Графиня де Монферан

Глава 69

Закрыв дверь, Луи ещё некоторое время наблюдал, встав сбоку, так, чтобы его не могли увидеть с улицы, за разговором графа де Монферана с женой. Возразить прямо в лицо высокородному вельможе он, конечно, не осмелился, но, как и вся прислуга дворца, был прекрасно осведомлён о том, что граф не пользуется популярностью среди родовитых особ, а вот его жена — напротив — нашла дорожку к сердцу принцессы Евгении и даже, кажется, привлекла внимание его королевского величества Франциска ещё тогда, когда он был наследным принцем.

Конечно, соваться сейчас к его величеству с такими сведениями — совершенно не уместно, тем более, что король наверняка проводит время в покоях жены. Недавно по двору пополз слух, правда — не официальный, что жена Франциска беременна и все знали, что его величество будет крайне недоволен, если придётся прервать визит к супруге в связи с какой-то непонятной новостью.

Тем более, что самому Луи от такого доклада не досталось бы ровно ничего — он, увы, не был допущен к королю. Нужно было пойти и обратиться к Пьеру, лакею секретаря. Тот бы доложил своему господину, а уж секретарь решил бы, нужно ли докладывать самому Франциску. При таком раскладе надеяться даже на небольшое вознаграждение явно не стоило. Если что и перепадёт Пьеру, то этот сквалыга нипочём не подумает поделиться.

Все три кареты уехали со двора, прибежавшему от центрального хода лакею Луи сообщил, что господа передумали наносить визит, но оставил его сторожить двери, а сам, в некоторой задумчивости отправился было на кухню. И всё же чем-то его эта ситуация зацепила и, понимая, что возможно он упускает свой шанс, Луи несколько секунд стоял в коридоре размышляя, затем раздражённо топнул ногой, развернулся на сто восемьдесят градусов и рассуждая вслух: «Не попробуешь — не узнаешь!», отправился в покои барона де Сегюра.

После смерти короля Филиппа, как только новый король занял отцовские покои, барон де Сегюр тоже поменял свои апартаменты. Если раньше ему принадлежала небольшая комната в крыле, где жил наследник, то теперь ему отвели очень достойные помещения, принадлежавшие раньше одному из любимцев покойного короля.

Луи осторожно постучался в дверь и, услышав голос барона, вошёл, с удивлением оглядев почти пустую комнату.

«Ох, ты ж! Раньше у графа Миране здесь такие ковры были! А сейчас — как комната в казарме… И койка вон какая узкая, а кроме рабочего стола и стульев никакой мебели не наблюдается. Может быть, я и зря сюда пришёл... как бы ещё и виноватым не остаться…»

Однако отступать было уже поздно: кланяясь под взглядом барона, явно не довольного тем, что его оторвали от бумаг, Луи пробормотал:

— Тут, господин барон, такое дело непонятное… Даже и не знаю, нужно ли вам об этом доложить или зря я вас, ваша милость, побеспокоил.

Судя по вопросам, побеспокоил Луи не зря. Пусть на лице барона никаких особых эмоций не было, но слушал он внимательно, а затем приказал:

— Луи, бегом в кордегардию. Скажешь, что я приказал немедленно: шесть гвардейцев сопровождения, коня мне и одного запасного. Поторопись.

За то время, что барон занимался делом графини де Монфран, узнать о ней он смог не так и много. Зато вот муж графини вызвал его весьма пристальный интерес и, как явствовало из последних докладов — совершенно не зря. У этого красавчика нашлось такое количество подозрительных знакомых, такое количество странно оплаченных проигрышей в карты, что казалось — граф просто кричит: «Ну обратите же на меня внимание!».

Именно это барон Андре де Сегюр и сделал, выбрав самых лучших и опытных шпионов из имеющихся при тайной канцелярии. В общем-то, красавца де Монферана можно было уже сейчас брать тёпленьким, но барон тянул потому, что был не слишком уверен — хватит ли доказательств. Пусть сам граф и был болваном, но вот эспанцы, с которыми он работал, следов не оставляли.

Однако Андре прекрасно помнил просьбу Франциска и раз уж прозвучали слова: «Не нужно докладывать о прибытии графини...моя жена не в себе и я немедленно побеспокоюсь о лекаре…», значит, дело совсем уж не чисто.

