Графиня де Монферан

Глава 32

О предстоящей весной поездке его высочества Франциска в одно из крупных Джерманских княжеств было известно давно. Сперва это были просто сплетни, но потом, после Рождества, при дворе появились джерманские послы, и его королевское величество подписал документы о помолвке сына и княжны Грэтхен. Так что весной наследник должен был отправиться за будущей женой и привезти невесту во Франкию, чтобы здесь сочетаться с ней браком.

Дорога до Джерманского княжества должна была занять более месяца. Плюс время на знакомство с будущей роднёй, плюс время на охоты, пиры и балы. В общем, свадьба наследника традиционно планировалась на позднюю осень.

Принц появлялся на заседаниях благотворительного комитета настолько редко, что Николь искренне не понимала, как на ней лично может сказаться скорый отъезд его высочества. Потому и изменения в поведении придворных заметила не сразу. А изменения эти были…

И буквально на следующий день после отплытия его высочества Николь столкнулась в одной из гостиных дворца с сёстрами Рителье.

Она направлялась к господину кастеляну, барону Алексу де Брюйену, по поручению принцессы Евгении. Не найдя барона в его собственном кабинете, графиня у секретаря уточнила, где он может быть, и отправилась на поиски. Мадам Жюли молча следовала за Николь, и она же первая заметила:

— Госпожа графиня, тут ваш муж…

Сцена и в самом деле получилась несколько неожиданная: в мраморной гостиной расположилась компания придворных, и господин кастелян что-то объяснял сидящим на атласном диванчике сёстрам Рителье.

Двери в гостиную были распахнуты, бархатные шторы раздвинуты, и Николь, заметившая кастеляна, вошла туда, не думая о неприятностях. С порога вежливо поклонилась всем присутствующим, собираясь спокойно подождать, пока господин барон освободится. С удивлением заметила недовольный взгляд собственного мужа, но не стала обращать внимания. А кастелян что-то подробно рассказывал сёстрам об организации приёма в честь ожидаемых англитанских послов:

— …так что, дорогие дамы, в свите англитанского посла будет достаточно красивых холостяков, чтобы вам не пришлось скучать на балу. А ещё…

— О, Леони! Посмотри, дорогая моя, какая неожиданная гостья заглянула к нам! — голос подала старшая из сестёр, Изабелла.

Господин кастелян, понимая, что юные графини рассматривают что-то за его спиной, сдвинулся в сторону, дабы не мешать девушкам. И вся компания придворных, сидящих широким полукругом вокруг красавиц-блондинок, развернулась и с интересом уставилась на Николь.

Под недоброжелательными и очень внимательными взглядами девушка почувствовала себя не совсем уютно, но все же сделала два шага вперёд и, вновь поклонившись присутствующим, проговорила:

— Господин кастелян, принцесса Евгения просила…

— О, ну вот просить-то принцесса Евгения умеет лучше всего! — перебила её старшая из сестёр, графиня Изабелла. Её свита угодливо засмеялась, кастелян промолчал, потупившись, а Изабелла обратилась к графу: — Дорогой де Монферан, откройте нам тайну… где вы нашли жену, в одиночку способную заменить всю прислугу в вашем доме? Ведь когда бы я не увидела мадам де Монферан — она всегда занята каким-то делом. Не представляю, как молодая женщина может быть такой скучной и занудной!

Граф встал со своего места, угодливо поклонился сёстрам и, так же, как и они, насмешливо глядя на жену, сообщил:

— Ах, мадмуазель Изабелла… Если бы браки совершались не по велению родителей, а по велению сердца, то вы знаете, кто был бы моей избранницей! — ответ был дан вполне в духе местного общества, но явно содержал не просто пустой комплимент: пылкий взгляд графа в этот момент был демонстративно устремлён на младшую из сестёр — графиню Леони. Та кокетливо улыбнулась де Монферану и послала воздушный поцелуй.

