Лилия для Шмеля

Глава 33

Метель затянулась — и мы вынуждены были задержаться в неприветливом Имилере.

Кутаясь в пледы, под завывание ветра второй день сидели в каюте у жаровни и развлекались, как могли. Я и Вейре играли в морской бой, болтали, рисовали. А когда Веспверк старший устал от ничегонеделания, присоединился к нам. Так он тоже освоил «крестики-нолики», преуспел в составлении смешных четверостиший, а от конструирования бумажных самолетиков и вовсе пришел в восторг. Иногда, поддаваясь осиному характеру, придирался к поступкам моих героев, но скорее беззлобно, как сытый кот, дабы обозначить свое герцогское и отцовское мнение.

В такой ситуации я даже сожалела, что у нас нет под рукой глинтвейна. Цитрусовый аромат, специи, мед… Он бы здорово зашел. Но цветочный чай тоже неплох.

Конечно, нахождение в замкнутом пространстве, в непростых условиях — то еще испытание, и мы с Освальдом ради Вейре держали себя в руках, поэтому, можно сказать, стали чуть больше понимать друг друга. Если бы не холод и неудобства — это были бы два замечательных дня. Были, пока не нагрянул Кратье…

Что он с недобрыми новостями, поняла по затравленному виду доктора. Герцог тоже почувствовал неприятности и напрягся.

— Ваша Светлость, — под тяжелым взглядом Эвиль ссутулился. — А мы не собираемся переезжать в поселок?

— Лучше скажите Норрит, чтобы одела меха, — холодно напомнил Освальд.

— Надела, — вздохнул Кратье. — Но, кажется, она уже простыла…

Что тут началось!

Освальд ревел раненным зверем, метался по паритуму, обещая на голову спесивой дуры все кары небесные. Уверена, Норрит даже в полуобмороке слышала угрозы оставить ее с сиделкой здесь и наставления Эвилю наконец-то показать жене, кто в семье Кратье главный.

— А ты! Ты куда смотрел?! — нависал Освальд над перепуганным доктором.

— Норрит… предпочла лечиться более традиционными способами… — блеял тот.

— Традиционными?! — взорвался Веспверк. Схватил подвернувшийся под руку шарф, приложил к лицу и ринулся в соседнюю каюту.

Я думала, сейчас услышу взбешенные крики, а вместо этого в комнате Норрит было тихо.

Через пару минут Освальд вышел, оглушительно хлопнув дверью, и направился в багажный отсек к чудо-колоколу…

Уже скоро доктор провел лечебный сеанс Вейре, потом Нейле, а потом в элементальный колокол, по объему рассчитанный на ребенка, поместил жену… Герцог лично, вопреки всем приличиям, проследил, чтобы за первый раз мадам Кратье получила тройной сеанс лечебной элементали. Учитывая, что ей пришлось

почти акробатически подворачивать ноги и сгибать шею — это было суровым наказанием, но я понимала Освальда.

Затем Эвиль по всему паритуму развешивал синие фонари, но старался передвигаться так, чтобы не попадаться герцогу на глаза и не быть придушенным. И тогда-то я и поразилась великодушию и выдержке моего нанимателя.

— Вернемся в Миридр — остановимся в гостинице, отдохнем, пока Норрит не выздоровеет. — Все себя от ярости, сцепив руки за спиной, Освальд расхаживал по каюте. — Заодно… — Оглядел мое платье. — Докупим необходимое. Вы должны выглядеть соответственно статусу. — Потом устало усмехнулся и добавил: — Хотя… сейчас вы как раз выглядите соответственно нашему положению. Сам выгляжу не лучше.

— Да, поездка не из легких, но кое-кто от нее в восторге, — глазами указала на Вейре, помешивающего ложкой овощи на сковороде. — Если бы немного комфорта…

— Будет, и уже скоро, — устало выдохнул Освальд и упал в кресло. — С моей стороны было ошибкой сразу двинуться на север, без слуг, без дополнительных запасов, взяв с собой совершенно ненужных людей.

— Справимся, — улыбнулась ему.

