Сохрани. Уничтожь

Глава 43. И рассеется тьма

— А что тестируют в этот раз? — Киран сидел на низкой железной скамейке в коридоре и нетерпеливо дёргал коленкой — красные штаны тихо шуршали в такт. Здесь его всегда заставляли носить шмотки, подобные робе заключённого — разве что верх все равно приходилось снимать, оставаясь в черной майке, оголяющей руки — для лучшего доступа к венам.

— Понятия не имею, — буркнул Дьярго, не отрываясь от чтения. Он стоял у стены, отгородившись от окружающего мира газетой, и даже не шевелил пальцами, сдерживая четыре Заградительных щита, парящих сейчас вокруг Кирана.

— Да хватит, Дьярго, — поморщился Киран. — Ты ведь общаешься с другими кураторами. Не я же один записан на этот тест, а? Чьи-то ещё подопечные проходили это дерьмо?

Куратор ничего не ответил. Вместо этого распахнулась дверь кабинета и в коридор вышли двое помощников в белых защитных костюмах и масках. Они медленно везли каталку, что была накрыта плотной белой простыней, и под тканью четко угадывались очертания человеческого тела.

Киран и Дьярго молча следили, как каталка, скрипя, движется по узкому коридору и останавливается напротив скамейки.

— Вы на Альфу? Очереди ждёте? — глухо спросил помощник сквозь маску. И, не дождавшись ответа Кирана, сказал: — Сейчас, ещё минут десять! Там приберутся и можете заходить!

Каталка снова тронулась в путь, и тихий скрип ещё долго разносился эхом по коридору. Остаток времени Киран и Дьярго прождали молча: Киран больше не дёргал ногой — он не двигался вовсе, — а Дьярго опустил газету, свернул её и теперь смотрел в пустоту.

Ровно через десять минут Кирана пригласили в кабинет. Когда он поднялся со скамейки, Дьярго не сказал ни слова — только протянул ему руку, прощаясь. Киран нервно сглотнул, ощущая, как трясутся под ребрами холодные внутренности. Тошнотворный ком неумолимо подкатывал к горлу.

— Ну… До встречи, Дьярго? — улыбнулся Киран.

Куратор молча пожал его руку вместо ответа.

****

Он уже привык к Мэв. К ее хладнокровию, к металлическим ноткам командного голоса, к толстым пальцам в желтоватых силиконовых перчатках. От нее пахло то серой, то спиртом, то хлоркой, то растворителем — и эти запахи стали привычными, почти успокаивающими. Каждый гамма-тест проходил под ее строгим контролем, и Кирана никогда не определяли в другие подопытные группы. Она ревностно оберегала его от поползновений других исследователей: кажется, видела нечто особенно ценное в таком материале, как Киран, и ни с кем не желала делиться своим сокровищем.

Он не просто был прикреплен к Мэв.

Он принадлежал ей.

Киран улыбался, наблюдая за тем, как помощники плотными ремнями обхватывают его запястья, приковывая к металлическим ручкам кресла.

— Сегодня хочешь пожестче, Мэв? — выгнул бровь, поднимая взгляд на стоящую поодаль сухопарую женщину в белом халате. Она никак не отреагировала на его глупую шутку. Деловито поправила большие защитные очки и начала инструктаж:

— После того, как введут препарат, ты должен описывать все свои ощущения. Они будут меняться в течение двадцати минут. Услышано?

Киран кивнул, откидываясь назад и глядя на экран, занимающий всю дальнюю стену напротив.

— Кин?

— Услышано, — лениво отозвался он.

— После в течение десяти минут тебе будут показывать раздражители. Описывать свою физическую реакцию на каждый триггер. Громко и четко. Услышано?

— Физическую? Опять порнушку будете крутить?

— Физическую, — с нажимом повторила Мэв. — Описывать каждую реакцию. Услышано?

Киран вздохнул, закатывая глаза.

— Услышано.

Двое помощников в белых защитных костюмах все ещё суетились вокруг. Проверяли ремни на ногах, груди и руках. Каждое их движение сопровождалось шуршанием. Мэв встала за защитный экран, прижимая к себе планшет, и скомандовала:

— Легрин.

Младшая помощница Мэв, золотистоволосая Легрин, чинно внесла свой излюбленный черный чемоданчик и пластиковый кейс со шприцем, полным мутно-белой жижи. Встав возле кресла Кирана, на металлическом столе раскрыла чемоданчик и принялась по очереди доставать стеклянные бутыльки.

— Это все тоже мне? Как щедро с вашей стороны, — с улыбкой сказал Киран, наблюдая за Легрин из под полуприкрытых век. Ее короткий белый халат едва доходил до середины бедра, демонстрируя изящный изгиб длинных ног, обтянутых тонкими черными колготками.

Перед глазами некстати всплыли колготки Крис, в которых она была на фестивале. И это то, о чем он будет думать в последнюю минуту? Киран усмехнулся про себя, наблюдая за кончиком блестящей иглы, прошивающим кожу. Легрин надавила на поршень, пуская по его венам прозрачную жидкость.

Киран выдохнул. Подготовительный момент. Три укола перед введением основного препарата. У него есть ещё время.

Ещё пара минут.

