Графиня де Монферан

Глава 74

Список возможных женихов Николь расстроил: два обнищавших дворянина, с аккуратным примечанием напротив фамилии одного из них: «пьющий»; богатый купец, вдовствующий и имеющий взрослых детей, но желающий взять в жёны непременно дворянку; пара нищих офицеров в отставке и гвардейский капитан, овдовевший всего три месяца назад. Николь растерянно взглянула на секретаря и неуверенно спросила:

— А больше никого нет?

Тот улыбнулся её наивности и пояснил:

— Госпожа графиня, городок настолько маленький, что свах нашлось всего две, и это — лучшие кавалеры, готовые связать себя браком. Но в городе я встретил старого знакомого. Он, кстати, тоже холост и только собирается связать себя узами брака. Так вот, если вы решите потратить немного времени, то есть ещё один вариант. Месье Люммор посоветовал мне доехать до Бельвюра. Это, как вы знаете, самый крупный город графства, и возможность найти там подходящую кандидатуру гораздо больше, — он вопросительно смотрел на Николь и ожидал ответа.

Разумеется, Николь понятия не имела, что за город Бельвюр, но раз Гаспар говорит «самый большой», значит, так и есть. Поняв, что малой кровью она не отделается, она покорно кивнула и сказала:

— Что ж, месье Шерпиньер… Тогда завтра с утра отправляйтесь в Бельвюр и пытайтесь найти что-нибудь приличное. Всё же баронесса де Божель — моя мачеха, и её судьба мне небезразлична.

Возвращения месье Шерпиньера нужно было ждать почти неделю, и все эти семь дней Милена медленно и методично капала на мозги Николь.

Госпоже баронессе хотелось: поближе познакомиться с богатым мужем падчерицы; устроить свою дочь и убедиться, что у девочки будет достойное приданое (при этом какое у Клементины будет образование, госпожу баронессу не волновало); ей хотелось посетить Парижель и, разумеется, модисток, а также получить обещание, что её саму, баронессу де Божель, будут содержать. И содержать не просто так, а «на должном уровне».

Ещё не уверенная, что её авантюра с замужеством мачехи удастся, Николь крутилась, как уж на сковородке, стараясь не давать каких-то твёрдых обещаний. Пару раз она серьёзно ссорилась с госпожой де Божель, пытаясь объяснить простую истину: у нищих слуг нет. Но баронесса наотрез отказывалась примерять слово «нищая» к себе и даже попробовала упрекнуть Николь:

— В самые худшие времена, госпожа графиня, я не покусилась даже на медный грош из вашего приданого! Я предпочла обездолить родную дочь, но вы получили всё, что вам завещано, в полной мере!

С одной стороны, слова баронессы были правдой, а с другой — полной чушью. Николь знала, что мачеха действительно не тронула её приданое, но и ничего не сделала для того, чтобы её подопечным не пришлось ложиться голодными. И в то же время Николь понимала, что Милена — просто продукт своего времени и живёт ровно так, как её учили в детстве. Другое дело, что принимать такое отношение к жизни самой Николь не хотелось. А госпожа де Божель, прекрасно чувствуя отношение гостьи к маленькой сестрёнке, цеплялась за дочь изо всех сил, боясь остаться одна в старом замке.

Но всё кончается, кончились и эти бесконечные разговоры: вернулся месье Шерпиньер. В этот раз — с весьма достойной добычей. Его записная книжка распухла от записей, и Николь посвятила вечер бумагам, разбирая чёткие строчки.

В списке женихов были и скромно живущие дворяне, желающие приобрести пусть не слишком богатую, но миловидную жену, способную жить скромно, но с достоинством, и разбогатевшие купцы, в основном желавшие ввести в дом юную жену, способную подарить наследника. Но были и вполне достойные варианты. В отдельном списке оказалось восемь фамилий, и Николь, некоторое время разбиравшаяся, кто из кавалеров что конкретно хочет, пришла к выводу, что это должна решать сама Милена.

Мысль о браке госпоже баронессе понравилась, особенно после того, как Николь объявила, что Клементину она не просто заберёт с собой, а обязуется со временем выдать замуж и о приданом побеспокоится сама. Получалось, что для госпожи баронессы появились весьма привлекательные варианты: у неё оставался замок. Да — старый и пустой, да — нуждающийся в ремонте и меблировке, но — старинный дворянский замок.

