Графиня де Монферан

Глава 15

Первое время Николь с любопытством поглядывала в окно. Пейзажи тянулись мирные, почти монотонные: зелёное поле, редкий лесок, деревушка, снова поле и опять лесок... Она быстро заскучала: смотреть было не на что. Искоса глянув на господина де Шарпиньера, Николь уточнила:

— Господин секретарь, не могли бы вы рассказать мне, сколько дней мы будем в пути, где остановимся ночевать, ну и прочее…

— Ваше сиятельство, до столицы нам добираться около недели. Сегодня, к сожалению, вам придётся переночевать в придорожном трактире. О, разумеется, я постараюсь устроить вас наилучшим образом. Но, увы, на два дня пути нет ни одного приличного замка. А вот уже завтра мы остановимся на ночлег у барона Шарля де Бове, и там вам будут обеспечены все возможные удобства.

То, что после бракосочетания она станет графиней и «ее сиятельством», Николь уже знала. Но одно дело знать, другое — почувствовать на себе. И до этого секретарь графа был весьма любезен с ней, но сейчас он обращался к ней как-то так, что в их паре Николь почувствовала себя центром. Чем-то таким, важным для всех остальных, вокруг чьих желаний будут вращаться окружающие. Ощущение было немного странным, но подобострастный тон господина де Шарпиньера намекал на то, что Николь действительно стала весьма важной персоной. Немного смущаясь, она задала следующий вопрос:

— Господин граф… Мой муж… он какой?

Лицо секретаря странно закаменело, но тем не менее он поторопился ответить:

— О, госпожа графиня, ваш муж молод, хорош собой и очень-очень богат! Надеюсь, Господь пошлёт вам достаточное количество наследников, и жизнь ваша будет протекать легко и безмятежно.

Было в ответе секретаря что-то странное, как будто он говорил не о живом человеке, а о некоем важном предмете. Да и интересовала Николь не внешность графа, а его характер, привычки и прочее, но, судя по застывшему лицу месье Гаспара, таких ответов она просто не получит. Потому следующий вопрос Николь задала после некоторого размышления:

— Расскажите мне о владениях графа, господин Шарпиньер.

От этого вопроса секретарю явно полегчало. Он оживился и начал подробнейшим образом описывать земли и дома. Судя по всему, граф действительно был весьма хорошо обеспечен: кроме графских земель у Клода де Монферана в собственности находились ещё два богатых баронства, роскошный особняк с садом в столице, собственный конезавод, где разводили породистых жеребцов, и несколько богатых ферм. Все это месье Гаспар описывал с воодушевлением, вдаваясь в мелкие детали и явно восхищаясь объёмами перечисленного имущества. Слушать это довольно быстро стало неинтересно, и Николь просто вежливо кивала головой на восторженные отзывы.

Обедали днём, съехав с дороги в небольшую рощицу, и Николь была приятно удивлена тем, что месье Гаспар позаботился не только о еде и напитках, но даже о складном столе и удобном стульчике, на которой и усадил свою госпожу. Прислуживал за столом он лично, тонко и искусно нарезая роскошный холодный ростбиф и пышный белоснежный хлеб, и лично почистив ей варёное яйцо. Ещё на столе был выставлен зажаренный в травах цыплёнок и две мелкие птички, начиненные хлебным мякишем. На десерт была подана малина, щедро политая свежим мёдом.

К огорчению Николь, полностью отсутствовали любые овощи. Спрашивать она постеснялась, но с неудовольствием заметила, что после еды осталось ощущения тяжести: ей явно не хватало салата или огурчика.

Больше всего юную графиню удивили даже не стол со стулом, а потрясающая сервировка стола: белая скатерть с изящной розовой вышивкой по краю, тонкий фарфор, расписанный нежными розовыми бутонами, и бокал розового стекла на витой ножке в форме раковины. В который месье Гаспар, элегантно склонившись, лично налил ей холодный медовый взвар.

Тащить в дорогу такое богатство ей казалось не слишком разумным, даже бессмысленным, тем более что после того, как она поела, секретарь уселся на её место и, не морщась, воспользовался той же посудой. Остатки трапезы частично были переданы солдатам, которые расположились чуть вдалеке.

Пока лошади отдыхали, Николь успела прогуляться до ближайших кустов — и прокляла все на свете, путаясь в юбках и собственных панталонах. Вернулась она оттуда настолько раздражённая, что господин де Шерпиньер аккуратно заметил:

— Ваше сиятельство, я думаю, что стоит подыскать вам хотя бы горничную. Я очень сожалею, что сейчас никто не может оказать вам подобной услуги. Вам нужна бы ещё и компаньонка, но, увы, приказ господина графа был однозначен: компаньонку он вам предоставит в столице, а до того придётся немного потерпеть, госпожа... — секретарь развёл руками и вздохнул.

Вечером трактир поразил Николь своей убогостью: щелястые стены комнатки продувались всеми сквозняками, окно без стекла закрывалось ставнями. Всю ночь над ухом гудели комары, не давая нормально выспаться, да и жуткий соломенный тюфяк, который господин Гаспар лично застелил белоснежной простыней, не подпуская к графине трактирную служанку, колол грубыми стебельками.

Чтобы расшнуровать одежду, служанку все равно пришлось пригласить в комнату, и та долго и неловко возилась с лентами. Зато Николь смогла выпросить у неё кувшин тёплой воды и обтереться перед сном влажным полотенцем.

Было одновременно жарко и душно, но приходилось натягивать на себя покрывало, чтобы комары не сгрызли окончательно. Где ночевал секретарь — Николь не знала. Комната в трактире была только одна, и за дверью всю ночь стояли охранники, меняясь раз в несколько часов.

С утра уставшая девушка снова пережила процедуру одевания и поразила своим бесстыдством даже трактирную служанку, наотрез отказавшись напяливать панталоны.

— Нет-нет, это не нужно…

— Как же, госпожа графиня?! Куда же я их дену? — растерянно спросила толстуха, прижимая комок батиста к собственному животу.

— Просто сверни их и сунь в сундук.

Дебелая селянка, которая и была служанкой в этом трактире, только вздохнула, исполняя барский каприз. Что она подумала про себя — так и осталось неизвестным Николь, но эти мысли тётки явно были далеки от благостных. Впрочем, юной графине было уже наплевать, кто и что думает: «Первым делом закажу себе нормальные трусы!».

Завтракать пришлось остатками ростбифа и одной из птичек в помещении трактира, откуда солдаты выгнали всех, даже хозяев. Самое удивительное для графини было то, что никто из путешественников даже не посмел возмущаться. Все посетители дожидались на улице, сидя на траве во дворе, пока их светлость изволит откушать.

В этот раз взвар был горячим, но по нему плавала такая плёнка то ли жира, то ли ещё чего-то, что пить Николь просто не рискнула. Благо, что на десерт месье Гаспар раздобыл свежей клубники, и вместо напитка графиня обошлась ягодами.

В карете, откинувшись на подушки и проклиная бессонную ночь, Николь задремала и спала почти до самого обеда. Проснулась она разбитой от тряски и с неудовольствием подумала: «Я всего сутки в пути, а уже устала так, что хочется в отпуск».

Есть в обед она уже не рискнула: от остатков ростбифа ощутимо попахивало тухлым, потому, сославшись на отсутствие аппетита, она взяла кусок хлеба и бродила вокруг лагеря, пока солдаты и кони отдыхали.

Тем приятнее оказалась остановка в доме Шарля де Бове — пожилого и обаятельного барона — и его милой жены — баронессы Катрин.