— Не будет больно, господин Кин, не пугайтесь, — тихо сказала Легрин, заметив, как сжались его кулаки. — Тело может онеметь, но боли вы не почувствуете.

— Мммм, — выдавил он с улыбкой. — Ты как всегда прелесть, милая.

Легрин слабо улыбнулась в ответ, и её щеки смущённо порозовели. Киран смотрел, как игла вновь проникает под кожу, но перед глазами всплывало только лицо Крис.

Крис. Крис.

Моя Инри.

Теперь она с кем-то встречается. Ходит на свидания, как ни в чем ни бывало. Носит свои дурацкие колготки. Краснеет от чужих глупых шуток. Хихикает, закрывая нос рукавом.

Ну разве не этого ты хотел? Не об этом мечтал, когда умолял всех Святых, чтоб она была счастлива? Если она расцвела вот так скоро — ну разве это не здорово? Ты умрёшь, точно зная, что она наверняка не страдает.

Что она любит кого-то нормального.

Что она забыла тебя.

Но как она могла забыть? Вот так просто? За какие-то грёбаные три месяца?!

Игла в третий раз больно вспорола кожу, и Киран зашипел, непроизвольно дёргая рукой. Вокруг него слабо замерцало серебро, и Легрин, окутывая себя щитом Штерна, надула розоватые губки.

— Не переживайте, господин Кин. Подготовка почти завершена. Выдыхайте.

Я не хочу, чтобы она была счастлива.

Не с кем-то другим.

Киран сжал челюсти, пытаясь угомонить Ри. После ввода подготовительных препаратов протечки становились похожи на протечки отца — и Мэв говорила, что после испытаний эта побочка может остаться с ним навсегда. В принципе, любая побочка может остаться с ним навсегда.

Киран прикрыл глаза, медленно выдыхая.

— Вот и прекрасно, — пока он не видел Легрин, ее голос отдаленно напоминал голос Крис. — Все будет хорошо, господин Кин.

Ее голос.

Неужели последнее, что он услышит от нее — это глупая фраза про свидание, брошенная Джеру в машине?

Киран открыл глаза и застыл, когда Легрин взяла шприц из кейса на столе. Мутная жидкость внутри слабо переливалась серебром на холодном свету электрических ламп.

Легрин грустно улыбнулась, мягко касаясь ладонью его предплечья. От синтетического прикосновения латекса, пусть и нагретого, Киран невольно повёл плечами — едва заметно, насколько давали стягивающие его ремни.

— Мне полагается сказать последнее слово? — он ухмыльнулся, глядя сначала на Легрин, а затем переводя взгляд на Мэв, наблюдающую за ними из-за защитного экрана. — Эй, Мэв! А последнее желание будет?

— Не паясничай, Кин, — холодно отозвалась та. — Легрин! Препарат!

***

— Стоп-стоп-стоп! — на втором этаже распахнулась дверь, и вниз по лестнице быстро сбежала женщина в черном брючном костюме. Белый халат был накинут на ее плечи и не слетал только чудом — неслась она так быстро, что размывалась перед глазами Кирана в чёрно-белое сплошное пятно. Или это все — действие подготовительных препаратов? Он медленно заморгал, фокусируя взгляд.

— Доктор Мэв! Мэв, стойте! Кин у вас? Это он? Киран Кин?

Легрин замерла со шприцем в руке. Мэв, нахмурившись, вышла из-за защитного экрана и подняла очки на лоб, упирая руки в бока.

— Что значит — “стоп”? Вы по какому праву врываетесь?

Вбежавшая женщина остановилась возле Мэв, и, тяжело дыша, упёрлась ладонями в колени.

— Я…фух… — вытащила ланъярд из-за ворота рубашки, показывая бейдж и продолжая пыхтеть, так и не подняв на Мэв головы. — Отдел соцвнедрения. Лисса Тан. Я отправляла вам утром письмо! Вы не видели?

Лицо Мэв потемнело. Казалось, ещё немного, и невидимый ветер раздует полы ее халата, растреплет темные волосы, зашуршит костюмами сжавшихся в углу помощников, и гром разразится в невидимых тучах. Киран хорошо знал эту злость. Мэв реагировала так каждый раз, стоило хоть кому-нибудь в лаборатории намекнуть, что они хотели бы поработать с ее материалом.

— Он все подписал, — металлическим голосом отчеканила она, пихая под нос Лисы Тан планшет. — Испытание запланировано и согласовано. Вы прервали процедуру! Так что будьте добры…

— Ничего страшного, — все ещё беспорядочно выталкивая из лёгких воздух, с улыбкой отозвалась Лисса, разгибаясь и махая рукой. — Я говорила напрямую с главой вашего отдела. Мою заявку поставили в приоритет.

— Какую ещё… — Киран впервые видел, чтобы Мэв была настолько обескуражена.

— Ознакомьтесь, все есть в письме, — Лисса снова махнула рукой и направилась прямиком к Кирану и Легрин.

— К нему опасно приближаться! — беспомощно прокричала вслед Мэв. — Испытание уже началось! Он под ретинтанолами!

— Да, да, — не оборачиваясь, ответила Лисса. Легрин молча отступила в сторону, откладывая полный шприц в кейс. Киран с любопытством рассматривал свою храбрую спасительницу. Его Ри и в самом деле была сейчас непредсказуема — но Лисса не собиралась использовать щит. Что-то подсказывало Кирану, что она и вовсе была не ЧеВГИ.

