогда не давая намеков на что-то большее. Потому что это было бы предательством по отношению к памяти Филии. К тому же не люблю взбалмошных особ. Если удовлетворил ваше любопытство, и вы закончили истерить — идемте. На нас смотрят. Не следует давать новых поводов для сплетен.

— Их и так полно!

— Конечно! Благодаря заступничеству одного помощника, — Освальд гневно посмотрел на сына, — только и будут говорить, как в отчем доме баронессы крысы галопом скачут, в банды сбиваются и атакуют в Просонье пряничное деревце! — Он приложил руку ко лбу и тяжело вздохнул. — Идемте! На сегодня достаточно.

Дальше до кареты мы шли в тягостном молчании.

— Я опозорил баронессу? — шепотом, с блестящими от слез глазами, спросил Вейре, и мне стало так жаль его, что я обняла малыша.

— Ерунда это, Вейре. Пусть смеются! — но он уже рыдал.

Герцог слушал всхлипы, пока рев не стал переходить в истерику. Только потом сурово произнес:

— Впредь, Вейре, думай головой! Повезло, что королева настолько опешила от твоей глупости и беспардонности, что захотела развлечься и посмаковать нелепую историю. Во всяком случае, у баронессы есть шанс изменить о себе мнение.

— Правда?

— Да, Вейре, нам повезло. А ведь все могло завершиться иначе, — он потянул сына к себе и обнял.

Я прислонилась к мягкой, бархатной панели и закрыла глаза. Как же ненавижу все аристократическое.

— Не волнуйтесь, Корфина. По крайней мере, уже завтра все ваши книги раскупят, и ваша мечта сбудется.

Я вздохнула.

— Настоятельно рекомендую сделать героем истории принца.

— Он и так принц, — просветила всезнайку.

— Надеюсь, хоть вы не будете заниматься сумасбродством, иначе я поседею раньше времени, — Освальд пригладил смолянистые волосы, и я невольно улыбнулась.

— Да будет вам! — успокоила герцога-«кокетку». — Вам седина не страшна.