— Думаете? — он задумчиво потер переносицу.

— А нам есть куда отступать?

По правде, я сама ощущала тревогу. Однако нам повезло: следующим днем погода наладилась, и мы срочно вылетели обратно в Миридр, где по сравнению с Имилером тепло и комфортно.

Там остановились в уютном доме — и неказистый городок после крохотного, неприветливого поселка казался нам райским местом.

Несколько дней мы не спускали глаз с Вейре, пока не убедились: ребенок здоров, и у него даже горло не першит. Только тогда выдохнули с облегчением. Однако напряжение последних дней не прошло бесследно: и мы с Освальдом все сильнее ощущали усталость. Зато под угрюмым взором утомленного Веспверка старшего исцеление Норрит шло неожиданно успешно. Человек, не знавший прежнего отношения мадам Кратье к изобретению мужа, мог бы подумать, что Норрит обожает оздоровительные процедуры.

«Что же такого Освальд сказал ей, если она покорно ходит на целебные сеансы?» — гадала я и, воспользовавшись случаем, полюбопытствовала у него.

— Ничего особенного, — ответил он, не отрываясь от карты, разложенной на столе. — Сказал, что она может лечиться по старинке хоть мочой. Потом Эвиль женится второй раз и заживет счастливо.

— Сурово, зато подействовало… — задумчиво заметила.

— Да. Надеюсь, когда займемся вашим гардеробом, мне не придется применять силу моего убеждения к вам, Корфина.

— Зачем?! — удивилась я. — У меня платья новые.

— Для столицы не годятся, — вынес вердикт Освальд, и у меня от удивления округлился рот.

— Вы едете в столицу?!

— Померзли — и хватит. Пора пожить комфортно.

— А проверка холлапаритумов?

— Позже!

В последние дни из-за волнений о сыне, Освальд пребывал не в духе, поэтому при возвращении в Миридр нанес лишь два коротких визита вежливости. Зато много занимался бумагами в импровизированном кабинете, играл с нами в снежки во дворе небольшого уютного дома, который снял, выжидая выздоровления Норрит. Или, как сегодня, помогал лепить снежную даму. И все было спокойно, пока я не предложила украсить получившуюся фигурку морковкой.

— Какие странные развлечения, — ухмыльнулся герцог, с весельем наблюдая за тем, как Вейре осторожно вдавливает в верхний шар овощ. — Теперь понятно, почему у вас ужасные манеры.

— Сдались вам мои манеры? — простодушно отмахнулась я и ловко увернулась от снежка, брошенного Вейре, который попал в зазевавшегося герцога.

— Хотите стать столичной легендой? — Освальд выверенными жестами смахивал с с лица и куртки снег и придирчиво разглядывал меня зелеными глазищами. В его словах я не услышала откровенной издевки, но все-таки меня царапнуло. Шеки покраснели — и я отвела взгляд.

— Так ведь стану же, — наклонилась и, наспех слепив снежок, бросила в корчившего смешные рожицы мальчишку.

— Не станете, — упрямо качнул головой Веспверк. — Не надейтесь, что позволю вам оставаться вороной.

— Какое вам до этого дело? Разве не главное, чтобы я добросовестно выполняла обязанности? — не понимаю, чего он лезет ко мне?

— Боюсь, потакая вам, я получу вороненка. Вейре наблюдает за вами… — Освальд хотел еще что-то добавить, но из окна свесился грузный Силар.

— Ваша Светлость! — позвал басовито телохранитель. — Время вышло!

Мы с Вейре жалобно выдохнули. Жаль, но время прогулки закончилось. Заходить не хочется, зато там нас ждут тепло и горячая еда.

Как только Освальд успокоился и здраво рассудил, что его помощники и телохранители, которых он взял с собой, в силу разных причин не могут быть причастны к отравлению Вейре, — стал давал им различные получения, и наша жизнь наладилась.

Силар снял дом, нанял стряпуху, служанок, прачку… — и теперь мы наслаждались комфортом. Как же хорошо!