Но её беспардонная самоуверенность ему нравилась.

— Эй, — Лисса окликнула помощников. — Помогите мне!

Не дожидаясь, пока те двинутся с места, она принялась расстёгивать ремни, удручённо мотая копной светлых волос. Киран, высвободив правую руку, облегчённо вздохнул, сжимая и разжимая кулак и разглядывая кожу: следы ремней оставили глубокие красные отпечатки. На венах проявились темно-сиреневые уродливые бугры — последствия подготовительных инъекций.

— Лисса Тан, отдел соцвнедрения, — запоздало сказала Лисса, садясь перед ним на корточки и расстегивая ремни на лодыжках. — Господин Кин, у меня есть для вас альтернативное предложение.

— Альтернативное? — повторил он, наблюдая за ее макушкой. — Но я уже все подписал. Это ваше предложение позволит мне остаться в программе?

Она подняла голову, глядя на него снизу вверх.

— Оно исключит вас из программы.

— Что? Святые. На какой хрен вы вообще пришли? Мэв! Мэв, скажи, пусть затягивают эти штуки обратно. Легрин! Неси чертов препарат!

— Да подождите! Постойте! — Лисса вскочила, хватая его за запястья.

— Вы нарушаете мои гражданские права, ясно? — Киран резко потянул на себя руки, и пальцы Лиссы разжались, не выдерживая его напора. — Я пожалуюсь своему адвокату!

— Какие права? Права на бесславную смерть? — вспылила Лисса. — Идёмте со мной! Я подала на вас заявку, ясно? Вы обязаны пойти со мной!

Он хмуро молчал, глядя ей в лицо. Лоб Лиссы вспотел, тонкие светлые волоски прилипали к коже. Широко распахнутые глаза горели, полные решительной ярости.

— Пойдёмте, — уже тише сказала она. — Пройдемте в мой кабинет, и я все вам объясню, хорошо, господин Кин? Вы сами примете решение. Я обещаю.

***

Язык плохо слушался. По телу разливалась приятная слабость. Киран чувствовал себя пьяным: ретинтанолы как будто работали с Ри тем же способом, что и алкоголь, только вот от обычного алкоголя протечки были куда безопаснее. Но несмотря ни на что Лисса Тан оставалась самоубийственно невозмутимой. Она не взяла ни одного сопровождающего, кроме Дьярго, провела Кирана по коридорам на третий этаж практически за руку — и за все время дрогнула только раз, когда ее взгляд упал на его шрам на правом плече. Вэлли неплохо заштопали ту дыру, где раньше сидел маячок, и шрам был едва заметный: куда менее вызывающий, чем полоса от отцовского Режущего, и уж тем более, чем отметина от Пульсара на лице.

Но Лисса вздрогнула при его виде так, будто там был не затянувшийся шрам, а живое оголенное мясо.

Шатаясь, Киран зашёл в кабинет следом за своей проводницей, и она кивком указала на стул. Киран рухнул на него почти с облегчением.

Здесь пахло кофе и теплой бумагой, нагретой принтером. Лисса, встав за столом по другую сторону от Кирана, положила ладони на высоченную стопку белых листов и глубоко вдохнула прежде, чем начать.

— Это наш договор. Постараюсь сформулировать кратко. Господин Кин, у вас уникальный профиль. Мы предлагаем вам участие в исследовании, которое…

Киран крепко зажмурился и открыл глаза. Заморгал, наводя фокус.

— Какой процент смертности?

— Процент…? — Лисса приподняла бровь.

— Ну, не надеетесь же вы вот так просто своровать меня у Мэв, предложив худшие условия, — криво улыбнулся он, прекрасно понимая, что на самом деле уже давно сдался. Он уже был здесь. Появление Лиссы в момент, когда он почти заглянул в глаза смерти, показалось чудом, спасением, посланным Святыми — и, что бы он сейчас ни сказал вслух, внутри он уже был согласен на что угодно. Сколько она предложит? Семьдесят? Шестьдесят? Черт, может, она предложит ему сразу Бета-тест? Пятьдесят процентов… Если вдуматься, не такая уж страшная статистика.

Либо умрёшь, либо нет.

— О… — Лисса нервно улыбнулась. — О подобных рисках речи не идёт, господин Кин. Все тесты безопасности пройдены. Мы предлагаем протестировать наш продукт в другом формате.

— Что? — переспросил Киран, незаметно щипая себя за ногу сквозь шуршащую ткань красных штанов. — В другом формате…? О чем вы?

— Мы предлагаем участие в социальном эксперименте, — выдохнула Лисса, садясь напротив и скрещивая пальцы рук перед собой. — БРК. Вам знакома эта аббревиатура?

Киран молчал, несколько минут пытаясь сообразить, уснул ли он во время испытания или уже умер.

— Браслет Ри-контроля. Я думаю, вы слышали, господин Кин. Все слышали об этой разработке, — она подвинула кипу бумаг ближе к нему. — Я изучила ваше дело. Вы идеально подходите. Послушайте. Программа пока экспериментальная, и да, предполагает много ограничений. Вам предстоит интеграция в общество, трудоустройство, прохождение ряда комиссий, прежде, чем вы сможете… господин Кин? Все хорошо? Вы слышите меня?

