Графиня де Монферан

Глава 28

По пути во дворец граф опять поучал жену, но в этот раз, к удовольствию Николь, немного вежливее. Он дотошно объяснял, сколь важно для придворной карьеры внимание королевской семьи, рассуждал о том, что царственным особам нельзя перечить, но, по крайней мере, не рассказывал Николь о том, какая она никчёмная.

Комната, где собрались участницы благотворительного комитета, выглядела тёплой и уютной: большие окна лили холодный свет зимнего солнца, а в двух каминах весело потрескивали дрова. Навощённый паркет отражал солнечные лучи, и всё пространство комнаты сказалось немножечко сказочным, подсвеченным волшебными бликами. Дамы устраивались вроде бы немного беспорядочно, но Николь, которую не пригласили ни на один из атласных диванчиков, усевшись, заметила: вся компания чётко делилась на две возрастные группы.

Рядом с принцессой Евгенией сидели три её фрейлины: дамы, чей возраст приближался к пятидесяти. И рядом устроились гостьи примерно того же возраста. Было их немного, всего шесть.

Зато диванчики вдоль стен оккупировали совсем молодые девушки, ровесницы самой Николь. Она даже подумала, что принцесса собрала этих легкомысленно перешёптывающихся нарядных бабочек исключительно из-за денег.

Юные благотворительницы были знакомы между собой и, несмотря на все строгие взгляды фрейлин принцессы, ухитрялись тихонько перешёптываться о каких-то своих делах-заботах. Николь слабо себе представляла, что такое местная благотворительность и для чего она нужна, но принцесса, к её удивлению, к делу подошла весьма серьёзно. На несколько минут юная графиня даже почувствовала себя школьницей.

Два лакея поставили перед дамами странную стойку, на которой тут же развернули большую карту. Её высочество встала к карте с указкой и начала рассказывать о том, что в северных областях страны было на редкость неудачное лето. Она обводила кончиком указки небольшой кусочек на карте и сообщала:

— …из-за дождей был сильный разлив реки Турины. Снесло два крупных моста, и это сильно повлияло на торговлю в области. Кроме того, дождями и градом побило ранние посевы, и результат получился такой же, как в провинции Ламберни…

Николь было неловко потому, что она не знала ни названий провинций, ни местных рек, но в целом до неё дошло, что северные области голодают. Принцесса же продолжала:

— …и крестьяне из всех этих провинций в надежде найти хоть какую-то работу собираются в столице и её окрестностях. Увы, милые дамы, возможности Парижеля не бесконечны, и количество нищих, умерших на улицах от холода и голода, приводит в ужас. С помощью принца Франциска организованы три бесплатных столовых, где днём нищие бедняки могут получить миску горячей похлёбки. Каждая из таких столовых способна прокормить целых двести человек. В обычные годы этого было бы достаточно, но только не в этот раз…

А дальше, с точки зрения Николь, принцесса предложила какой-то довольно нелепый выход. Каждой из присутствующих выдавался красиво разрисованный писцом так называемый «Благотворительный лист». Дамам предлагалось ездить по гостям и собирать у знакомых дворян деньги на открытие следующих столовых.

Пожилые дамы, сидя рядом с принцессой, вздыхали, некоторые даже крестились, но в целом видно было, что они полностью согласны с её высочеством. Среди молодых эта идея вызвала некоторое даже оживление, и, когда принцесса Евгения села, юные дамы начали обсуждать: кто и сколько сможет собрать денег.

В данный момент, в начале зимы, когда ещё не случалось по-настоящему сильных морозов, благотворительницы собирались потратить целых три недели на сбор средств.

Боясь вмешиваться, Николь прикусила нижнюю губу и подумала: «Если нищие умирают на улице уже сейчас, то сколько их вымрет за три недели?!»

Помня наставления мужа, возражать принцессе она не осмелилась и терпеливо досидела до конца обсуждений, а потом ещё почти час потратила на последовавшее за этим чаепитие с пирожными и горячим грогом.

