Лилия для Шмеля

Глава 13

Днем Ильнора соизволила поехать на прогулку, а приехала к парикмахеру и модистке, чтобы заказать мне новое платье и привести меня в порядок.

Пока мсье Довте суетился, подбирая, какой же тон мне больше подойдет, я сидела на краешке кресла и растерянно моргала.

— Думали, я скупая, вредная старуха? — улыбнулась графиня, наблюдая за моей реакцией.

— Нет.

— Потребовалось некоторое время, чтобы познакомиться с вами, Корфина. А теперь, когда я узнала вас лучше, когда благодарна вам за приручение моего капризного, избалованного Жужа, с уверенностью скажу, я не жалею, что тогда вмешалась в вашу судьбу. Хотя, признаюсь, поначалу я испытывала сомнения. Увы, но одинокая старость никому не добавляет хороших черт. Мы становимся подозрительными брюзгами, занудами, жалующимися на болезни и одиночество. Но не будем от грустном. Завтра я еду к дочери, возможно, останусь у них погостить. И вы можете прогуляться по Нильду. Уверена, вы навсегда подарите ему свое сердце.

— А Жуж?

— Возьму с собой малыша. Так что отдыхайте. Рекомендую посетить кофейню Эвжера — у него чудные десерты.

У меня не было слов! А еще стало невероятно стыдно, что я тайком подкармливаю Жужа печеньем. Но я ведь правда стараюсь давать ему совсем по чуть-чуть, чтобы не навредить!

Графиня уехала рано утром, еще до того, как я проснулась. А в тихом доме, где с отъездом хозяйки все слуги расслабились, спалось так хорошо и сладко, что проснулась я после обеда.

Потом нежилась в постели, читала, любовалась новым оттенком волос в зеркале. Кажется, мсье Довте назвал его «Сказочной утренней феерией».

Не скажу, что мои обновы роскошные, однако они мне идут и очень поднимают настроение. Теперь, смотря на себя в зеркало, я видела в отражении не мышку, а девушку со светлыми с золотистым оттенком волосами. Вдобавок за время проживания с покровительницей у меня появились щеки, и приятно округлилось лицо. И нежно-голубой цвет нового платья освежал образ.

Нет, я не красавица, все же нос длинноват, черты лица мелковаты, зато у меня есть молодость, жизненный опыт и некоторые знания, почерпнутые из глянцевых журналов. Это тогда, в прошлой жизни, когда я решила, что время мое ушло, я просто просматривала статьи, но в памяти все это отложилось. И теперь, если я подберу румяна, мило улыбнусь, стану пусть не красавицей, но чертовски обаятельной!

С таким оптимистичным настроением я выходила из дома.

Графиня расщедрилась даже на новое пальто и обувь. Я упиралась, доказывая, что с Жужем опасно ходить на каблуках, и тогда она купила мне несколько пар. Вот уж не ожидала!

Собираясь на прогулку по городу, я надела удобную обувь, чтобы много ходить и экономить на извозчиках, но Гевиб Младший приготовил для меня экипаж Ильноры.

— Гевиб, я благодарна вам и графине, но я лучше пройдусь, — смущенно ответила.

Он удивился, ведь дамы предпочитают ходить как можно меньше, и мне пришлось пояснить.

— Ходьба помогает развеяться.

— Если вы не в настроении, позвольте порекомендовать вам прогуляться по набережной. А туда лучше доехать, — он улыбнулся, и я перестала отпираться. Вот уж при внешней схожести Гевибы столь разительно отличаются. Если бы не неоспоримое родство, подумала бы, что они однофамильцы.

Ехать в экипаже одной непривычно. А еще ловила себя на мысли, что нахожусь не на своем месте. Что город любезно встречает карету графини, а из нее выйду я — никому не интересная бесприданница. Однако я старалась гнать такие мысли прочь. В конце концов, увлеклась городом, который действительно прекрасный.

Спустившись на набережную, я огляделась вокруг. В Нильде золотая осень в самом разгаре. Из-за мягкого климата некоторые кусты еще цветут, изумрудные листья изумительно сочетаются с багряной, золотой, оранжевой и даже сине-сиреневой листвой. И эту красоту оттеняла ослепительно-белая, почти воздушная набережная с безбрежной синевой моря.