— Да, — хрипло ответил Киран. — Как вы сказали? Программа — экспериментальная?

— Да, — Лисса кивнула, протягивая ему ручку и щёлкая кнопкой. — БРК в полевых условиях будут проверяться на нескольких контрольных группах. Это очень малое количество человек. Понимаете, как вам повезло? Согласитесь, это ведь лучше, чем рисковать собой в подземельях Мэв.

Киран принял ручку, склонившись над столом и бездумно уставившись в документы перед собой.

Вы идеально подходите.

Идеально.

— Я подпишу. С одним условием.

Лисса натянуто улыбнулась.

— Боюсь, господин Кин… Боюсь, вы не в том положении, чтобы ставить условия.

Киран прищурился, склонив голову набок, и задумчиво повертел ручку меж пальцев.

— Но вы боролись за меня, госпожа Тан. Боролись за смертника, как тигрица. Чем я такидеальноподхожу вам? Что во мне стоило ваших усилий?

Лисса опустила взгляд, покусывая губы.

— Ну же, Лисса. Мэв держалась за меня, как за особенно ценный экспонат. Вы вырвали меня из ее рук с такой жаждой, будто я — ваша последняя надежда. Так в чем же моя особенность? В чем идеальность?

Она подняла глаза.

— Ваши всплески. Ваша нестабильная Ри — то, что отличает вас от остальных. Нестабильные Нельты... Это наша первичная цель. Вы — не просто редкость, господин Кин. Вы — главная опасность для общества. Первая программа нацелена на то, чтобы доказать, что самые опасные ПОА могут стать подконтрольными и идеально социализироваться.

Киран усмехнулся, отстраняясь, откидываясь на спинку стула и покачивая ручку, держа за самый кончик.

— Тогда я настаиваю на своем условии, Лисса. Скажите мне “Да”, либо верните меня Мэв.

Она вздрогнула, словно одна только мысль о возвращении в лабораторию наводила на нее ужас. Но с ответом помедлила. Беспокойно перебирала листы на столе, поджимая губы и не желая встречаться с Кираном взглядом.

— Можете рискнуть и озвучить ваше условие, господин Кин. Но я не стану заранее ничего обещать. Если ваши желания окажутся слишком дерзкими… Имейте ввиду, я не всесильна.

— Думаю, на мое желание у вас как раз хватит сил, — осклабился Киран. — Возьмите в эксперимент ещё одного Нельта. Уверен, он тоже подойдётидеально.

Лисса вскинула голову.

— Иган Кин, — Киран постучал по столу кончиком ручки. — Его зовут Иган Кин.

***

Пять месяцев спустя. Март 195 года

Киран заглушил двигатель и ещё с полчаса сидел в машине перед домом, наблюдая, как снег медленно застилает лобовое окно. В окнах горел свет, но Киран стыдливо надеялся, что если подождет ещё хотя бы пару минут, свет наконец погаснет и ему удастся попасть домой незамеченным.

Он ненавидел себя за это, но он так не хотел видеть сестер. Так боялся наткнуться на маму или на девочек. Так не хотел снова давить улыбку, изображая, что с ним все в порядке, что он чертовски рад своей новой работе, что он обожает этот сраный браслет и новую свободу, которую получил вместе с ним. Что в его груди не зияет дыра, через которую свистит мартовский ветер, которую нельзя заполнить ничем — просто потому что он сам не знал, откуда эта дыра появилась.

Это было похоже на одиночество. Но как можно было чувствовать себя одиноким в окружении такой большой семьи? Чего ему не хватало, почему так болезненно воспринимались улыбки и счастье родных, будто им всем было доступно что-то, чего он навсегда лишился?

Киран запрещал себе думать об этом. Потому что знал, что стоило задать себе только один правильный вопрос — и ответ отыщется сам собой. Но он не хотел его знать. Не хотел его слышать.

Не хотел вспоминать.

Он вышел из машины, медленно идя к дому. Свежий снег поскрипывал под подошвами ботинок, снежинки все ещё кружились в воздухе, оседая на плечи и застревая в волосах. Воздух был ещё по-зимнему морозным. Киран приоткрыл рот и выдохнул облачко пара. Замер на пороге, постоял пару секунд — и, нацепив улыбку, открыл дверь и бодро шагнул внутрь.

— Ты сегодня поздно, — Лекс обняла его ещё до того, как он успел снять куртку, обдавая его теплым запахом ванили и яблок. — Ужин уже остыл.

— Девочки спят? — спросил Киран, раздеваясь. Изо всех сил старался, чтобы в его вопросе не так явно слышалась надежда — но все равно, когда Лекс кивнула, не сдержался и тихо выдохнул с облегчением. Лекс ничего не заметила и исчезла на кухне. Как всегда, разогревала ему ужин по вечерам и сидела рядом за чаем, пока он ел — неловко пыталась разговорить его, и радовалась, как ребенок, когда Киран выдавал больше двух сложных предложений подряд.

Как бы он ни старался, она замечала. Все в доме замечали, что с ним что-то не так. Но лучше уж терпеть двадцать минут вечерней болтовни Лекс, чем слушать нотации от матери, или ещё хуже — от Ханны.