К вечеру я позабыла об утреннем разговоре, но за ужином Освальд вручил мне новенький журнал мод под пафосным названием «Королева» и велел приглядеть наряд по душе.

— Ага, — кивнула я и, вернувшись в свою комнату, положила его на чайный столик. Думала, на досуге полистаю… — но позабыла, потом задремала… А когда вечером следующего дня неожиданно приехала модистка, я оказалась неготовой.

Мадам Куаль, осведомленная герцогом, что мы направляемся в столицу, предлагала всевозможные варианты модных фасонов, но вычурная столичная мода не для меня. Не представляю себя в смешных платьях с заниженной талией, согласной новейшей моде, и узкой, длинной юбке с турнюром. Такое мало что неудобное и холодное, еще и страшно дорогое!

— Мне нравятся более удобные фасоны и строгие цвета, — пояснила я модистке и объяснила, чего хочу. Мадам внимательно выслушала, записала, какие образцы тканей мне нравятся, сняла мерки и ушла, пообещав за два дня выполнить заказ.

И я в предвкушении стала ждать результата.

Вот только когда мадам привезла заказ — я едва сдержала стон отчаяния. Это были не мои платья!

— Его Светлость просили сделать наряды более столичными, — мягко извинилась модистка.

Я сцепила пальцы, чтобы не наговорить в адрес Светлости грубостей, но он сам пришел — чувствовал, видимо, мою «радость» обновками.

— Неплохо, — похвалил Освальд работу модистки. — А вам, Корфина? — Спросил, а сам смотрит, испепеляя взглядом, в котором читается вызов.

— Я хотела другие, — не стала миндальничать. — Боюсь, эти мне не подойдут!

— Корфина, — замурлыкал Освальд обманчиво мягко. Модистка даже дышать перестала, внимая каждой его фразе. — Вы обладаете недюжинным упрямством. Однако у меня его не меньше. И дабы наш спор не перешел в ссору — напомню вам условия договора…

— Помню, — прервала его.

— Это хорошо, — Освальд снял вешалку с зеленым платьем, богато украшенным белым кружевом, со стойки и протянул мне. — Тогда примерьте. И не забывайте: выражение лица важно не менее чем одежда.

— Хорошо, — отчеканила я и из вредности скривила такую улыбку, что мадам Куаль раскашлялась.

— Ваша Милость, вы недовольны нарядами? — осторожно поинтересовалась она. — «Изумрудное марево» вам весьма к лицу!

— Баронесса очень довольна, но еще не осознает как! — дерзко улыбнулся Освальд, и мне захотелось швырнуть платье в него. А вторым, голубым с цветными вставками и небольшим декольте, придушить.

Больше не было того Освальда, которого я узнала в Имилере. Стоило появиться цивилизации, высшему свету, правилам — он вновь стал самим собой — жалящим Веспверком, прозванным не просто так «Злым оком». Но я бы назвала его просто Осой.

Днем повариха подавала к столу простые, диетические блюда, потому что Освальд считал: прошлые годы не прошли для сына бесследно, и привыкать к новой еде Вейре должен постепенно. Зато вечерами, когда малыш засыпал, мы собирались в столовой и отрывались.

Сегодня стол, накрытый нарядной скатертью, особенно ломился от еды. Но аппетита у меня нет. И путь обижаться на нанимателя не имею права, обиду все равно показываю — кратко и сухо отвечая на вопросы. Но он будто не замечает мое настроение и с удовольствием ест.

— То, что выбрали вы, — неожиданно заговорил Освальд, глядя пристально мне в глаза, — сойдет за домашние платье, но не для приличного общества.

— Возможно, — согласилась я, уже догадываясь, что постулаты Коко Шанель для здешнего общества пока явно не подходят. — Но некрасиво менять заказы за спиной!

— А я и не менял, — он растянул губы в небрежной улыбке, не переставая орудовать приборами. — Просто выбрал приоритетные наряды. Те, что вы выбрали, шьются.

Я замерла.

— Вам нравится издеваться надо мной?! — догадалась. Вот засранец! Я переживаю, злюсь, а он видит и молчит! От преизбытка чувств сильнее надавила ножом на отбивную, и трапезную огласил противный визгливый скрежет. — Простите.

