Лилия для Шмеля

Глава 32

Есть провизию, преподнесенную перед отлетом миридирскими чиновниками, Веспверк отказался, раздав ее экипажу паритума — и сутки мы питались купленной на прогулке выпечкой. Зато Вейре, ненавидевший овощи, искренне радовался новому меню.

Также неудобство доставлял сон в полусидящем состоянии, но мне все равно грех жаловаться. Зато Веспверкам, привыкшим к большим комнатам, приходилось туго.

Чтобы отвлечь Вейре, герцог читал вслух. Для этого он купил дорогущую красочную книгу с картинками, но малыш, то и дело, поглядывал на меня, глазенками умоляя рассказать ту самую историю, что «унесли ангелы». Освальд отмечал каждое движение сына, ревновал, однако держался. Лишь сердился бурчал, что Вейре, ерзая, роняет грелку с колен.

— Я устал все время лежать, — взмолился Вейре, гревшийся под теплым одеялом почти весь день. Чем дальше мы продвигались на север, тем холоднее становилось в каюте. Пар изо рта не шел, но ноги, пальцы и носы у нас мерзли.

— Если наденешь меховые штанишки — отпущу, — предложила ему.

— Хорошо! — легко согласился малыш.

Сама я тоже утеплилась и теперь, наслаждаясь теплом, еще больше радовалась удачным покупка.

— Так лучше! — Вейре спустил ноги на пол и сладко потянулся. — Но если у жаровни холодно, тогда что же на улице?!

— В Имилере мы пробудем недолго, — заверил герцог, разглядывая наши пятнистые «гамаши». — После сразу же свернем на юг.

— Это хорошо, — обрадовалась я, растирая замерзшие пальцы. Чувствую, сегодня спать буду в варежках. — Только бы не простыть.

— Вы утеплены, Вейре тоже. А я, — перехватил Освальд мой скептичный взгляд. — Я даже в корпусах академии, где зимой вода застывала, спал под тонким одеялом!

Я изобразила восхищение, но подозреваю: только из мужской гордости он до сих пор не надел пятнистую шубу и сидит в повседневной верхней одежде. Неловко ему признаться в моей прозорливости. Сам герцог тогда в магазине хотел прикупить лишь меховые жилеты да рукавицы. Это я всех взбаламутила и уговорила утеплиться. Но спорить не стала. В тесном пространстве только ссоры не хватало. Не маленький: замерзнет — оденется.

Освальд оценил мою выдержку, и вечер прошел тепло и миролюбиво. Даже Кратье забежал на чай, чтобы передохнуть от супруги.

— У Нейлы характер в Норрит. Одна истерика — и дочь с удовольствием щеголяет в «облезлом коте», — утомленный доктор смешно передразнил интонацию жены. — Думаю, этой ночью увижу дражайшую супругу в новых мехах.

— Не испугайся, когда увидишь силуэт, — съязвил Освальд и легким кивком напомнил, что в комнате присутствуем я и Вейре.

— И верно! — широко улыбнулся Кратье. — С непривычки можно сердечный приступ получить.

Когда доктор ушел, я полюбопытствовала:

— Почему вы согласились взять Норрит? — Освальд держится при ней выдержано, но достаточно уметь читать взгляды, чтобы понять его истинное отношение к супруге Кратье.

— Урок для Вейре: мужчина не должен давать слабину.

— Он еще ребенок!

— Я все понимаю, — не поднимая головы от игрушек, заверил Вейре. — Папа бы никогда не позволил к себе так относиться. Да, папа?

— Верно, — улыбнулся Освальд. — Также, если бы не позволил Норрит сопровождать мужа, она по возвращении извела бы Эвиля.

Я покраснела, догадываясь, к чему намек, но герцог невозмутимо продолжил:

— Он талантливый доктор. И я не хочу, чтобы семья Норрит — потомственные и, кстати, успешные виноторговцы — сломали его и лишили искры, без которой не было бы элементального колокола. — Освальд помолчал и хмуро добавил: — И не только.

— Таким людям обязательно нужен меценат, — согласилась я.

