Лилия для Шмеля

Глава 24

Сразу убежала в ванную комнату. Чтобы успокоиться и привести себя в порядок, умылась холодной водой, поправила волосы. Пока занималась собой, невольно обдумывала слова Веспверка. Пожалуй, впервые он рассуждал верно, а я показала себя с худшей стороны. И как не неприятно сравнение с Вильдией, но отчасти я вела себя так же некрасиво. Леди не должны вести себя подобным образом.

— Баронесса? — при моем появлении, девочка, чистившая паркет в коридоре, поднялась с колен и поклонилась.

— Герцог уже уехал?

— Нет, Ваша Милость. Он еще в библиотеке.

Я через силу улыбнулась служанке и направилась к Веспверку.

Успокоившись, я корила себя за несдержанность и истеричность. Да и вела себя не по рангу. А ведь Веспверк прав, одной слухи мне не опровергнуть, поэтому, набравшись мужества, открыла дверь библиотеки и вошла.

Он сидел за моим столом и читал черновики. При моем появлении поднял голову. Вид у него был уставший. Кажется, я тоже потрепала герцогу нервы.

— Простите, — заговорила первой. — Волнение последних дней сказалось на моем самочувствии. И ваш костюм я испачкала нечаянно, — спрятала руки за спиной. Веспверк молчал, и я продолжила: — На ваше предложение я не могу согласиться по нескольким причинам.

Первая в том, что странным образом у нас с вами не выходит нормального общения. Поэтому даже если я, невзирая на множество вопросов, соглашусь на ваше предложение, уже через несколько дней вы выставите меня за ворота, как неподходящую, легкомысленную особу, развлекающую Вейре шитьем игрушек из чулок.

Еще одна причина: я не хочу, чтобы мой душевный порыв стал обязанностью. Кроме того, не уверена, что смогу быть хорошей гувернанткой.

А Вейре мне очень и очень жаль, но я не знаю, как иначе разрешить возникшие проблемы, — покосилась на куст в разбитом горшке, на герцога, смотревшего на меня с непроницаемым лицом.

— Еще раз прошу прощения, что все так случилось. Я не со зла и совсем не пыталась привязывать к себе Вейре.

— Если это все не со зла, страшно подумать, что вы можете сделать в порыве злости.

— Видите, мы снова начинаем ссориться, — вздохнула я, сожалея, что при всем желании у нас с герцогом не получается разговор.

— Не только я вас не понимаю. Вы меня тоже. Я приехал не ссориться, а наоборот, предложить единственный возможный вариант для спасения вашей репутации. Вы пока еще не знаете того, что знаю я, поэтому не понимаете всю опасность сложившейся ситуации.

— Понимаю.

— Нет!

— Быть может, тогда вы расскажете мне, чтобы я лучше понимала вас?

— Боюсь, услышав новости, вы снова впадете в панику. Женщинам это свойственно.

— И все же?

— Боюсь, Корфина, иного выхода, как согласиться на мои условия, у вас нет. И согласиться придется сегодня, потому что завтра будет поздно.

— Я не понимаю!

— Я сам поступил опрометчиво. Желая помочь Вейре, я звал вас каждый раз, когда Вейре просил. А потом все сложилось так, что Вильдия в порыве ревности явилась на праздник, у Вейре случилась истерика, и произошло то, что произошло, — он явно намекал на наше случайное объятие. — К сожалению, цирковая труппа увидела то, что не предназначалось для их глаз. Так вот завтра выйдет статья про тот случай… — он обжег меня взглядом.

— Но… но… — я стала задыхаться.

— В это поверят, потому что после выходки Вильдии я оказался от визита с ней к общей знакомой, что послужит еще одним доказательством наших с вами отношений…

Меня затрясло. На ватных ногах я дошла до кресла и упала в него.

— И что делать? — посмотрела на Веспверка с надеждой.

— Если только хоть как-то объяснить ваше присутствие в моем доме, а мне вновь наладить отношения с Вильдией, — растянул он губы в безрадостной улыбке. Что-то не горит желанием налаживать отношения с красоткой.

Я сцепила пальцы и попыталась сдержать слезы.

— И пока я буду с ней, с Вейре будете вы. А чтобы избежать еще слухов, вечером будете возвращаться к графине, приезжать утром.

— Думаете, это поможет?

— Даже не знаю. Ведь по слухам я уже соблазнил вас.

За дверью послышался грохот падающего тела.

— То был несчастливый день, когда я встретил вас! — выдохнул герцог и поспешил к графине на помощь.