Киран помыл руки, сел за стол и положил перед Лекс пухлый белый конверт.

— Что это? — она села рядом, ставя перед собой дымящуюся кружку.

— На школу для Эри. Знаю, здесь не много, но у меня ещё есть время для следующего учебного года, — тихо ответил Киран.

Лекс протянула руку и осторожно накрыла пальцами его ладонь. Мягко провела по многочисленным ссадинам, глядя на брата с сочувствующей улыбкой.

— Тебе больше не нужно столько работать, Киран. Мы справимся, слышишь?

— Лекс. То, что ты работаешь теперь на полную ставку, не значит, что…

— Я внесла депозит, — в дверном проеме возникла Ханна. Она держала в руках картонную коробку и озиралась по сторонам, явно думая над тем, куда ее взгромоздить. — Я внесла депозит за школу Эри, ясно? Не думай больше об этом. И прекращай возвращаться домой к полуночи. Всех денег не заработать.

Киран пристыженно опустил глаза. Если бы Ханна знала, по какой причине он задерживается на самом деле — что бы она сказала?

— Что это у тебя?

Ханна всё-таки поставила коробку на стол — почти перед носом Кирана — и удовлетворенно выдохнула, отряхивая руки.

— Фух. Улики, — ответила она, тыльной стороной руки убирая пряди с лица.

— Улики?...

Киран рассеяно бросил взгляд на коробку и вздрогнул. Внизу, у самого дна, виднелась наклейка с кривой надписью черным маркером: “Кристоль Спаркс”.

— Ага. Дело Астеля наконец-то закрыли. Потихоньку отдают все назад. Это же твое, я права? — она сняла крышку и потянула вверх белую ткань. На свет показалась футболка со знакомыми буквами в розовых блестках.

— Ты носил ее в сопровождении? — хихикнула Лекс. — Я думала, ты хранишь ее на своем кладбище величайшего позора.

Киран поднялся, отставив тарелку в сторону и притянув к себе коробку. Поднял футболку, и, копнув глубже на пару кофточек, вытащил под теплый свет кухонной лампы полосатые девичьи трусики. За ними, зацепившись, потащился розовый кружевной лифчик.

Лекс засмеялась ещё громче.

— Святые, Киран. Наконец-то решил признаться? Цвет тебе очень идёт.

— Мгмм, — криво улыбнулся Киран, делая вид, что оценил шутку и пряча открытия обратно в коробку. — Ханна, ты сама забирала это?

Ханна обреченно опустила плечи.

— Это вещи Крис, да? Черт, надо было догадаться. Я увидела футболку, и подумала, что это твоё…

— Надо было, — вздохнул Киран, поворачивая коробку этикеткой к сестре и стуча пальцем по надписи. Ханна застонала.

— Черт возьми. Ну да, конечно, — тяжело вздохнула, забирая было коробку обратно. — Мой промах. Завтра отправлю Крис. У тебя есть ее адрес? Ладно, я лучше спрошу у Джера.

— Нет, — Киран перетянул коробку на свою сторону и обхватил руками, словно опасался, что Ханна решит отобрать ее силой. — Не надо.

Сестры уставились на него с одинаковым недоумением в глазах.

Он суетливо забарабанил пальцами по картону, растерянно пытаясь придумать себе оправдание.

— Не надо, потому что… Потому что я сам. Я отдам Джеру напрямую. Как раз собирался с ним встретиться, — соврал он, пожимая плечами. Лекс, казалось, его ответ удовлетворил. Ханна же посмотрела странно, чуть прищурясь и почти улыбаясь уголком рта: губы дрогнули едва различимо, так, что это заметил, кажется, только Киран.

— Да, — уже увереннее заявил Киран. — Отдам ему завтра. Пока что пусть побудет у меня.

Он забрал свое нежданное сокровище и ушел, чтобы надёжно спрятать его наверху.

***

Киран долго стоял, не решаясь поставить коробку никуда — будто любое место было слишком неподходящим для того, что в ней лежало. Потом просто опустил её на пол рядом с кроватью и долго смотрел сверху вниз, прикусывая губы в раздумьях.

В конце концов, проклиная себя, вернулся к двери, чтобы закрыться. Ладони вспотели от напряжённого предвкушения. Ощущая себя вором, подкрался к коробке, и, сев на колени рядом, нетерпеливо открыл.

Сам не верил в то, что делает. Сердце заходилось так, будто хозяйка вещей могла застать его здесь в любой момент — будто это не Ханна ошиблась и случайно привезла не ту коробку, а он сам, Киран, тайком проник в спальню Крис и выкрал своими руками: футболку, кофточки, белье и даже чёртовы колготки. Он сдавленно выдохнул, касаясь тонкой ткани так бережно, будто та могла рассыпаться под его пальцами в ту же секунду.

Доставал вещь, расправлял ткань — и нырял глубже, чтобы достать что-то ещё. Раз за разом рассматривал, гладил, вызволяя из памяти нечаянные образы, воспоминания, смешанные с фантазиями — и в груди с каждым движением только сильнее разгоралось болезненное, глубоко запечатанное чувство. Чувство такое мрачное, но такое тянущее и сладкое, что Киран еле сдерживался, чтобы не прижать одежду Крис к лицу, в попытке различить едва уловимые остатки ее аромата.

