Графиня де Монферан

Глава 68

Последняя ночёвка перед Парижелем вышла самой сложной. Трактир был переполнен, и только проникнувшись графским титулом гостьи, хозяин смог предложить Николь свою собственную комнату. Служанка, присутствующая при этом, поскучнела лицом, понимая, что уж её то точно выгонят на сеновал, а на её кровати и будет спать хозяин. Но Николь сунула девушке в руки монетку и больше не обращала на это внимания:

— Тёплой воды! Прикажите нагреть столько, сколько сможете. Мне нужно вымыться.

Хозяйская комната была обставлена по всем правилам мещанской роскоши: кружевные скатерти и салфетки по всем поверхностям, буфет с пыльной посудой в углу и высокая кровать, на которой в несколько слоёв лежали тюфяки и перины. Пока служанка торопливо меняла бельё, Николь нервно ходила по комнате, мешая и ей, и собственной камеристке.

— Ваше сиятельство, вы бы вот тут, в уголочке, присели и отдохнули… — осторожно начала Сюзанна.

— Отстань! Лучше скажи мне, как сегодня Лукас?

— Так почти затянулась рана, госпожа. Он, конечно, малость ослаб, ну так это пройдёт быстро. Не волнуйтесь, ваше сиятельство, ничего с ним до завтра не сделается.

В Парижель въезжали около полудня. Николь сидя в карете нервно тискала веер, продумывая про себя все возможные варианты обращения к Евгении — кучеру был дан приказ отправляться прямо ко дворцу. Правильнее было бы остановиться где-то у знакомых или в гостинице, привести себя в порядок с дороги и только потом требовать внимания принцессы, но понимая, что для неё в Парижеле нет ни одного надёжного дома, Николь собиралась сдать Лукаса только королевской страже.

Однако уже на подъезде ко дворцу стало понятно, что происходит что-то странное: флаги королевской семьи были приспущены, зато над ними во всю развернулось чёрное полотнище, украшенное церковными крестами. Шерпиньер ехал в карете с Лукасом, и потому Николь даже не у кого было спросить, что это значит.

Королевский двор поражал своей пустотой, отсутствием карет, подъезжающих и отъезжающих и любезничающих придворных.

— Да что ж такое происходит!? Похоже, Сюзанна умер кто-то важный.

Камеристка, осторожно выглядывая во второе окошко кареты, робко заметила:

— Ваше сиятельство, может, ну его? Поищем гостиницу поприличнее, да разузнаем всё, что надобно, а уж там и видно будет.

— Я и так вымотала солдат, которые по ночам охраняют Лукаса. Чем быстрее мы сдадим преступника королевской страже — тем легче нам будет.

— А вон, посмотрите, госпожа… Вон две кареты подъезжают к ступенькам. Может, посмотрим, что оно там и как?

У широких ступеней дворца действительно остановились две кареты с траурной отделкой. На запряжённых в них лошадях чёрные плюмажи и попоны, кучер облачён в траур и с его шляпы на спину свешивается чёрная лента. Из карет вышли две пожилые дамы, не торопливо поднялись по ступенькам мимо застывших гвардейцев и скрылись в глубинах дворца. Кареты отъехали и экипаж Николь занял их место. Графиня нервно перекрестилась, уже понимая, что не угадала с одеждой, но искать сейчас траурное платье было просто негде. Растерянно глядя на служанку, она всякий случай уточнила:

— У нас в сундуке с собой нет ли чего-нибудь чёрного?

— Откуда бы оно взялось, госпожа, если большую часть вы по дороге бросили… — растерянно ответила камеристка. — Там-то лиловое платье осталось, так ведь от этого не легче — ни чёрных перчаток нет, ни вуалетки, ничего такого. А всё же не помешало бы узнать, госпожа, кто помер то?

Лакей распахнул дверцу кареты, и Николь, не торопясь выходить, спросила:

— Любезный, подскажи, всё ли благополучно в королевской семье? Я приехала издалека и вижу траурный флаг…

Кланяющийся лакей распрямился и растерянно взглянув на сидящую в карете женщину, ответил:

— Полтора месяца назад преставился их величество Филипп VII.

Николь ахнула, совершенно не понимая, что делать дальше. Несколько мгновений испуганно глядела на ожидающего лакея, потом сообразила: торопливо достала серебряную монету, сунула ему в протянутую ладонь и поразилась, с какой скоростью монета скрылась в складках ливреи. Дождалась вежливого поклона и заговорила:

— Любезный, я долго не была при дворе и хотела бы получить совет. Мне нужно повидать принцессу Евгению, у меня срочное дело. Но мой багаж с траурной одеждой ещё не доехал. Не можешь ли ты провести меня к принцессе с чёрного хода?

Лакей сделал многозначительное лицо, и Николь торопливо сунула ему ещё одну монету.