Обморок Ильноры объясним. В здешнем почти викторианском обществе требования к женщинам суровые. После такого позора мне разве только что уехать в провинцию и жить под вымышленным именем, как простолюдинка. Однако стоило осознать, что это тоже выход, я как-то успокоилась и перестала нервничать.

— Странно, что вы не упали в обморок, — Веспверк задумчиво оглядел меня, не забывая обмахивать салфеткой тетушку, до сих пор лежавшую на софе в полуобморочном состоянии.

— Боюсь, новость еще скажется на мне: не обмороком, так истерикой, — вздохнула я горестно и даже всхлипнула, чтобы не вызывать подозрений своей странной для порядочной девушки реакцией.

— Сейчас не время слез и обмороков. Приводите себя в порядок, и отправимся за Вейре — купим ему какую-нибудь зверушку. И только попробуйте намекнуть на крысу! — грозно взглянул Веспверк.

— Почему? У меня была в детстве. Милые зверушки… ручные… — красивое лицо герцога брезгливо скривилось, и я замолчала.

— Ручную змею не хотите?

— Нет.

Только измученный стон Ильноры остановил герцога от колкостей.

— Освальд! Это позор! — простонала графиня и часто заморгала. — Боюсь, уже ничего не изменить! — Еще немного, и моя попечительница зарыдает в голос. Вдобавок Веспверк нахмурился, сморщив лоб.

— Верно, — кивнул он, напугав меня до лихорадочного озноба. Я, конечно, проживу и простолюдинкой, однако жаль терять все, чего достигла. Бог весть какие достижения, однако работа не пыльная, попечительница мировая, и не приходится вкалывать в поте лица. Еще и маленький дружок есть. Искренняя досада отразилась на моем лице. Ее заметил Веспверк и произнес, не сводя с меня глаз: — Без Вильдии не обойтись. Нужно с ней как можно скорее встретиться.

— Зачем?! — воскликнули мы с Ильнорой почти в раз.

— Вряд ли невеста и… — герцог смерил меня ехидным взглядом, — любовница сядут в один экипаж. На этом можно сыграть.

— Но… это же… — я не находила слов. Это слишком дерзко, отчаянно и…, пожалуй, тонко. Однако обращаться за помощью к этой дряни — нет!

— Вам не нравится способ? — самоуверенный Веспверк окончательно решил, что я влюблена в него, и растянул губы в усмешке довольного котища, сожравшего кринку сметаны. — Другого нет. Поэтому запаситесь терпением и выдержкой.

«Вот это самомнение!» — разъярилась я, с трудом сдерживаясь, чтобы не сообщить напыщенному павлину, что он кретин. Однако Веспверк оказался еще дурнее, чем думала. Мою злость он спутал со смущением и принялся покровительственно отчитывать меня:

— Вильдия — моя давняя знакомая. Она была лучшей подругой моей жены, — рассказывая, он тщательно отслеживал каждую мою эмоцию. — Наше близкое знакомство породило слухи, что она моя невеста, однако это не так.

— А разве ее не заботит репутация?

Герцог не ответил, и тогда я еще спросила:

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Чтобы избежать недопонимания, — заметив, что я отмерла, Веспверк растянул губы в лучезарной улыбке.

Блин! Неужели на моем лице отразилась радость?! Нет, новость, конечно, отличная, но я радуюсь исключительно за Вейре. Наверно…

— Мне это не интересно! — резко заявила, задирая нос. Таким образом пыталась скрыть неловкость, но мои слова окончательно развеселила герцога.

— Зато это поможет вам проявлять выдержку на совместной прогулке. К сожалению, без помощи моей невесты, — он намеренно выделил фразу, — нам не обойтись, и вашу репутацию не спасти. Поэтому надевайте самое невзрачное платье, шляпку и поехали. И еще я рекомендовал бы вам выпить успокоительного. На всякий случай.

— И много предвидится этих случаев? — поинтересовалась я настороженно. Не думаю, что Вильдия жаждет спасать мою репутацию, тем более она тоже подозревала, что я покушаюсь на ее жениха.

— Кто знает.

— А как же графиня? — мне не позволяла совесть оставить попечительницу в таком нервозном состоянии.

— Ступайте, Корфина… — слабым голосом разрешила Ильнора. — Ступайте…

На нее было жалко смотреть. Она будто вмиг постарела, и теперь на меня смотрела не чинная графиня, а расстроенная старушка, корившая себя за разразившийся скандал.

— Скорее, — потребовал герцог. Графиня кивнула, и я побежала собираться.

