Лилия для Шмеля

Глава 35

Старания оказались не напрасными, и у меня появились некоторые знакомства с общительными хозяевами лавок, их помощниками, другими покупательницами. Благо достойный внешний вид располагал ко мне людей.

Кроме того с каждым днем приходило смирение, а еще осознание, что несмотря на безответные чувства, я счастливица. Ведь жизнь налаживается, у меня есть крыша над головой, потихоньку коплю на домик… Только за это следует благодарить Веспверка и его родню, но с ним лично лучше держаться сдержанно.

Я старалась, но тяжело улыбаться, когда хандришь, когда хочется побыть одной, никого не видеть хотя бы пару дней. Чтобы не думать о Веспверке, загружала себя занятиями, изучала моду, этикет, а вечерами заново писала историю про Щелкунчика, тренируя почерк.

Перед тем как сесть за новую главу, зачитывала Вейре прошлую, и пока работала над новой, он рисовал. Так у меня появился персональный иллюстратор, которому я подсказывала, как сделать рисунок ярче, ориентируясь на свои детские книжки. Вейре нравилось буйство красок, и он с удовольствием рисовал сочными цветами.

— Вейре, ты не ярморочный искусник! У тебя аристократизм и вкус должны быть в крови! — наставлял Освальд сына, рассматривая рисунки вечерами, когда мы отчитывались об успехах на занятиях и прошедшем дне.

— А мне нравится, — простодушно пожала я плечами. И Вейре, поглядывавший на отца из-под ресниц, гордо добавил:

— Это, папа, называется буйство чувств и экспрессия! — чем довел отца до исступления. Освальд смерил меня взглядом, сына и тяжко выдохнул:

— Я запомню это, Корфина.

— Зато не скучный вороний цвет, — напомнила герцогу его же слова, когда он намекал, что, глядя на меня, Вейре вырастет вороненком.

Наши отношения с ним в последнее время стали странными. Сначала я показала холодность, потом Освальд поддержал ее, и в конце концов мы стали разговаривать как наниматель и гувернантка. Но меня это устраивало. Лучше знать свое место.

Зато убегая от мыслей о герцоге, я меньше чем за лунье заново написала историю. Кажется, она получилась гораздо лучше, чем была. И теперь в свободное время я ездила по типографиям и узнавала условия сотрудничества.

Мне очень хотелось, чтобы книга вышла с яркими иллюстрациями, однако это дорогое удовольствие, а еще владельцы типографий посмеивались над юной, бедной глупышкой и пытались навязать обременительные условия.

— Корфина, мы выпустим вашу книгу небольшим, пробным тиражом. А если ей будет сопутствовать успех — вы получите… ну… пятьдесят саммерсов. И тогда, надеюсь, завяжется наше постоянное сотрудничество…

— А потом?

— Потом вы напишете новую историю! — невозмутимо отвечал владелец крупного издательства, толстый, лысеющий мужчина. Он даже не краснел, обманывая меня — бедную посетительницу. Я намерено по типографиям ездила в скромном наряде, чтобы владельцы не завышали расценки. И они решили, что за подачку я соглашусь на все.

— А с этой что? — не сдавалась я.

— Вы же понимаете, мы несем риск… — начинали мне пудрить мозги.

— То есть, вы хотите, чтобы я за пятьдесят саммерсов продала вам права на книгу?!

— Ну а что вы хотите? Конечно, если у вас есть двести саммерсов, вы можете издать книгу за свой счет.

Когда я встала, чтобы уйти, господин Фелле соизволил накинуть мне еще пятнадцать саммерсов. Я не впечатлилась, и он возмутился неблагодарностью молодежи.

Лишь в одном месте, где типографией заведовала сухощавая женщина, мне удалось найти наиболее подходящие условия. Госпожа Апетен даже понравились иллюстрации. Но все опять упиралось в средства.

— Вы же понимаете: из-за иллюстраций стоимость книги станет запредельной? — вопрошала она, интуитивно понимая: несмотря на юность, я совсем не глупая, и хватка у меня тоже есть.

— А что, если сделать в разных вариантах: более экономном и подарочном?

— Это будет стоить средств, и не малых… Я рисковать не могу, но готова попробовать, если вы тоже вложитесь в дело…

Да, я понимала, хотела, но, чтобы добраться до средств на счету, мне придется просить у Освальда документы. А отдаст ли он их до окончания контракта? Или потерпеть до конца года, когда получу на руки жалование и бонусы?