Что ты делаешь, Киран?

Грёбаный фетишист.

Пальцы скользнули по дну коробки и уткнулись в твердый прямоугольник. Киран живо вытащил на свет скетчбук и почти благоговейно провел пальцами по твердой черной обложке.

Он купил ей этот альбомчик, когда Крис лежала в клинике после аварии. Сказал, что это от Армони — и Крис так легко поверила в его невинную ложь.

Улыбнулся, пролистывая первые страницы. Конечно, на них был Астель, грёбаный сукин сын. Но Кирана это даже не злило.

Больше не злило. Сразу, как только закончилась серия портретов Галара, пошли развороты с зарисовками их палаты.

Киран коснулся страницы, на которой был изображен он сам. Спящий, с перевязанной рукой, подсвеченный слабым сиреневым светом, пробивающимся через окошко над головой. Крис сделала его непривычно красивым. Не таким, каким он выглядел в жизни. Она нарисовала ему шрам — но даже с ним Киран выглядел, словно раненый ангел.

Он несколько минут смотрел на эту странную, идеалистическую проекцию себя, и с каждым мгновением убеждался сильнее только в одном: он не сможет вернуть коробку. Он никогда, ни за что на свете никому не отдаст эту проклятую коробку со всем ее содержимым.

Будет охранять ее, как грёбаный дракон.

Звонок, резко раздавшийся в полной тишине заставил его вздрогнуть и захлопнуть альбом. Дрожащей рукой засунул его в коробку, словно и вправду был пойманным вором и надеялся в последнюю секунду отвести подозрения.

— Джер? — хрипло спросил он и прочистил горло. — Ты… припозднился.

— Прости, — голос Джера был странно весёлым. — Я и не глянул на время. О, Святые праотцы меня сохрани! Мы тут просто засиделись… С коллегами. Понимаешь. Я получил!

— Получил? — переспросил Киран, вновь механически трогая обложку скетчбука. Чуть шершавая поверхность странно успокаивала. — А, ты комиссию что ли прошел?

— Да! — рассмеялся Джер, и Киран осознал, что, кажется, вряд ли когда-нибудь раньше слышал его смех по-настоящему. — Представляешь? Теперь я официально… Ик! Вэлли. С семи до пяти.

Киран улыбнулся, листая скетчбук.

— Поздравляю, старина. Великий день.

— Мы могли бы выпить и вместе, знаешь, — обиженно пробурчал Джер. — Я думал, кто меня так поймет, если не ты! Хотел бы с тобой. А ты. Не пришел.

— Извини. Не смог из-за работы, — соврал Киран, бросая короткий взгляд на БРК на своем запястье. Черный браслет молчал: в нем было много навороченых опций, вроде возможности отражать цветом настроение владельца, но Киран отключил все, отдав предпочтение суровому минимализму. — У Нельтов программа адаптации будет куда пожестче, чем у какого-то задрипанного врачишки, знаешь ли.

— Хватит придумывать, Киран, — обиженно протянул Джер. — Я прекрасно знаю, что ты тоже успешно прошел! И давно!

— И кто меня сдал? А, не говори. Мама?

— Не осуждай её. Мариам беспокоится о тебе, — пьяный Джер смешно растягивал слова, делая между слогами гигантские паузы. — Поэтому советуется со мной. Мы все думали, что когда разрушение уйдет, ты сможешь быть счастлив. Ты должен быть счастлив, Киран!

— Я счастлив, — спокойно ответил Киран, перелистывая страницы, разрисованные руками Крис. — Вполне себе счастлив. Джер, я не сгнил в лабораториях, а это уже ничего себе достижение. Считай, все равно что грёбаную лотерею выиграл. Само собой, я счастлив! Каким мне ещё бы быть?

— Ты не хочешь вернуться?

— Куда? В лаборатории? — с улыбкой переспросил Киран.

— Ты знаешь, о чем я.

Он чувствовал, как быстро сползает улыбка с его лица. Пальцы на скетчбуке замерли, в груди закололо — и, словно невидимый злодей щёлкнул волшебную кнопку — зияющая дыра в груди вновь раскрылась, пропуская под ребра ветер. Киран прикусил губу, прикрывая скетчбук, и быстро заморгал.

— Нет, — медленно ответил, услышав, как Джер снова зовёт его в трубке по имени. — Нет, Джер. Не думаю, что это нам нужно. Что это все ещё нужно… кому-то из нас.

Джер разочарованно выдохнул и издал странный звук, похожий на недовольное чавканье. Где-то вдалеке на фоне жалобно звенело стекло.

— Очень жаль. Потому что мне нужна помощь. Я ненавижу признавать свою некомпетентность. Но я… ик! В тупике.

— М?

— Мы разошлись… Мы с ней, кажется, разошлись во взглядах. Я не знаю, как её убедить.

— О, ты знаешь, поверь мне. Ты прекрасный отец, Джер. Хватит себя накручивать.

— Не надо. Я не нуждаюсь… ик! Я не за лестью тебе звоню.

Киран вновь мягко улыбался, и руки почти неосознанно гладили ткань тонкой кофточки Крис.