— Верно, — усмехнулся грустно герцог. — Каждый делает свое дело.

— А как вы познакомились с ним?

— Сущее недоразумение: после очередного приступа Вейре, — вспоминая о прошлом, Освальд потемнел лицом, — я искал доктора Тернау. По случайности наткнулся на его помощника, и тот предложил мне попробовать новейшую идею. Сам не знаю, как согласился на сумасшедший опыт. Колокола тогда еще в помине не было, и Кратье тыкал в него непонятной штукой со стекляшкой.

— А что за медальон, который вы держите у Вейре над ладонью?

— Старинная вещь. Считается, что она показывает жизненную силу человека. В деревнях по ней невест выбирали. — Знакомы? — Догадался Освальд по моему тяжкому вздоху.

— Было дело.

— Помнится, ваш «жених» предпринял попытку выкрасть вас.

— И все вам известно, — пробурчала я.

— Как же иначе. Я должен знать, кто рядом с Вейре. Кстати, и что показал замер?

— Что доживу до глубокой старости, — не очень вежливо ответила. Неприятно вспоминать те дни.

— А по вам и не скажешь.

— Внешность обманчива.

— Я знаю, — снова наша беседа пошла не в то русло. И Веспверк нашел выход. — Займусь бумагами. Быстрее пройдет ревизия — быстрее покинем край холодов и льда.

В окне и вправду тянулись бескрайние белые просторы и голые черные деревья.

Приземлились утром.

Освальд собирался тихо, но я всегда чутко спала.

— Спите, — прошептал он, стараясь не разбудит Вейре, и едва ли не на цыпочках пошел к двери.

— Вы прежде бывали в Имилере? — осведомилась, с сомнением оглядывая его одежду. За окном темень, порывистый ветер, даже в шубе выходить на улицу не хочется, а он надел щеголеватое пальтишко с меховым жилетом…

— Не было нужды, — на ходу отмахнулся он, и я не выдержала.

— Стойте! — вскочила с кресла, едва не запнувшись о спавший с колен плед. — Я вас в таком виде не выпущу!

Удивленный герцог обернулся.

— Корфина, ценю вашу заботу, но я оделся достаточно тепло.

— Желаете остаться безухим? Или недосчитаться отмороженных пальцев? — вышла я из себя, прекрасно представляя, что ждет упрямца снаружи.

— Не волнуйтесь, вернусь в целости и сохранности! — широко улыбнулся самоуверенный герцог, протягивая руку к двери.

— Не пущу! — схватила его за локоть. — Только подумайте, какой пример вы подаете сыну! Красота превыше здоровья? Что чужое мнение важнее собственной интуиции?! Да перед кем вам хорохориться, в конце концов? Вы «королевское око», чиновник, высшее лицо! Пусть только кто-нибудь посмеем пошутить над вашим видом — замучается снег с дорожек чистить! А если, не дай Видий, заболеете, и от вас заразу подцепит Вейре?!

Самодовольная улыбка сошла с лица удивленного Веспверка.

— А почему вы думаете, что ваше мнение верно?! — неожиданно спросил он.

— Ну почему вы упрямитесь? — вздохнула я. — Да, вы мужчина, привыкли править и судить, повелевать, но надо же думать головой! Или боитесь показаться при мне смешным?

— Видий с вами! — грудь Освальда беззвучно затряслась. — Корфина, вы…

— Да-да, помню, — пробурчала. — Я не в вашем вкусе. Поэтому возьмитесь за ум, переобуйтесь, наденьте шапку!

— Вы разбудите Вейре!

— И тогда уж вы точно оденетесь теплее!

— Нет! — упрямство заиграло в герцоге.

— А спорим?! — склонила я голову.

— Хорошо! — бросил он и гордо покинул каюту, оставив меня в расстроенных чувствах.

Я злилась! Нет, я бесилась! Даже приникла к окну, чтобы увидеть, как этот заносчивый дуралей обрадуется первому порыву северного ветра. Но как ни вглядывалась, никто во двор не вышел. Зато тихо скрипнула входная дверь.