На этом чаепитии никто больше не вспоминал о проблемах бедняков, замерзающих на улицах. Беседовали о тканях, о модных моделях платьев; на ухо друг другу дамочки передавали новость о том, что у герцога Бальтони новая любовница, некая баронесса де Менжар; обсуждали новый аромат дорогого масла, привезённого откуда-то издалека, из страны Шо-Син-Тай.

Свой лист, свёрнутый в трубочку, Николь тут же передала мужу, терпеливо ожидавшему её за дверями. Он чуть нахмурился, некоторое время недовольно размышлял, а потом сообщил жене:

— Что ж, сама ты вряд ли на что-либо пригодна… Пожалуй, я займусь этим, чтобы ты не опозорила фамилию. Завтра у нас воскресенье? — задумчиво уточнил он. — Значит, с утра ты, как обычно, отправишься в церковь, а перед обедом мы совершим пару визитов. Передай мадам Жюли, чтобы занялась твоим туалетом.

Поведение мужа в это время было почти человеческим, и Николь, как не опротивел ей граф, с робкой надеждой подумала о том, что, возможно, их отношения как-то наладятся. Впрочем, очень быстро она поняла, насколько ошиблась.

Благотворительный лист граф подписал первым и обозначил сумму в десять золотых. А дальше началась череда ежедневных предобеденных визитов по знакомым мужа, и Николь с удивлением увидела обратную сторону роскошного существования знати.

Если граф выдал ей деньги сразу, и даже озаботился прислать с лакеем несколько удобных кожаных мешочков под будущие сборы, то семьи, куда они заезжали и где их встречали в богатых парадных залах, участвовали в благотворительности крайне неохотно. Иногда за визит удавалось получить даже не единственный золотой, а десять-пятнадцать серебряных монет. Список Николь пополнялся достаточно звучными и исключительно дворянскими фамилиями, а вот сумма росла крайне медленно.

И каждый раз, возвращаясь в карете домой, она выслушивала недовольство мужа. Он без конца повторял ей, что она не умеет нравиться «приличным людям», что она бестолкова и ведёт себя как селянка, только позоря его, графа де Монферана, дворянскую честь.

Николь искренне не понимала, чего больше хочет муж: иметь повод для унижения собственной жены или же собрать большую сумму, чтобы выделиться в глазах принцессы.

Тем не менее бесконечные визиты дали некоторые результаты. Во-первых, Николь перестала себя так уж скованно чувствовать, находясь среди разряженных дворян. Она вдруг поняла, что за этим красивым фасадом часто скрываются огромные долги. Дома мадам Жюли объяснила ей эту важную деталь.

Во-вторых, сумма на благотворительность всё-таки росла, пусть и медленно. За три недели этой самой гостевой гонки они ухитрились собрать почти сто золотых.

В общем-то Николь и раньше знала, что муж её богат. Но только к концу беготни, получая иногда от хозяев роскошного трёхэтажного особняка единственный золотой, она поняла, насколько его финансовое положение лучше, чем у многих.

Однако в этих поездках обнаружилась странная закономерность. Граф ни разу не предложил ей съездить к кому-то равному себе по титулу. Все визиты проходили в дома баронов или вовсе не титулованного дворянства. С мужем, конечно, Николь обсудить этот вывод не рискнула, а вот мадам Жюли озадачила вопросом. Ответа она не получила, а только заработала выговор:

— Приличная жена не должна обсуждать с посторонними людьми семейные проблемы! — недовольно выговорила мадам.

То, что проблемы в её семье есть, Николь прекрасно знала. Их отношения с мужем и семейными-то нельзя было назвать, но ведь мадам Жюли, когда преподавала ей очередные нормы поведения, явно не об этом говорила!

«Получается, у моего мужа есть какие-то проблемы, о которых я даже не знаю…»

Николь долго ломала голову, не имея фантазии представить, какие проблемы в таком мире могут быть у графа, швыряющегося золотом. Её фантазия пасовала, и она, хоть и ощущая некоторую неловкость, всё же решила спросить у камеристки.