— Вы, прекрасная госпожа, кучеру своему скомандуйте ехать по левой дорожке к концу крыла. Сам я пойти не смогу — служба, уж простите великодушно. А только к вам я туда человека пошлю, и в лучшем виде вас встретят и проводят.

— Вы, любезный, передайте кучеру кареты, следующей за нами, тоже самое, — Николь нервно улыбнулась и добавила: — В той карете у меня что-то вроде сюрприза для принцессы.

Лакей величественно кивнул и захлопнул дверцу. По дорожке пришлось трястись ещё минут десять и наконец, пару раз свернув, карета въехала в небольшой внутренний дворик, закрытый с трёх сторон дворцовыми пристройками. Крыльцо здесь было сильно пониже и не такое широкое, гвардейцы на нём отсутствовали, да и сами ступени выглядели плохо почищенными, а двор — неровным от наледи.

Сюзанна вышла из карты, но помочь госпоже не успела: практически заставив экипажи столкнуться, их оттеснил от крыльца кучер другой кареты. Похоже, этот экипаж прислуга ждала, потому что закрытые двустворчатые двери немедленно распахнулись, а на пороге возник одетый в утеплённую ливрею полный мужчина, почтительно кланяющийся кому-то и приговаривающий:

— Милости просим, господин граф, милости просим…

С того места, где сейчас стоял её экипаж, в окошко Николь видела только четвёрку роскошных вороных и краешек чужой кареты. Но вот голос, ответивший лакею, она узнала сразу:

— Я приехал выразить свои соболезнования графине де Рителье. Узнай, Луи, расположена ли графиня принять меня.

По спине Николь пробежал холодок. Глосс собственного мужа спутать она не могла и теперь не слишком понимала, что нужно делать.

Благо, что через этот вход явно пропускали не всех. Очереди не было, и можно было надеяться на то, что экипаж граф сейчас отъедет, сам он зайдёт вглубь и не заметит свой собственный второй экипаж. Скорее всего, так бы всё и случилось, потому что даже Сюзанна, обогнув карету графини сзади, тихонечко приоткрыла дверцу и скользнула внутрь экипажа с вытаращенными глазами и испуганно прикрывая рот: голос хозяина она тоже узнала.

Только вот месье Шепиньер, чей маленький экипаж оттеснили ещё дальше, не слыша этого разговора и не мог видеть карету нахального посетителя, отодвинувшего его госпожу. Исполненный гнева на наглеца, он выскочил из экипажа и, обогнув карету графини, и карету того, кто оттеснил их, громко потребовал у лакея:

— Любезный! Здесь в карете графиня де Монферан! Позаботься в первую очередь о том, чтобы испросить у принцессы Евгении разрешения посетить её для моей госпожи!

— О, Гаспар! Подойди-ка сюда, любезный…

Николь с бьющимся сердцем задёрнула занавеску, понимая, что всё кончено…

Сейчас граф обнаружит собственную жену живой, во второй карете — связанного Лукаса и быстро решит, что нужно делать. Понятно, что сию секунду убивать её он не станет, но солдата заберёт, а после этого собственная жизнь Николь не будет стоить даже ломаного гроша. Может быть на неё внезапно нападут уличные бандиты прямо сегодня ночью, может быть она скончается от того, что воры проберутся в её комнату и огреют спящую графиню кочергой, может быть случится что-то другое… Это всё уже будет совсем не важно. Как только Лукас попадёт в руки графа — жизнь графини де Монферан можно считать завершённой.

Решительно распахнув дверь кареты без всякой посторонней помощи, лихо подобрав юбки она спрыгнула на землю и торопливо пробравшись между тесно стоявшими экипажами вышла туда, к крыльцу…

Месье Шерпиньер что-то неуверенно бормотал себе под нос, отчего граф, стоящий напротив, недоумённо хмурился:

— Гаспар! Ты говоришь как умалишённый! Я задал простой вопрос: как ты очутился здесь?

Глядя в самодовольное и невозмутимое лицо мужа, который едва заметно приподнял левую бровь, увидев собственную жену, она довольно громко заявила, обращаясь не к мужу и не к секретарю, а к тому самому лакею:

— Луи, немедленно сообщите принцессе Евгении о моём прибытии! Скажите, что графиня де Монферан просит помощи и защиты у её высочества!

— Николь! Ты с ума сошла?! — сейчас граф выглядел не только озадаченным, но и слегка рассерженным. Подняв взгляд на лакея, он хладнокровно добавил: — Луи, не нужно докладывать о прибытии графини. Как видишь, моя жена не в себе и я немедленно побеспокоюсь о лекаре для неё…

На лице лакея отображалось некоторое удивление, но спорить с высокородным графом ему даже не пришло в голову. Он почтительно склонился и, не поворачиваясь к гостям спиной, отступил в распахнутые двери. Створки захлопнулись, и граф зло бросил:

— Немедленно садись в карету! Гаспар, вы едете со мной!

Это прозвучало как: «Гаспар, к ноге!» и Николь с ужасом поняла, что всё кончено…