От восхищения даже позабыла, что я ныне — Корфина. Ощущая себя туристкой, с удовольствием шагала по набережной, рассматривая встречных горожан. Аристократы отличались утонченным вкусом и изысканностью. Состоятельные горожанки — яркими, сочными цветами нарядов. Мимо сновали продавщицы цветов, пахнущих так сладко, что я пожалела, что мне некому их подарить, разносчики сладостей и игрушек, напитков, няни с детьми…

Теперь понимаю графиню. Нильд действительно чудесен. Невозможно не влюбиться в очарование зимней столицы Корвиста, когда в едва забрезжившем сумраке начали загораться фонари. Их теплый цвет отражался на белом мраморе набережной, засияли спрятанные в листве гирлянды. В темной воде мерцало отражение города…

Я шла и улыбалась. Сказочный вечер окрылял. Казалось, что у меня выросли настоящие крылья. Что я не попаданка, а настоящая жительница этого мира, проснувшаяся после долгого сна и оказавшаяся дома.

Жадно вглядываясь в новый мир, я шла вперед, пока у одного из заведений с большими яркими окнами не вышла пара.

Их невозможно было не заметить: высокий мужчина с дорогой тростью гордо вышагивал, ведя под руку изумительную красавицу. Она звонко смеялась, и именно ее мелодичный смех привлек мое внимание. Любуясь ими, я невольно замедлила шаг.

«Ой! — кольнула сердце догадка. — Это же герцог!»

Волшебный сумрак сказочного города, как и прелестная спутница изменили его. Ушло недовольное выражение с холеного, идеального лица. Он слушал ее и улыбался. Вот наклонился к ней, что-то прошептал, и она снова рассмеялась.

От красавицы было не оторвать взгляда. Все в ней хорошо и идеально: улыбка, осанка, одежда, подобранная с особенным вкусом. Даже поворот головы у нее царственный.

Я не завистлива по натуре, но эту женщину боги наделили всем самым лучшим, и спутник у нее был под стать.

Вид перекрыл дорогой экипаж, подъехавший к паре. И вот — прошел миг, и они уехали, забрав с собой мою радость и душевное равновесие.

Что ни говори, но герцог красавец. Больно царапала разница в отношении к этой красотке и ко мне, когда он брезгливо смотрел и даже не пожелал выслушать.

«Кому-то все, а кому-то ничего, — расстроилась я, отвернулась к морю и вцепилась пальцами в холодные мраморные перила набережной. — Но я не одна такая. Не всем же быть красавицами. Жива, здорова, есть работа — а значит, прорвусь. И вообще, такие красавцы — кобели. Еще и избалованные. Так что посмотрела и будет. Такого только в шкафу держать, иногда доставать, любоваться и снова прятать. Нет, мое счастье будет не таким».

«А жаль…» — отозвалось эхом в сердце. Герцог Веспверк невероятно красив. И как я ни пыталась сохранять гордость и достоинство, его красота притягивала.

В особняк я возвращалась в подавленном настроении. К чему все это, если мне никогда не быть, как она.

«Ну и пусть! У каждого своя судьба!» — для успокоения упрямо твердила себе, но в зеркало смотреть избегала. И спать легла рано.

Сон не шел. Я вертелась, обдумывала свое прошлое, настоящее, рисовала будущее. Но почему-то мое счастливое будущее, даже самое радужное, меркло, стоило вспомнить о герцоге и его спутнице. Вопреки всему к его насмешливым, чувственным губам хотелось прикоснуться, ощутить, насколько они мягкие. Но стоило представить меня с ним рядом, понимала, что ему не пара.

Я злилась на себя, вертелась, твердила, что не в красоте счастье, но если бы можно было что-то обменять на красоту его спутницы, я бы рискнула.

Утром я стыдилась своих ночных мыслей.

Мне подарили новую жизнь, молодость, пусть в другом теле, а я все недовольна! Неблагодарная. А если бы попала в тело старой немощной старухи-попрошайки?

Искренне попросив у неба, мироздания и всех известных мне богов прощение за дурные мысли, я обещала себе избавить от зависти и уныния.

И весь день провела в библиотеке. Надо как-то устраиваться в этом мире. Я должна что-то придумать, чтобы наладить свою жизнь. Не собираюсь же быть приживалкой графини или выйти замуж за старика? Нет! Я обязательно найду свое место в жизни. Клянусь!

Если бы не возвращение Ильноры, моя хандра затянулась бы. Легкая на подъем графиня, как только вошла — сразу огорошила:

— Корфина! Собирайтесь! Мы едем в операторию!

— Сегодня?! — встрепенулась я.

— Я не понимаю, кто из нас старуха: я или вы? — нахмурилась она. — Поторопись, или опоздаем!

Уже через полчаса мы несись в операторию. Графиня рассматривала меня и хмурилась:

— Корфина! Что за вид? Будто я везу вас на похороны!

Я попыталась улыбнуться.

— Ну, вот, будто я вас обижаю, — расстроилась она.