Пока Мигрит срочно разглаживала самое первое платье, подаренное Ильнорой, я торопливо укладывала волосы. За эти делом меня и застала графиня, лично пожаловавшая в мою комнату.

— Скорее — не значит небрежно, — пожурила она меня и указала на стульчик. Когда я села, Ильнора достала из моего пучка шпильки, распустила волосы и принялась переделывать прическу. — Ты должна выглядеть строго, степенно, как настоящая гувернантка…

Влетевшая в комнату Мигрит, замерла на пороге, удивленная тем, что сама графиня помогает мне приводить собираться.

— Ступай, мы сами справимся, — отпустила Ильнора служанку и продолжила наш разговор.

— Корфина, отпуская тебя к Вейре, я не скрывала от подруг цель твоих поездок. Тем более доктор Кратье, пользующийся уважением, нескольким из них подтвердил твое особенное влияние на мальчика. Однако обществу трудно поверить, что юное создание может справиться с тем, с чем не смогли справиться другие, более опытные люди, — сетовала она, глубоко вздыхая. — Думаю, тебе чувства к Освальду приписывают те, кто завидует, что некой никому не известной Корфине повезло больше, чем им. Зависть всегда толкала людей на подлости.

По всему виду графини читалось, что она очень переживает из-за случившегося.

— Не переживайте, — мягко улыбнулась я и коснулась ее теплой руки. — Как будет. В худшем случае перееду в провинцию и стану простой горожанкой.

— Что?!

— А у меня все равно бумаг, подтверждающих, что я Мальбуер, нет. Они все у матушки, так что… — грустно улыбнулась. — Я ничего не теряю.

— Глупости! Уверена, Освальд сделает все, чтобы прекратить слухи!

Мне бы уверенность Ильноры в ее племяннике.

— Надеюсь, — прошептала я, рассматривая свое отражение. Вот теперь я точно Ворона!

Графиня проводила меня до крыльца, где стояла карета ее племянника. А когда я собиралась сесть — протянула флакон с успокоительной солью.

— Держитесь, Корфина! — пожелала с надеждой и махнула вслед рукой.

До дома Вильдии мы с герцогом ехали в молчании. Он смотрел в окно, я уткнулась носом в бутылек с лавандовой солью.

— У вас нос покраснеет, если продолжите столь настойчиво совать его в склянку, — пробурчал Веспверк. — Перестаньте нервничать и изобразите радость.

Не знаю, я ли раздражаю его, или он тоже волнуется, но чувствую себя несчастной, ущербной и совершенно невезучей.

Когда карета остановилась, герцог, не дожидаясь лакея, сам открыл дверцу.

— Ждите здесь, — пригвоздил меня к сидению пристальным взглядом исподлобья.

Можно подумать, я собиралась пойти с ним!

Пока ждала сладкую парочку, пыталась успокоиться, рассматривала помпезный, с башенками и вычурной резьбой особняк Вильдии, и морально готовилась к неприятнейшей встрече.

Уже скоро счастливая Вильдия, как всегда красивая и изящная, появилась на крыльце под руку с Веспверком. Влюбленными глазами она смотрела на спутника и заливисто смеялась, пока не дошла до кареты. Но стоило ей заметить меня — ее идеально-кукольное лицо исказила злость.

— Освальд, это обязательно? — спросила она небрежно, кривя рот, будто я человек второго сорта, с которым ехать в одной карете — оскорбление.

— Нет, — невозмутимо, с улыбкой обаятельного мерзавца ответил герцог, — но тогда из гувернантки молва превратит баронессу в вашу соперницу.

Вильдия едва не поперхнулась. Позеленела, обдала меня подозрительно-оценивающим взглядом, кричащим, что я ей не ровня, и выплюнула сквозь зубы:

— Хорошо, но потом мы поедем к Эранжу.

— Как скажешь, милая, — Веспверк поднес руку Вильдии к губам и проложил дорожку трепетных поцелуев к запястью. — О, узнаю этот запах!

Если бы не краткий экскурс Веспверка — я так и думала бы, что между ними любовь. Но даже зная, что он не считает ее невестой, мне неприятно наблюдать за ними. Я старалась не замечать их, но уши не заткнешь.

Вильдия кокетничала, заливалась смехом, а обращаясь к герцогу, меняла голос на медово-приторный. Веспверк не переставая шутил и был очень приятным, галантным собеседником.

Я же смотрела в окно и боролась с обидой, камнем застрявшей в груди.

Со мной — так он не церемонится, выплескивает раздражение и недовольство, а с хамкой Вильдией — прямо душка, что хочется удавить его подушкой.