К огорчению Николь, всех «недворян» баронесса отсекла сходу, даже не желая обсуждать их кандидатуры, так что два самых богатых купца исчезли из списка. Зато там остался некий баронет де Мюлье пятидесяти двух лет от роду, недавно получивший наследство и мечтающий взять в жены супругу с собственным поместьем. Николь возраст будущего новобрачного смущал, а вот Милена отнеслась к нему с полным равнодушием:

— Какая разница, сколько лет мужчине, дорогая графиня, если он может обеспечить своей жене достойное содержание?! — Самой баронессе не было еще даже тридцати.

Хотелось Николь или нет, но ей самой пришлось ехать в Бельвюр, чтобы пообщаться с женихом.

Встреча произошла в доме свахи: женщины лет пятидесяти, одетой богато, но несколько вульгарно, и без конца встревающей в разговор, чтобы напомнить о собственных заслугах. Впрочем, она тут же смолкала под строгим взглядом месье Шерпиньера.

Баронет де Мюлье оказался излишне полным, даже чуть одышливым мужчиной с нездоровым красным лицом и изрядным брюхом. Жених блистал сразу тремя роскошными жилетами, надетыми один под другой, и парой крупных перстней на толстых пальцах. Он прекрасно осознавал, каким лакомым кусочком является на брачном рынке, но титул Николь сделал своё дело, и кавалер вёл себя пусть и хвастливо, но достаточно вежливо. Однако склонность поторговаться он, похоже, впитал с молоком матери, и Николь, благословляя про себя небеса за то, что у неё есть месье Шерпиньер, позволила секретарю не просто включиться в беседу, а обговаривать все условия.

К сожалению, одним разговором не обошлось, и торги продолжались почти три дня, пока наконец-то, в присутствии всех заинтересованных лиц, кроме невесты, разумеется, не было подписано предварительное соглашение.

Жених был вдов и не имел наследников мужского рода — три его дочери давным-давно жили собственными семьями. Баронета очень радовало, что у невесты есть замок, и его не смущало, что замку требуется ремонт и мебель: деньги у него были. Но он настоял на внесении пункта о том, что если жена скончается раньше, чем он, то на этот самый замок и всё содержимое права останутся у него до смерти. Кроме того, узнав о плачевном состоянии баронства, жених настоял на том, чтобы на имя невесты были выкуплены небольшие угодья рядом, содержащие речку.

— Доктора настоятельно советуют мне, госпожа графиня, почаще заниматься рыбной ловлей и бывать на свежем воздухе, городская жизнь не идёт мне на пользу, — пожаловался он. — Если вы добавите к замку ещё и речку — лучшей супруги я себе не сыщу!

Николь уже понимала, что влипла по полной программе, но всё ещё продолжала считать, что лучше потратить деньги здесь и только один раз, чем везти баронессу де Божель к себе в графство.

Больше всего Николь беспокоило то, что ничего до сих пор не сделано для наведения прядка на её собственных землях. Дожидаться весны и голодных бунтов было глупо, и потому, после долгого совещания с месье Шерпиньером, она подписала на него полную доверенность на ведение дел и, с облегчением стряхнув на него и последующий договор, и устройство самой свадьбы, и даже выкуп того самого участка с речкой, просто сбежала.

В замке она торопливо объяснила мачехе состояние дел, приказала Сюзанне укладывать вещи и, оставив двух солдат для охраны месье Шерпиньеру, выехала в свои земли утром следующего дня. Госпоже же баронессе пришлось оставить сундук с нарядами: Милена собиралась блистать в собственном замке, когда его отремонтируют.

Уже сидя в карете, Николь от души перекрестилась и сказала возбуждённой предстоящим путешествием малышке Клементине:

— Слава богу, дорогая, мы — свободны!

Клементина, слегка испуганная стремительностью сборов и расставанием с матерью, тихо спросила:

— Ты правда найдёшь мне жениха?

Николь засмеялась и спросила:

— Он тебе нужен прямо сейчас?

— Нет! Но мама говорила…

Николь очень хотелось сказать: «Забудь обо всём, что говорила твоя мама!» Но, будучи человеком взрослым, она только вздохнула и ответила:

— Когда придёт время, малышка, мы обязательно найдём тебе самого лучшего жениха. А пока мы с тобой едем в Парижель, и я куплю тебе книги.

— Книги? Мне?! — Клементина даже сдержала дыхание, опасаясь, что поняла неправильно.

— Именно тебе, солнышко моё!

— С картинками?!

— Обязательно с картинками!