— Н-ну… И-и… ч-чево в-вы х-хот-тит-те? — стуча зубами и растирая плечи, Веспверк глядел на меня круглыми от переизбытка эмоций глазами.

— Подумаю, — ответила ехидно и поспешила налить ему теплого чая, что заварила для себя.

Не меньше получаса Освальд сидел с грелкой, закутанный в плед.

Я то и дело поглядывала на него. Он же, как истинный упрямец, разглядывал лепнину на потолке, а когда взгляды все-таки скрестились, обреченно выдохнул:

— Как с вами тяжело, Корфина! Надеюсь, вы довольны.

— Чем? — протянула ему еще горячего чаю. — Что теперь буду переживать, как бы вы не заболели и не заразили Вейре?

— Зато вы можете гордиться, что утерли сон самому Веспверку.

— Какое счастье! — я наигранно сложила руки на груди, блаженно улыбнулась, а после резко нахмурилась. — У вас слишком большое самомнение! Думаете, с вами легко? Мир крутится вокруг вас? Нет! Да если бы не знала, что там собачий холод, не лезла бы с советами. Также не постеснялась бы спросить вашего мнения в деле, в котором не разбираюсь. А вы… — взглянула на него укоризненно. — Как маленький, упрямый ребенок!

— Ну, знаете! — Веспверк вскинул голову, желая ответить не менее едко, но неожиданно притих, глядя мне за спину. Я обернулась и увидела, как Вейре, хоть и лежит на подушке, но глазками-то хлопает и к нашей беседе прислушивается.

Заметив, что хитрость раскрыта, ребенок сел на постели.

— Ты же сам говорил, что если глупая мадам Норрит не оденется теплее, заболеет, — попенял он отцу.

Полагаю, Веспверк испытал не самые приятные минуты. И не желая наживать врага, я заступилась за герцога:

— Мы все, Вейре, ошибаемся. Но хорошо, что Его Светлость решил вернуться, иначе бы нам принесли его в виде ледяной статуи.

Освальд обдал меня колючим взглядом, и я добавила:

— Зато фамильное упрямство Веспверков запечатлелось бы во льде навеки.

Освальд хотел возмутиться, но я рявкнула:

— Грейтесь! И подайте хороший пример сыну!

— Да я уже понял, понял! — улыбнулся Вейре. — Вас нужно слушаться!

— Ой, ты мой хороший! — подошла к постели и обняла малыша. Между делом глянула на поникшего герцога и съязвила: — Что, вас тоже погладить?

— Вот еще! — задрал он нос.

Отогревшись, Веспверк все же надел «окшачьи» обновы и провел ревизию, после которой вернулся злым и раздраженным.

— После разноса, что устроил мэру, даже воду пить опасно, — выдохнул он, стягивая меховые сапоги. Слуг с собой герцог не взял, поэтому многое теперь делал сам. — Даже не знаю, что делать с провизией.

Прежде ему никогда не приходилось заниматься запасами, и Освальд сделал ошибку, не закупив продуктов с лихвой, а теперь переживал, чем кормить сына. Даже чашка ароматного, горячего цветочного чая не смогла поднять ему настроение.

— Согреюсь и поеду в Имилер, — приняв решение, он закивал головой, подбадривая себя.

— Там метель и ветер, сбивающий с ног… — напомнила. От ветряных порывов паритум покачивался, как на волнах. Так что рискованную поездку я не одобряла.

— До поселка недалеко, заодно гостиницу присмотрю. Холодно здесь. Местные говорят: на их памяти впервые такие морозы.

— А номеров на холлапаритуме нет?

— Здесь от холлапаритума одно название: вышка и ступени, — сомкнул зубы Освальд. — Согласно плану есть, но их нет.

— Понятно, — я грустно выдохнула. И все равно отпускать его не хотела. — А если собьетесь с дороги и замерзнете? Тут, конечно, не жарко, но если тепло одеться…

— Осталось две булки, — Освальд опустил голову.