Дорога до Имперской улицы, где располагались известные магазины и мастерские, показалась мне изнурительной и долгой.

Когда доехали, Веспверк помог спуститься Вильдии, потом мне… и тут же вокруг нас начали замедлять ход зеваки.

— Герцог? — остановилась солидная дама в шляпке с белоснежным пером. — Вы не перестаете удивлять нас! — Улыбается, а сама так и таращится то на сияющую Вильдию, стоящую с герцогом под руку, то на меня.

— Чем? — улыбнулся он.

— Кажется, мы не представлены с вашей скромной спутницей.

— Мы с Освальдом хотим подобрать Вейре подарок, а чтобы выбрать подходящий, взяли с собой гувернантку, — надменно сообщила Вильдия, победоносно поглядывая на даму.

— Неужели?! — навострила уши та.

Таких знакомых по дороге в мастерскую мы встретили больше десятка. Они приветливо улыбались, мило общались, но уничижительные взгляды, что бросали на меня, снова доказывали, что в высшем обществе — сборище чванливых аристократов — нет места доверию, искренности и человечности.

От кареты до мастерской кукольника Ригида — рукой подать, а я уже устала и хочу сбежать. Невыносимо мучительно смотреть на широкую спину Веспверка и, державшуюся за его колоть, нарядную Вильдию. Я же, безмолвная тень, шла за ними, как Пятница за белыми господами, и не знала, кого ненавижу больше: его или ее? Или обоих сразу?

Наконец, мы добрались до большой витрины, украшенной яркой вывеской и разнообразными игрушками: механической собакой, разевающей рот; большой, моргающей куклой в коляске с резными колесами; лошадкой-качалкой; конечно же, солдатиками; кукольным домиком и многим другим.

Если бы не ненавистная компания, я бы разинув рот приникла к витрине и любовалась ею, наслаждаясь тем самым ощущением из детства, когда ждешь сказки, когда разбегаются глаза, и не можешь остановиться и выбрать… Но снова ощущение праздника убила Вильдия.

— Освальд! Смотри, какая красивая… — заканючила она, тыкая пальцем в высокий стеллаж.

Я искоса глянула — что же ее заинтересовало? Оказалось, что черноволосая кукла, в кружевном платье и зонтиком, очень похожая на ее саму.

— У Вейре есть кукла? Я хочу подарить ее! Он будет смотреть на нее и привыкать ко мне…

Веспверк стоял, улыбался и кивал, хотя я точно знаю: в здравом уме он ни за что не купит Вейре девчачьи игрушки — так горит желанием воспитать сына настоящим мужчиной. Однако…

— Берем эту красавицу! — сообщил герцог мастеру.

«С дуба рухнули?! Вейре она зачем?» — мне хотелось куклой стукнуть эгоистичную Вильдию по темечку. Чтобы не показывать раздражения, отвернулась и… — в зеркальной витрине встретилась взглядом с Веспверком…

Пойманная с поличным на искренних чувствах, я покраснела, смутилась и, прежде чем успела отвести взгляд — он успел нахально подмигнуть мне.

— Освальд, все? — Вильдии не терпелось избавиться от меня. — Тогда пусть она возвращается без нас.

Веспверк с коробкой подмышкой помог нам выйти из мастерской, однако сразу к карете не направился. Остановился на краю проспекта и поднял руку, подзывая извозчика.

Вильдия непонимающе уставилась на него, но он делал вид, что не замечает ее раздражения.

К состоятельному клиенту возницы рванули наперебой. Как только первый остановился, Веспверк не торгуясь вручил тому деньги, повернулся ко мне и произнес:

— Так будет спокойнее. С вас же станет пешком пойти, — он как всегда ерничал, но сейчас мне показалось, что в его насмешке проскользнула тоска. Или показалось?

Я промолчала. Возничий тем временем торопливо открыл дверцу и помог мне сесть.

Лишь когда двуколка тронулась, герцог повел Вильдию к карете.

В особняк графини я вернулась вымотанная и морально, и физически, зато моя репутация спасена. Потому что каждый в Нильде знает, что такая стерва, как Вильдия, настоящей сопернице волосы повыдирает, и уж точно не поедет с ней выбирать подарок ребенку.

Однако занозой колола мысль: Веспверк намеренно показал обществу разницу между мной и красоткой, словно убеждая людей, что я его невесте в подметки не гожусь. Понимаю, это для моей же репутации, но как же больно и унизительно.

Ценю, что он сделал для меня сегодня, однако ненавижу его.