Лилия для Шмеля

Глава 28

Как любой женщине, мне хотелось, чтобы Освальд проявил волнение о моем здоровье, тем более что пострадала я из-за него. А еще, чтобы открылась дверь, и, влетев, он торжественно заявил: «Я нашел его!»

Но дверь если и распахивалась, то только впуская и выпуская Мигрит, которую я отправила разузнать обстановку.

Гуляла она недолго. Уже скоро вернулась и затараторила возмущенно:

— Ваша Милость. Мне запретили ходить по дому! Мерзкий служака хозяйничает, как у себя, всех застращал. Гизо говорит, что он из королевских ищеек! Неужели Его Светлость обокрали во время праздника?

— Не знаю, Мигрит, — я решила хранить тайну. — Мне бы с герцогом поговорить.

— Вся прислуга запугана: сидят по комнаткам и боятся нос высунуть. Я, конечно, мало чего видела, но уверена: герцог лютует. Не знаете почему? — и посмотрела на меня испытывающе.

Конечно, так я болтушке и выложу тайны.

— Откуда же мне знать, — вздохнула. — Расскажи о том типе — ищейке.

— От его неприятного взгляда душа уходит в пятки. То-то те, кому разрешили выполнять работу, боязливо жмутся к стенам и не понимают, что на герцога нашло. Вызывает всех к себе в кабинет и о чем-то долго допрашивает. Ваша Милость, — Мигрит сложила ладони на груди, — поправляйтесь скорее и поедем домой. Там лучше!

— Ты-то чего боишься?

— Неприятно от косых взглядов, будто я не такая же служанка приличных господ, а поберушка какая-то!

— Тоже хочу домой. Надеюсь, скоро вернемся, — обнадежила служанку.

По-правде, я тоже надеялась, что уже вечером буду у Ильноры, но герцог не только не спешил меня отпускать, но и позабыл о моем существовании, хотя этикет предписывал быть внимательным к гостям.

Пусть покои богатые, светлые, и ни в чем я не нуждалась, однако чувствую себя запертой в клетке. Еще и скучающая служанка изводит глупой болтовней. Поэтому я решила во что бы то ни стало скорее вернуться домой.

— Мигрит, мне есть во что одеться?

— Да!

Скажи она «нет», это ничего бы не изменило — в простыне дошла Веспверка. Но хорошо, что на такие меры идти не пришлось.

Голова кружилась, и из покоев я вышла медленно, стараясь не делать резких движений.

— Ваша Милость, — Гизо, стороживший вход, внимательно оглядел меня. — Вам бы не соваться под горячую руку. Герцог-то не в духе.

— Ничего, Гизо, переживу, — ответила ему и побрела вперед, подгоняемая упрямством.

Пустующий особняк, и в правду, будто вымер. Ни один человек не встретился по пути, пока шла до белой резной двери кабинета.

Уткнувшись после поворота в нее, постучалась — тишина. Снова постучала…

Так и не дождавшись ответа, ушла бы, если бы мне не почудился шорох. На свой страх и риск повернула ручку, медленно отворила дверь, заглянула в кабинет — и нарвалась на неприятный, цепкий взгляд некрасивого худощавого мужчины. Он впервые видел меня, а уже оценивал на возможную виновность.

— А вот и баронесса! — заплетающимся языком сообщил герцог. Грохотнуло кресло — это он попытался встать, но не удержал равновесие и плюхнулся обратно. Зато его гость умерил свой пыл сыщика: встал и учтиво поклонился.

— Жеронд Твипард, — представился мужчина сорока лет низким, скрипучим голосом.

Я ответила вежливым полупоклоном и от слабости едва не упала. Зато ощутила крепкую хватку худых длинных пальцев на предплечье.

— Не стоило вставать с постели, — гость внешностью походил на жердь, однако его худоба и анемичность явно обманчивы. Он скорее жилистый и скрытный. А серые, бесцветные глаза и светлые волосы делали его совсем блеклым. Мимо такого пройдешь и не заметишь.

— Не утерпела, — не стала юлить.