Николь чувствовала, как кровь приливает к лицу, но, в силу неопытности, не знала, как выкрутиться из этой мерзкой ситуации: её рассматривали, как экзотическое животное, над ней смеялись всей компанией, хотя ничего остроумного в словах юной де Рителье не было. А главное — Николь совершенно не представляла, как прервать эту мерзкую сцену.

Спасла её мадам Жюли, очень тихо шепнув:

— Сошлитесь на то, что принцесса ждёт кастеляна к себе…

Это была не совсем правда, но Николь вцепилась в маленькую ложь, как в спасательный круг. Не обращая внимания на разглядывающую её стаю, она посмотрела прямо в лицо кастеляну и спокойно произнесла:

— Господин де Брюйен, её высочество принцесса Евгения просила вас зайти к ней.

Кастелян молча склонил голову, показывая, что услышал, и тут младшая из сестёр, Леони, обращаясь к графу, спросила сладким голоском:

— Дорогой граф, а кроме как бегать по дворцу с поручениями, словно бестолковый мальчишка-паж, ваша жена умеет ещё что-нибудь?

Раздались довольные смешки придворных, одна из дам закатила глаза к потолку и прикрыла улыбку веером, показывая, как ей ужасно смешно, а граф ответил:

— Если у моей жены и есть такие достоинства, прекрасная мадмуазель Леони, то мне о них не известно.

Глядя на резвящуюся толпу, Николь сухо кивнула не кому-то конкретно, а всем сразу, молча развернулась и вышла. Мадам Жюли поторопилась за ней и уже в коридоре, на ходу, проговорила:

— Боюсь, госпожа графиня, что ваш уход без разрешения расценят как дерзость.

— Они такие же графини, как и я. Зачем бы мне спрашивать разрешения у равных?

— Эти девушки — признанные дочери короля, ваше сиятельство. Формально — вы равны титулами… Но вот их истинный статус… — мадам Жюли так и не договорила фразу.

Вернувшись в апартаменты принцессы, Николь не рискнула на глазах у фрейлин рассказывать её высочеству об этой неприятности. Только пояснила, что нашла господина кастеляна, но он был занят.

— Я попросила его зайти к вам, ваше высочество, когда он освободится.

Всю дорогу домой Николь молчала, обдумывая, как ей жить дальше без защиты принца. Получалось, что лучше всего покидать покои принцессы Евгении как можно реже, иначе две эти блондинистые стервозины отравят ей существование. Графиня даже подумала о том, чтобы объяснить принцессе Евгении, почему на некоторое время ей, Николь, не стоит появляться в коридорах дворца без защиты.

Однако уже вечером Николь узнала, что все эти планы — совершенно лишние. Муж лично заявился в её комнаты в привычной ему манере — без стука и предупреждения — и, насмешливо оглядев жену, надменно сообщил:

— Прикажи твоей камеристке укладывать вещи. Послезавтра с утра мы отбываем домой, в замок. И если ты надеешься, что, вернувшись из поездки, его высочество вспомнит о тебе — то ты даже глупее, чем я думал.

Николь замерла, не найдясь с ответом. Она знала, что граф не живёт в Парижеле постоянно, что у него есть собственные земли и замок, и он раз в год обязательно навещает свой дом, но ей казалось, что он не осмелится увезти её из столицы без одобрения принцессы. Ей казалось, что для графа важно добиться высокого положения при дворе...

С высоты своего роста Клод де Монферан смотрел на растерявшуюся Николь, испытывая сладостное чувство удовлетворения: «Жаль, что Леони попросила меня не задерживаться дома... Иначе я устроил бы этой твари сказочную жизнь. Кстати… Обязательно нужно увезти из столицы Ингрид. Теперь эта девка будет мне только мешать. Но неужели правда, что младшая Рителье обратила на меня внимание?! О, если это так… Если это так, то всё должно очень сильно измениться! Ни в коем случае я не должен упускать этот шанс! Домой мне пришлось бы ехать в любом случае — деньги уже на исходе, но, конечно, возможность угодить Леони — просто бесценна. Как же удачно всё сложилось! Неужели фортуна повернулась ко мне лицом?!»