Я могла бы упрекнуть, что об этом надо было подумать заранее, но он вызывал уважение уже тем, что не искал себе оправданий и не обвинял других, осознавая, что это только его ошибка. По идее, он-то и промаха никакого не сделал, просто ради Вейре, чтобы исключить малейшую возможность отравления, готов рискнуть.

Да, мы понимали: вряд ли трясущиеся за свою шкурку чиновники решатся подсыпать яд, но у Освальда уже сформировалась фобия.

— А яйца? — напомнила. Уж я-то обратила внимание, что лежит в кладовой. — Если скорлупа цела — вряд ли в них яд. В простых, нечищеных овощах тоже. А если послать кого-нибудь купить мяса у обслуги холлапаритума, якобы для команды — мы не будем голодными.

— Корфина! Хорошая идея! — Освальд вскочил с кресла, едва не расплескав чай. Но тут же спохватился. — А как это готовить?

— Если раздобудете сковороду и нож, так и быть, я придумаю, как это готовить, — посмотрела на него заговорщицки.

Уже скоро на жаровне стояла огромная, покоцанная за долгую службу, сковорода, а на ней шкварчали румяные кусочки мяса, наполнявшие комнату изумительно аппетитным ароматом. То-то Веспверки сидели рядом и гипнотизировали меня взглядами, пока чистила овощи.

— Баронесса, еще долго? — Вейре глотал слюнки и с надеждой заглядывал в сковороду.

Герцог молчал, но чувствую, старший жук тоже голоден. Он привык вкусно и разнообразно есть, а тут такая оказия с булками.

— Если поможете — приготовится скорее, — посмотрела Освальду в глаза, откровенно намекая на помощь.

— Я?! — вспыхнул он, ошалело моргая, будто я предложила ему ужасную мерзость.

— А я тоже не плебейка, — нахально напомнила. — Тем более вам все равно скучно.

— Я! Я хочу! — закричал Вейре, но ему я нож точно не дам. Порежется — Освальд меня загрызет. А поскольку герцог так и не согласился, еще свысока поглядывал на мои перепачканные руки, я намеренно стала медленнее чистить и шинковать овощи. И гордый Веспверк, томимый голодом, сдался.

— Давайте, — протянул руку с брезгливой физиономией.

Я и дала… пузатенькую брюкву и нож, с которым можно смело идти на кабана. А потом хохотала, наблюдая, как овощ скачет по всей каюте, Вейре его ловит, а Освальд сжимает зубы, чтобы не сорвалось крепкое словцо.

Однако Веспверк старший все-таки упрямо домучил две брюквы и победоносно протянул мне.

— Благодарю, — улыбнулась, едва сдерживая смех. Гордый аристократ, красавец, мечта столичных невест, работая ножом, между делом потирал руками нос — и теперь у него над верхней губой красовался грязевой развод, напоминавший усики.

— Что? — нахмурился герцог, чувствуя подвох.

Я хотела промолчать, но Вейре, хихикая в кулачок, выдал:

— Папа! А у тебя усы!

После чего Освальд метеором вылетел из комнаты.

— А я и не знал, что готовить так весело! — признался малыш.

— И я не знала, — улыбнулась ему. Надеюсь, Освальд не обидится.

Тушеные овощи с мясом после сдобной диеты — отличная «трубка мира». Оба Веспверка оценили мои старания и даже попросили добавки. Однако обед нарушил тревожный стук.

— Ваша Светлость! Вы не довольны моими обедами? — мямлил взволнованный повар, с тревогой наблюдая за жующим герцогом и принюхиваясь к запахам, исходящим из нашей каюты.

— Не! — качнул головой Веспверк. Мяско жестковатое — и так просто его не разжуешь, поэтому говорил он немного невнятно.

— Что?!

— Доволен! — Освальд достал из кармана несколько монет и, вручив напуганному повару, вытолкал его за дверь. — Есть мешают! — Пояснил, беря в руки приборы и оглядывая меня признательным взглядом.

Мне даже показалось, что в его глазах мелькнул восторг. Жаль, что не тот, о котором мечтаю. Ну да ладно, прочь романтические глупости из головы.