— Жаждете услышать результаты? — Веспверк все-таки встал и теперь стоял, спрятав руки за спиной. Выглядел он помятым, нетрезвым, уставшим, но больше всего его состояние передали глаза: взволнованные, колючие, расстроенные, что заставило меня заволноваться.

— Да, если они есть.

Вместо ответа герцог отхлебнул вина. Прямо из бутылки. И только сейчас я заметила, что в кабинете не прибрано. И на столе, кроме бутылок ничего нет.

«Не к добру», — догадалась.

— Какими бы они ни были, я готова услышать их, — произнесла решительно, хотя сердце неровно трепыхалось.

— Почему вы уверены, что они безрадостные? — тут же придрался Жеронд.

— Не вижу болтающегося трупа на люстре, — дерзко ответила я. Вот же тип — каждого подозревает.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся герцог невесело. — И в этом вся баронесса Мальбуэр. — Неровными шагами дошел до стула, на котором еще недавно сидел гость и указал рукой, приглашая меня сесть. Своему знакомому же он кивнул в угол.

— Жеронд, не юная прелестница.

Тот спокойно, без лишнего слова приволок из угла еще один стул и сел рядом. И теперь я сидела под взглядами двух ершистых мужчин, чувствуя себя мухой, попавшей в паутину — до того в комнате сложилась тягостная атмосфера.

— Вы, баронесса, пришли не вовремя. Но не предложить вам вина — грубость. Желаете? — гость фамильярно поднял бутылку вина над столом, приглашая присоединиться к их компании.

— А есть что праздновать?

— Если только смерть одной из служанок, — ответил герцог. — Внезапно она пропала, и вот ее труп вынесло на берег Сеары. Утопла, бедняжка, — и недобро осклабился. Если бы не отчетливые досада и ярость в его гримасе, я бы подумала, что он лично утопил злодейку.

— И давно она у вас работала?

— Почти пять лет, — ответил Веспверк нарочито небрежно.

— Думаете, это она? Или стечение обстоятельств?

— А вы что думаете, баронесса, — обратился ко мне гость.

— Мое мнение имеет значение?

— Возможно, — уклончиво ответил тип и протянул фужер, наполненный багровым вином. Быстро он сориентировался.

Я взяла его и принялась греть ладонями. Все-таки иного конца ожидала: справедливого наказания отравителя, а не новых путанных головоломок. Даже разнервничалась.

— Мы слушаем, — напомнил Жеронд. — Иногда женщины замечают мелочи интуитивно.

— У меня плохая интуиция, — кисло парировала. — Но если исходить, что причина приступов в отравлении, то… срок службы утонувшей служанки и время с начала первого приступа… — Я осторожно подбирала слова под угрюмым взглядом Веспверка. — Не сходятся. Но…

— М?

Поведение сыщика на грани такта уже не удивляло. Я интуитивно догадывалась, что он намеренно ведет себя так, изучая мою реакцию. Поэтому сосредоточилась на догадках.

— Либо это не она. Либо она что-то знала об отравителе, и от нее избавились. Либо отравителей было несколько, — заметив, как мужчины переглянулись, я поспешила уточнить: — Это, конечно, бред…

— А, может, и не бред, — возразил Жеронд. И теперь я увидела его совсем другим: опасный мужчина, умный, наблюдательный, с проницательным взглядом, но от такого лучше держаться подальше.

— А есть другие подозреваемые? — я все еще надеялась, что дело удастся быстро распутать.

— Полный дом! — прошипел Веспверк отчаянно.

— А как же Вейре? — спохватилась я. Мы тут сидим, а он совсем один?!

— Он в надежном месте.

— Хорошо, — выдохнула с облегчением. От волнения сделала глоток вина, и терпкая густая жидкость опалила небо.

Среди двух мужчин, я чувствовала себя лишней. Хотела извиниться за бестактное вторжение и уйти, но Жеронд первым произнес.

— Принесу еще, — и ушел, оставив нас с герцогом наедине.

Теперь сбегать глупо. Сидеть в тишине тоже.