Я разрывалась, опасаясь рисковать деньгами, и решила не спешить и лучше узнать пристрастия местных читателей. Для этой цели все свободное время ходила по книжным лавкам и беседовала с продавцами и владельцами.

Как только у нас с Вейре выпадало свободное время, мы спешили туда, где

пролистывали новинки, узнавали, что лучше всего покупали читатели на этой седмице, а потом шли по другим магазинам.

Выбирали те, что в стороне от имперской улицы, где уютнее, меньше пафоса и можно встретить старинные вещи, игрушки, безделушки. Поскольку мы с Вейре выглядели благопристойно, а карета с гербом герцога, ожидавшая перед окнами, делала нас желательными клиентами, нам позволяли многое.

— А как делают эти штуки? — спросил Вейре, разглядывая причудливый цоколь настольной лампы.

В мастеркую мы забрели совершенно случайно. Конечно, хозяин не спешил открывать секреты, но видимо, наши с Вейре догадки были верны, и он соизволил показать нам процесс покраски ажурных статуэток.

Нас пропустили в подсобку, где мастерица ловко опускала заготовки в баки с краской, а потом срезала многослойные края.

Вейре смотрел на ее ловкие движения с восхищением, а под конец выпалил:

— Тоже хочу научиться делать такую красоту! Не хочу, как папа, сидеть до утра со счетными книгами и сверять — не украли ли…

— Вейре! — одернула ребенка.

Он втянул худую шейку в плечи и снова мечтательно уставился на бочонки с красками.

Мы выходили из подсобки, когда в магазин вошел франтоватый мужчина. Наверно, частый клиент, потом что, увидев нас в святая святых, мастерской, он спросил:

— Фоет, я, конечно, понимаю, что я не миловидная леди, но мне то, как оптовому покупателю, можно было тоже экскурсию устроить?

— Вот тебе-то как раз и нельзя, Дельт, — хмыкнул старик. — Впусти тебя и не выгонишь, пока все секреты не разнюхаешь. А потом ищи-свищи хитреца!

Мы и так отняли много времени у мастера, поэтому, поблагодарив за терпение, ушли в соседний магазин.

— Гирлянда будет через седмицу, — поведала продавщица, когда звякнул колокольчик, и вошел тот самый оптовый покупатель.

Вейре почувствовал, что он по нашу душу. Насторожился и потянул за руку:

— Я устал. Пойдемте, — и попытался спешно увести меня. Но Дельт оказался тоже не лыком шит. Преградил дорогу и, не успела я возмутиться, протянул визитку:

— Буду рад видеть вас в своем магазине, — тут же отступил и дал нам пройти.

Домой Вейре ехал хмурым.

— Он мне не нравится! — пробурчал, ревниво поглядывая исподлобья.

— Торговец и не должен нравиться. Он должен предлагать нужный товар за подходящую цену, — невозмутимо объяснила.

— Веспверки не ищут, где дешевле, — возразил малыш. — Мы идем и покупаем!

— Но я Мальбуер, — напомнила с улыбкой, и он, нахохлившись, отвернулся.

Когда приехали домой, Освальд встречал нас.

— Вейре? — оглядел сына. — Что случилось?

— Ничего! — пробурчал он и, обойдя отца, стал медленно подниматься по лестнице.

Удивленный Освальд проводил сына взглядом, оглядел меня, а потом пошел за сыном.

— С вами поговорим позже.

Весь оставшийся день Вейре дулся. Глядя на угрюмую мордашку маленького ревнивца, я жалела его, но, увы, не всем мечтам суждено сбыться. Однако чтобы не расстраивать ребенка, переписала данные визитки, а ее саму порвала у него на глазах. Только тогда Вейре заулыбался.

Вечером мы с герцогом ели в тишине. Все чаще за столом возникала тягостная атмосфера, но, в конце концов, я всего лишь гувернантка, поэтому не пыталась что-либо изменить. Просто аккуратно ела, смотря в тарелку.

— Вижу, вы заинтересовались модой, — неожиданно заговорил Освальд, первым нарушая молчание.

— Благодаря вашим наставлениям, — ответила сдержано, не поднимая головы. Теперь я тоже научилась быть вежливой и недосягаемой.