— Она нашла какое-то эксперимт… Эспер… экспериментальное лечение! — выдохнул Джер, наконец выговорив слово заплетающимся языком. — Сомнительный специалист, даже не Вэлли! Обещает вернуть течение Ри даже при нарушенных связях. Ты слышишь? Киран?

— Угу.

— Я уверен, ничем хорошим это не кончится. Риски огромные! Вплоть до лета… летального исхода!

— Твоя дочь — не дура, — отозвался Киран. — Она взрослый человек и сама способна взвесить все риски.

— Я знаю! — в трубке что-то хлопнуло и зазвенело: кажется, Джер ударил по столу. — И мы с ней сошлись, что она не станет подавать никаких заявок. Вот только Лавли…это её подруга, ты знаешь Лавли?

— Знаю.

— Она смотрит ее историю, и там постоянно этот сайт. Каждый день. Я боюсь, она все равно подастся, но и слова не скажет мне, Киран!

Киран вздохнул, потирая переносицу.

— Ты хочешь, чтобы я ее отговорил? Джер, ты… Ты выбрал самого неудачного посла на планете. Поставь на кого-нибудь другого.

— Я не знаю, — вздохнул Джер. — Я уже не знаю, на кого ставить! Просто подумал, что если у нее будет кто-то, кто сможет быть рядом…

— Я думал, ты с ней рядом.

— Не в том смысле. Не так. Ни я, ни Лав… Мы пытаемся что-то сделать, Киран. Пытаемся, ясно? Но Кристоль просто… Знаешь, без Ри ее как будто выключили из сети. Раньше внутри был свет, а теперь… Пустота.

Киран вздрогнул и задержал дыхание, прислушиваясь к тихому хрусту под своими ребрами.

— Я понимаю, почему она так рвется… Так хочет вернуть Ри. Это её суть, понимаешь? Вторая кровь. Ей тяжело… Но не такой же ценой! Слышишь меня, парень? Я не должен дать ей вот так умереть. Она не может… Не может пойти на такое.

— Она не пойдет, — Киран постарался сделать голос уверенным и ровным. — Твоя дочь не идиотка, Спаркс. Отпусти эти мысли и иди отдыхать.

— Киран, ты должен…

— Я очень устал, Джер, — перебил его Киран, отводя трубку от лица. — Поговорим завтра. Спокойной ночи.

Щёлкнул кнопку и отбросил телефон в сторону. Машинально погладил вещи Крис, пытаясь успокоить дыхание.

Но мысли о ней теперь поднимали в груди совсем иную бурю.

Ты же не идиотка, Спаркс, верно?

С тобой все будет хорошо.

Он снова раскрыл скетчбук, пролистал вперёд — и увидел картинку, от которой его сердце болезненно сжалось.

Крис нарисовала себя.

Впервые — не в компании Астеля, не в компании Кирана, не с кем бы то ни было ещё — просто себя, такую, какую видела. Тощая фигурка в позе эмбриона с дурацким пучком на затылке. Щеки заштрихованы алым. Глаза закрыты, а из под век струятся графитовые слезы.

В согнутый позвоночник по полукругу вогнаны пять длинных спиц — по количеству связей.

Крис плакала от боли, обнимая колени.

Киран смотрел, не мигая — а когда нечаянно моргнул, на белизну листа со щеки сорвалась непрошенная капля. Попытался стереть рукавом, но влага уже впиталась, оставив прямо на руке нарисованной Крис уродливый бугорок.

Сквозь намокшую бумагу проступили чернила с обратной стороны. Киран перевернул лист и увидел список:

Что нравится К.?

Музыка (плейлист! Наушники?)

Еда (сушёный имбирь, шоколад, кофе с перцем(?))

Сон (кошмары —? Объятия = окситоцин)

Секс (зачеркнуто) Поцелуи? (Зачеркнуто) Шея и затылок — особые зоны??

Шумно втянул носом воздух, вытирая щеки. Перевернул ещё один лист. Сначала ему показалось, что это какой-то стих или текст песни, который Инри просто переписала себе в дневничок, пытаясь заучить, но исправлений, зачеркиваний, переписанных вариантов целых фраз было слишком много. Инри явно сочиняла это сама.

В заглавии было написано короткое и уверенное: “Другу”.

Здесь нету выхода, милый мой друг,

Все прогорает и гаснет вокруг

Глаз колдовской — серебристая ртуть

Дай мне твоими глазами взглянуть

Дай посмотреть как ревёт океан

Дай остудить мне огонь этих ран

Что раскаляет и плавит тебя

Бездной ревущей на сердце кипя

Здесь нету выхода, знаешь и сам,

Сколько ещё заплатить небесам?

Сколько ещё отдавать мою боль?

Чтобы навеки остаться с тобой

Дай докоснуться до шелка волос

Дай осушить океан твоих слез

Крови росой твой алтарь окропя

Дай защитить и утешить тебя

Но ночь на исходе, и знаешь, за тьмою

Всегда загорается новый рассвет

Пусть золотом свет тебя нежный укроет

Пусть солнце хранит тебя тысячу лет

Не верь предсказаниям — скоро исчезнет

Зло, что звучало всегда в унисон

Ты выкован болью, огнем и железом,

Но ты был для счастья, для счастья рожден.

Это была последняя запись. Дальше — только белые листы.