— Не отчаивайтесь и не изводите себя. Главное, что у Вейре есть вы. Он сейчас нуждается в вас, как никогда прежде, — заговорила я, желая приободрить Веспверка, однако моя благая цель разбилась о его едкую ухмылку. — Простите, что влезла не свое дело. — Встала, чтобы уйти, и он иронично спросил:

— Уже убегаете?

— Вижу, вы хотите побыть один.

— Если уж пришли — оставайтесь, — Освальд встал, обошел стол и приблизился ко мне вплотную. — Вы же жаждете утешить несчастного.

— Мне ничего человеческого не чуждо, — стараясь держаться достойно, ответила я. — Однако благое намерение разбилось о вашу злость и циничность.

— А вы, значит, трепетный ангел?

— Вы пьяны и расстроены, поэтому давайте забудем, что наговорили друг другу, — шагнула к двери, но Освальд одним большим шагом преградил дорогу. И так резко, что я наткнулась на него.

— Ну, же, Корфина! — от его дыхания выбившиеся из прически волоски щекотали кожу, что добавляло моменту интимности. — Признайтесь! Вы столь терпеливы к Вейре, потому что неравнодушны ко мне. И, как умная девочка, решили зайти с другой стороны — до чего не додумалась Вильдия!

— Вы пьяны!

— Разве это не правда? — он опустил руки на мои плечи, заставляя поднять на него глаза. — Одинокий Вейре, вы его ангел — все сахарно, идеально, как фигурки на торте.

— Перестаньте!

Однако Веспверк не унимался.

— Почему же? Вас можно поздравить: младший Веспверк вам уже ответил взаимностью!

— Уверяю, ваша взаимность мне не нужна, поэтому возьмите себя в руки, перестаньте истерить и идите искать тех, кто заслуживает кары! — я повела плечами и стряхнула руки Освальда. — И не разочаровывайте меня.

Наконец я добралась до двери, но когда открыла ее — на пороге кабинета наткнулась на Жеронда. Не говоря ни слова, мужчина отодвинулся и позволил мне пройти.

Вернулась в комнату я в расстроенных чувствах. Не такого поведения я ожидала от Освальда, хотя понимаю его состояние. Но нашел время для издевки и выяснения отношений. Зато новость, что Вейре в безопасном месте несказанно радовала.

Вечером, когда я уже почти засыпала после освежающей ванны, в комнату вошел Веспверк: тщательно выбритый, причесанный и сейчас совсем не похожий на себя прежнего.

— Прошу прошения за все мои слова, — обратился он уверенно. — Уверяю, это было необходимо для принятия решения. Я мог вам показаться слабым, но когда не можешь никому доверять, все средства хороши, чтобы испытать человека.

— Неужели вы довольны испытанием? — грустно усмехнулась я, платя Веспверку той же язвительной монетой, которую он щедро отсыпал днем. — Вы же считаете меня вздорной, не способной дать Вейре ничего хорошего.

— Дайте ему любви — той, что ему так не хватает, все остальное я смогу сам дать с лихвой. Как и обеспечить ваше будущее. Ваши услуги будут щедро вознаграждены. Весьма щедро, однако вам придется пожертвовать репутацией, — почему-то серьезный тон Освальда больше злил, чем пугал. Возможно, я устала бояться, поэтому показала зубки.

— А без этого никак?

На что Веспверк снисходительно объяснил:

— Я решил увезти Вейре из Нильда. Вы поедете с нами, поэтому слухи неминуемо поползут.

— А Вильдия?

— Графиня Зоако более в мой дом не вхожа, как и многие другие, — Освальд чувственно улыбнулся. Заманчиво, но… не пошел бы он на фиг!

— Я поеду с вами, но ваши штучки, усмешки и другие выходки, вплоть до проверки, впредь оставьте при себе.

Его глаза сверкнули.

— Хорошо, — покивал он. — Тогда готовьтесь: рано утром мы уезжаем.

— А графиня?

— Тетушка отнесется с пониманием. Кроме того, теперь я ваш единственный наниматель, — и ушел, оставив меня огорошенной.