— Я не люблю скопления людей, — солгала. Нормально я себя чувствую в толпе, но не люблю скопления напыщенных людей, считающих себя лучше других и встречающих по одежке и титулам.

— Вы не можете всю жизнь просидеть взаперти, — напомнила Ильнора.

— Угу, — грустно кивнула я и приготовилась предстать перед высшим светом, собравшимся на новинку сезона, где должны были блистать дебютантки.

У парадного крыльца оператории толпились кареты. И пока мы дожидались очереди, я успела рассмотреть нарядных гостей, особенно женщин — надевших самые лучшие украшения, игравшие бликами под ярким светом фонарей.

— Ну, наденете браслет? — обратилась Ильнора. Перед выходом из дома она предлагала поделиться украшениями, но я отказалась. Стоит нечаянно обронить такую «безделушку» и ни в жизнь не расплачусь.

— Нет.

— Вот упрямица, — вздохнула она. — Надо же быть хитрее.

— Не хочу.

Наша карета как раз подъехала к ступеням оператории, лакей открыл дверь, и я, тяжко вздохнув, предстала перед зрителями.

Мы поднялись по ступеням, вошли в нарядный вестибюль, наполненный людьми, и мне стало страшно.

Ильнору обступили знакомые, любезно заглядывающие ей в глаза, целовали руки, а меня не замечали, будто я была не чем иным, как шлейфом ее юбки.

Увы, высший свет везде одинаков. Если ты беден и некрасив — никому не интересен. К своему положению я относилась по-философски, быстро взяла себя в руки и старалась держаться с достоинством вопреки всем косым взглядам.

Однако Ильнора принципиально держалась за мою руку и представляла всем и каждому, не оставляя меня ни на минуту одной.

Поскольку приехали мы впритык, то уже скоро сидели в ложе. Оказавшись с графиней наедине — я смогла расслабиться, тем более что декорации на сцене потрясающие. Голоса певцов на любителя, но неожиданно мне понравилось.

Особенно когда благодаря артефактам из россыпи золотых искр, посыпавшихся с потолка, на сцене появился «лесной дух». И голос у певца приятный. Я так увлеклась, что позабыла обо всем. Мужские голоса мне нравились больше женских, и видимо графине тоже, потому что когда запела певица, она попросила:

— Корфина, жаль отвлекать вас, но не могли бы вы принести мне шаль.

— Конечно, — я не задумываясь поднялась и поспешила к гардеробу. Пока торопливо спускалась по ступеням, все равно улавливала музыку и пение.

В гардеробе без проблем забрала шаль Ильноры и поспешила обратно. Но на одном из этажей услышала смех и гогот. Кто-то спускался вниз. Чтобы избежать неприятностей, я не мешкая отбежала к окну и спряталась за шторой.

И как раз вовремя. Из-за поворота появилась компания франтоватых молодых людей, беседующих чересчур громко для приличного места:

— …Видели, с каким выражением она ходит. Уверен, молитвенник у нее под подушкой. Она из тех дурочек, что зачитывается романами!

— Саил, подыграй ей! Первый плод — сладок.

— Не интересуюсь воронами. Только голубками…

Я нутром почувствовала, что речь обо мне. Это же мое прозвище «Ворона»!

— У нее и за душой ничего нет. Так что отдаю честь первым отворить ворота тебе…

Смеявшиеся молодчики ушли, а я все еще продолжала прятаться.

«Что ж, это мир расчета, — попыталась отстраниться от ситуации. — Корфина испугалась бы, а я… я не кисейная барышня, что-нибудь придумаю».

В ложу я вернулась улыбчивой, чтобы не показать истинных чувств, однако графиню не проведешь.

— Как ни улыбайся, а глаза у тебя грустные, — произнесла она, не глядя на меня.

— Непривычно в новом месте.

Ильнора вздохнула, но лезть в душу не стала.

Оставшееся время в оператории я раздумывала: чем смогу заработать себе на жизнь. Выходить замуж за старика только ради содержания — ну уж нет, увольте! Оглядывала посетителей оперы и перебирала варианты: визажист, помощник в обретении стройной упругой фигуры? Преподавание йоги? Придумывать новые фасоны? Кажется, все это вздор!

Вернувшись домой я прямиком направилась к Гевибу Младшему, чтобы попросить разрешения пользоваться библиотекой.

— Конечно, баронесса, — удивленно ответил он. — Вы гостья дома, вам оказано доверие, поэтому можете читать все, что найдете.

— А… а… — я поняла, что жаловаться сыну на отца очень глупо, и закрыла рот, на что Гевиб Младший кивнул смущенно: — Понимаю.

Получив разрешение, я сразу направилась в библиотеку. Не знаю, что я в здешней найду, но сгодится все что угодно.