— Надеюсь, только по этой причине?

Что это с ним? Подняла глаза, и он холодно напомнил:

— По условиям контракта вы в течение четырех лет, как минимум, не можете выйти замуж.

— Помню, — я как ни в чем ни бывало продолжила есть. Не знаю, какое ему до этого дело, но Освальд начинает снова раздражать.

— Как ваши успехи в этикете?

— Госпожа Элегна все чаще благосклонно кивает головой, — подняла фужер и глотнула вина, всем видом показывая, что если хочет вывести меня из равновесия придирками — не выйдет.

— Рад, — сухо бросил Освальд. — На следующей седмице вам предстоит посетить двор.

От неожиданности я затихла, заморгала, и он небрежно уточнил:

— Ничего особенного. Пройдетесь по галереям, пару раз улыбнетесь, пока я представлю Вейре королеве.

Кивнув, опустила голову. После новости даже сладкая меренга не лезла в горло. Да и вообще аппетит пропал. Я сложила приборы на тарелке.

— Если это все, могу идти?

— Да.

— Доброй ночи, Ваша Светлость, — пожелала, покидая стол. Вышло язвительно, если учесть, что приходит он поздно и выглядит сонным по утрам.

Но это меня более не занимало. Нам никогда не быть вместе, я смирилась с этим и гнала ревность прочь, надеясь, что рано или поздно страдания перерастут в безразличие и утихнут.

Он сверкнул глазищами, но ничего не ответил. Только проводил, тяжелым взглядом, сверлящим спину.

Утром Вейре с герцогом уехали на прогулку, а я, воспользовавшись моментом, наспех оделась, с помощью горничной сделала прическу и поспешила к Норрит.

Ночью меня озарила мысль: кто, как ни она, сможет подсказать, на какие моменты в договоре следует обратить внимание. Тем более что с некоторых пор наши отношения наладились.

Моему визиту она удивилась, но встретила любезно.

— А где Вейре? — спросила, указывая рукой на уютный диванчик.

— Я сегодня без него, — улыбнулась ей. — За советом. — И рассказала суть дела.

— Как интересно! — оживилась она, постукивая пальцами по столу, пока служанка разливала чай. — Нюансов очень много, и надо смотреть в целом. Если надумаешь заключать договор, я могу поехать с тобой.

— Ой, здорово, только когда это будет, — вздохнула я. — Печать стоит дорого. Страшно рисковать деньгами. А без иллюстраций не хочется.

— Только с иллюстрациями! — поддержала Норрит, разглядывая меня как-то по новому. — Они как раз привлекут внимание к книге.

— Но тогда книга станет мало кому по карману!

— Кому не по карману, будут брать ее под залог. Есть специальные читательские собрания. Они покупают книги вскладчину, так что подумай.

— Хорошо, — кивнула я. — Осталось дождаться жалования. — У меня была энная сумма, но требовалось больше.

— Лучшее бы поторопиться. Скоро Впросонье, и «Впросоньская» история как раз будет пользоваться спросом… — Норрит спохватилась, что сболтнула лишнего. Прикусила язык, но поздно.

— Откуда вы знаете? — насторожилась я.

— Вейре носил книгу в руках, я видела название. Кстати, мы с Эвилем можем дать беспроцентную ссуду.

Ого, с чего подобная щедрость?

— Я думаю, ваша история особенная и придется детям по душе. Поэтому не затягивайте, баронесса.

— Ваше предложение неожиданное, — раздумывая, я вертела позолоченную яркую чашечку в руках. — Но не хочу рисковать чужими средствами.

— Сама не ожидала от себя подобного, — нервничая, Норрит поднялась с кресла и заходила по комнате. — А знаете что?! Чего тянуть? Поехали сейчас в типографию?

— Сейчас? — я чуть не выронила фарфор из рук.

— Ну да! Если бояться — можно не сделать шаг, а без шага не выйдет пути, который может сложиться в успешную дорогу.

Я удивленно хлопала глазами.

— Так говорит мой отец. И ругает Эвиля за то, что он не верит в себя. Так хоть вы не повторяйте его ошибок. Иначе чудо-сказку выкупит некто, и вам только и останется что облизываться на ковригу с медом.

Я решилась, и уже скоро мы мчались к госпоже Апетен, которая увидев мою спутницу, настроенную весьма воинственно, приподняла бледную бровь.