По тем сведениям, что успел собрать Андре де Сегюр, графиня была очень спокойной, уравновешенной и скромной молодой женщиной. Чтобы объявить, что графиня не в себе — у её мужа должен быть очень веский повод. Похоже, граф чего-то серьёзно опасается…

— Симон! Плащ и шпагу, быстро!

В карете графа и Николь, и месье Шерпиньер чувствовали себя сидящими на горячих углях. Их светлость так и не догадался заглянуть во вторую карету, но оба они понимали, что это просто дело времени. Как только граф узнает, что там — связанный Лукас, так их жизнь перестанет стоить даже медный сантим.

А Клод де Монферан злился и не понимал, каким образом провалилось дело. Разумеется, в силу самоуверенности ему даже в голову не пришло, что жена в чём-то смогла разобраться. И сейчас он изливал своё раздражение на секретаря:

— Я лично расписал план дороги и обозначил места, где моя жена могла бы переночевать в безопасности, не испытывая нужды в какой-нибудь мелочи. Я очень тобой не доволен, Гаспар. Это было простое задание, которое ты провалил, как последний болван! Теперь, что касается вас, мадам… — он холодно оглядел жену и поинтересовался: — Что такое произошло с вами, мадам, что вы пытались вломиться в королевский дворец как какая-нибудь торговка?! Не получив приглашения, не подобрав приличной к траурному моменту одежды, позволив себе выглядеть как деревенщина и тем самым позорить моё имя! Что ж, дома я разберусь с вами!

Состояние у Николь было почти предобморочное. В том, что она всё поняла правильно, она не сомневалась. В том, что секретарь расколется, когда граф начнёт допрашивать — тоже.

«Он не плохой человек, но слишком слаб и труслив… Стоит мужу рявкнуть на него или замахнуться — он тут же расскажет всё. И этим погубит не только себя, но и меня…»

Очевидно, похожие мысли терзали и самого месье Шерпиньера — он был бел, как дорогое полотно, потому что даже граф брюзгливым тоном заметил:

— Ты трясёшься как старая болонка, Гаспар. Я всегда знал, что ты туп, но единственное, чего я требовал — точно следовать моим указаниям. Не надейся, что наказание минует тебя! И никакой обморок тебе не поможет!

В этот момент карета вдруг начла тормозить, а с улицы послышались какие-то окрики и разговоры. Граф недовольно приподнял сломанную углом, как у клоуна, левую бровь, открыл задвижку к кучеру и рявкнул:

— Ну, что там ещё такое?!

Ответа от кучера не последовало, но карета всё же остановилась и буквально через несколько мгновений дверь в неё распахнулась. И Николь, и месье Шерпиньер, которые получили крошечную отсрочку, с удивлением рассматривали сидящего на прекрасном вороном коне мужчину в мундире гвардейского офицера.

— Ваше сиятельство Клод де Монферан? — уточнил офицер.

— Да, я граф де Монферан! Как вы посмели…

Офицер отъехал куда-то в сторону, уступая место молодому человеку в тёплом плаще без знаков различия, умело управляющему серой тонкогой кобылкой. Похоже, этого всадника граф знал, потому что заговорил уже гораздо более спокойным тоном:

— Барон де Сегюр? Я конечно рад видеть вас, ваша милость, но всё же прошу прощения — я тороплюсь!

— Выйдите из кареты, граф, — голос барона прозвучал спокойно и очень холодно.

— Что… что за глупости, де Сегюр?! С чего вы решили…

— Выйдите из кареты, граф де Монферан. Именем короля, вы арестованы!

Некоторое время граф ещё пробовал возмущаться и требовать прекратить глупую шутку, но в дверях кареты встали два королевских гвардейца, а барон, не слезая с лошади пообещал применить силу и Клоду де Монферану пришлось покинуть карету.

Ему подвели коня, а поскольку никто не позаботился захлопнуть дверцу экипажа, то и Николь, и секретарь таращились на это зрелище, не понимая, что делать дальше. Всадник на серой кобыле слегка нагнулся и вежливо сказал:

— Госпожа графиня, с вашего позволения я сегодня нанесу вам визит. Мне требуется задать вам несколько вопросов. В какое время вам удобно будет принять меня?

Почему-то на этом моменте нервы бедного Гаспара де Шерпиньера не выдержали и он с тихим вздохом отправился в глубокий обморок, буквально сползая с сидения к ногам растерянной графини.