— Иногда, — нахально признался Освальд, довольный моей реакцией. — Как и вам надо мной. Но вы же не со зла? — и окинул меня таким взглядом, что я перестала дышать, судорожно гадая, куда зайдет разговор. Поди, опять начнет допытываться: не равнодушна ли к нему? — И я тоже. Но за испорченное утром настроение приношу извинения.

— Не держу зла, — ответила примирительно. Достаточно было Освальду признать ошибку, и все раздражение схлынуло, будто и не было его. И теперь мне самой казалось глупым мое поведение. Вздохнула.

— Но следить за модой вам, Корфина, придется. Двор — это сердце моды. Кто не соответствует ей — подвергается насмешкам.

— Что?! — встрепенулась я. Мне показалось? — Двор?

— Вейре должен привыкать ко двору. И вы будете рядом с ним неотступно! Поэтому вам придется полностью обновить гардероб и научиться тонкостям этикета. Вы входите в мою свиту, и я, как ваш наниматель, несу за вас, в некотором роде, ответственность, — Освальд глотнул вина. — Что? Даже эта новость вас не вдохновила?

— Скорее напугала, — призналась я.

— Чем? Любая другая на вашем месте обрадовалась бы возможности лишний раз мелькнуть при дворе.

— Я не любая другая, — ответила с вызовом, но вышло растерянно, и я опустила глаза.

— Корфина, — Освальд выждал, когда я вновь посмотрю на него. — Не понимаю, почему вы предпочитаете оставаться в тени? Вы не робкого десятка, не молчунья… Так что, демоны раздери, с вами происходит?

Я не спешила отвечать, и он надавил:

— Ну? Я слушаю. Или вы соизволите обрадовать, что вы все-таки не Мальбуер?

— Мальбуер, — выдохнула я обреченно. — Но перед тем как попасть в дом графини, из-за несчастного случая я потеряла память. И теперь… чувствую себя абсолютно чужой в этом мире…

Нужно было видеть ошеломленное лицо Освальда.

— О, Видий! — он потер виски. — Не думал, что все настолько плохо! Честное слово, если бы не ваше непомерное сходство с родственниками, подумал бы, что вы мошенница!

— Вы видели их?

— Мне рассказывал поверенный, занимающийся вашими бумагами. К счастью, ваши родственники оказались не такими непредсказуемыми, как вы, и с радостью отдали бумаги. За некоторую сумму.

— И теперь я должна вам?! — так поняла последнюю его фразу, на что Веспверк побагровел.

— Корфина! Не злите меня!

Я опустила голову и чтобы, не сидеть без движения, начала гонять вилкой горошину по тарелке.

— Как только приедем в столицу, я найму Вейре преподавателей. И вы, — он грозно взглянул, — будете заниматься с ним.

— Хорошо, — кивнула. Мне с Вейре находиться несложно. А на занятиях, может, знаю чего полезного…

— Нет! Вы не просто будете находиться с Вейре неотступно — вы будете заниматься вместе с ним! — огорошил меня Освальд.

Ошарашено посмотрела на герцога, и он докончил мысль:

— Вы должны безукоризненно знать этикет, геральдику, историю и… — сделал пугающую паузу, — уметь танцевать. Что-то мне подсказывает, что Мальбуеры научили вас только готовить и спорить. Что, глядя на ваше семейство — не удивительно. И еще! Только заикнитесь при дворе снежной даме с морковкой и тому подобном! — Освальд грозно сверкнул глазищами, в которых удивительно отразились огни люстры. И все же я уверена — он веселится, вспоминая мой промах со снеговиком.

— Да я поняла уже, — опустила голову и раздавила вилкой ненавистную горошину.

Надеюсь, что кусочек вернул в отношения героев мир. Все-таки оба накосячии.

Он небольшой, т. к. заканчивает главу. Завтра будет новый, в котором начнется описание жизни героев в столице. Будут новый знакомства, старые враги, даже поклонники