— Не ждала вас так скоро, — растянула тонкие губы хозяйка типографии, пропуская нас в кабинет.

— Скоро наступит праздничный сезон, — едва сев на стул, Норрит сходу взяла дело в свои руки. — Подарочная книга с яркими картинками обязательно найдет читателей. Я уже знаю трех, нет, четырех покупателей! Но мы хотим еще раз обсудить условия договора.

— Ну, давайте, — прищурилась госпожа Апетен, считая, что договор у нее в руках. Однако в улыбке мадам Кратье я прочитала обещание не отдать просто так ни гроша.

Боже мой, это была эпическая битва!

Первым делом Норрит поставила условие, что любой брак исправляется за счет исполнителя.

— Помилуйте! — насупилась Апетен. — У нас приличная контора!

— Да-да, поэтому не вижу причин для спора. Чего волноваться, если брака у вас не бывает, — и ехидно улыбнулась, обозначая, что так просто не отступит.

Потом спор зашел о том, какие книги выгоднее.

Апетен уверяла, что экономный вариант разойдется быстрее, а Норрит доказывала обратное.

— Зато подарочные книги разойдутся в более состоятельном обществе, и о типографии «Апетен и ко» узнает вся столица! Это шанс пробиться к лакомым заказам!

— Наши читатели просты и рачительны! — упиралась Апетен.

— Зато продажа одной подарочной книги перекроет продажу десятка простых!

— Убыточная сделка разорит меня! Дела в конторе и так желают лучшего.

— Да не скажите! Если прикинуть стоимость самой лучшей бумаги, тисненой обложки и других работ, и наш взнос — даже в худшем случае убыток не разорит вас!

Атмосфера в кабинете накалялась. Крики двух спорщиц, наверно, слышались за дверью, но никто из них отступать не хотел. Я сидела между двумя деловыми дамами и чувствовала себя наивной девочкой, которую без поддержки дочери успешного виноторговца обобрали бы в два счета.

— А знаете, — вдруг невозмутимо заявила Норрит, доставая из сумочки чековую книжку и печать. — Пожалуй, мы сами оплатим полную стоимость работ, однако и прибыль будет только нашей!

— Э, нет! — возмутилась Апетен.

— Не хотим разорить вашу контору. Итак… принимайте наш заказ!

— Я сделаю скидку, но прибыль будет и моя! — на выдохе предложила владелица типографии.

— Нет! — Норрит потянула меня за руку, показывая, что мы уходим. — Мы передумали!

— Согласна! — выдохнула Апетен и откинулась на спинку стула.

Когда вышли на улицу и сели в экипаж, я спросила:

— А вы не боитесь убытка?

— Нет! — беспечно ответила Норрит, раскрасневшаяся от торга и выглядевшая необычайно счастливой. — Его не будет!

— Почему так уверены?

— А я читала вашу историю, — и, покосившись на мое удивленное лицо, призналась: — Нашла ее в саду, под окном Вейре. Хотела вернуть вам на Впросонье, но вы упрямая, написали историю заново, поэтому… поэтому будем ее издавать.

— А если не пойдет?

— У отца есть здесь представитель, попрошу его помощи, — улыбнулась она. — Эвиль стыдится моей семьи и моих торгашеских замашек, не понимая, что без них мы бы давно были на мели. Он все-таки талантливый, но… не делец.

— Но у него есть вы!

— Да, осталось только ему еще что-нибудь придумать, а мне перехватить раньше герцога, — она горько усмехнулась. — Зато колокол стал платой за наше понимание.

— Эвиль обязательно придумает что-нибудь еще. У него светлый ум. Однако хватка у герцога, да, крепкая.

— Но теперь мы с Эвилем вместе. И мой отец тоже.

— А всего-то надо было уехать от родителей, — подытожила я.

— Верно. Но я рада, что все так случилось. И благодарна вам, Корфина, за помощь. Без вас герцог бы оставил нас в гостинице Миридра.

— Он не такой бесчувственный, каким кажется… — уличный гам пронзил бой городских часов, и я схватилась за сердце.

— Ой! — за спором время пролетело быстро. Герцог наверняка уже вернулся и, ожидая моего возвращения, мечет молнии.

— Он не бесчувственный, — Норрит толкнула меня локтем, улыбнулась и велела кучеру быстрее мчаться к Веспверкам.