Киран отложил скетчбук, прислонился спиной к кровати и сел, вытянув ноги. Долго смотрел в окно: отсюда, снизу, было видно только кусочек черного неба, на фоне которого без конца летели снежинки.

И в наступившей оглушающей тишине было слышно, как громко тикают его старые часы, запертые в тумбочке вместе с одиноким кольцом.

***

“Я дома”.

Крис отправила это сообщение Лавли, как только переступила порог квартиры. Внутри было прохладно и сумрачно: ни эха, ни шороха, ни случайного скрипа. После долгих месяцев, что она прожила в квартире семейства Тринг, эта пустота, бывшая когда-то такой привычной, теперь оглушала. Крис зажгла свет везде, где только могла, включила телевизор, поставила чайник — все, чтобы наполнить квартиру иллюзией жизни.

Переоделась в теплую пижаму, разогрела готовый ужин в пластиковом контейнере, не потрудившись переложить на тарелку — прямо так понесла в гостиную, уселась на диван перед телевизором, поджала под себя ноги и принялась щёлкать каналы, понятия не имея, что именно сегодня станет смотреть. В новостях опять говорили про БРК. Про первый успешный опыт внедрения, про позитивные отклики, про сотни Нельтов и граждан, носивших клеймо ПОА, что наконец получили свободу.

Или её иллюзию.

Очередной суррогат, подававшийся под соусом правильности.

Крис засунула ложку в рот, задумчиво глядя на свои пальцы. После сегодняшних занятий они были сплошь покрыты пятнами синих чернил — те въелись слишком глубоко, чтобы отмыться с первого раза.

— Мы должны были признать это давно: природа — не то, что определяет нас. Мы нечто большее, чем наша Ри. Нечто большее, чем какие-то категории, нечто большее, чем условности старой системы. Отказавшись от прошлого, мы выбираем свободу.

Крис облизала ложку и скривилась, презрительно фыркая. Щёлкнула кнопкой — и новости сменились мелодией вступительных титров какого-то старого фильма. Ромком. Отлично. То, что нужно для одинокого вечера пятницы.

Она доела ужин и уже потянулась к пледу, чтобы укрыться и проваляться на диване вот так весь остаток долгого вечера, когда в дверь позвонили. Крис отложила плед, вслушиваясь в трель дверного звонка.

Снова и снова.

Они никого не ждала.

Неужели опять чертовы репортёры? Ее бросило в жар. Пальцы сами собой нашарили телефон, ноги повели автоматом на кухню. Крис неуверенно обхватила рукоятку самого большого ножа, который только нашла, и, едва дыша, подошла к двери, нервно сглатывая.

Прошло слишком много времени. Дело Астеля закрыто. Все давно потеряли к ней интерес. В мире происходило столько дерьма ежедневно, что никому и дела нет до какой-то обескровленной Инри.

Так какого черта им нужно?!

Прижалась к двери. Все так же пряча дыхание, опасаясь, что с той стороны ее могут услышать, встала на цыпочки и заглянула в глазок.

И, увидев человека за дверью, отшатнулась, едва не выронив нож.

Сдавленный выдох прорвался из лёгких.

Нет. Это не может быть он.

Ей померещилось.

Просто кто-то похожий…

Снова привстала, приникая к глазку.

Настолько похожий, что совпадает даже грёбаный шрам.

— Что вам нужно? — дрожащим голосом спросила она.

— Доставка, — голос из-за двери звучал приглушённо, но и этого Крис было достаточно, чтобы спина покрылась холодной испариной. Сердце замолотило в исступлении, собираясь выпрыгнуть в глотку.

— Вы ошиблись, — губы Крис задрожали. — Я не жду. Я ничего не жду!

— Здесь написано ваше имя, — невозмутимо ответил голос. — Кристоль Спаркс. Это же вы?

Она замолчала, разворачиваясь и прижимаясь к двери спиной. Что ему нужно? Зачем он пришел?

Он оставил её.

Это не мог быть он.

Пальцы сжались крепче на рукояти ножа, прижимаясь к бешено вздымающейся груди.

— Оставьте у двери, — ее голос превратился в испуганный писк — она едва его узнавала.

— Я не могу. Должен передать вам лично.

— Тогда уходите. Уходите! Я не буду ничего принимать!

Тишина.

Крис не шевелилась несколько минут. В гостиной все так же тихо бормотал телевизор, чайник на кухне щёлкнул, вскипев. Беспокойно мигнула лампочка над головой — и снова засветила с мерным привычным гудением.

За дверью не было слышно ни звука.

Крис медленно развернулась, снова приподнимаясь на цыпочки и заглядывая в заветное стёклышко.

— Крис, — он стоял слишком близко. Так близко, что Крис, разглядывая его, снова перестала дышать. — Открой. Давай поговорим.

— Уходите, — повторила она, стараясь придать твердости непослушному голосу. — Уходите, иначе я вызову полицию!

Он буркнул в ответ что-то неразборчивое.

— Вы плохо слышите? — рассердилась она. — На первом этаже есть охрана. Если вы не уйдете, я сейчас же позвоню на пост!

Откинул голову назад и устало провел рукой по лицу.

— Крис…

— Я уже звоню, — солгала она. — Вам лучше убраться сейчас, если не хотите себе проблем!

Снова невнятное бормотание. Шорох. Минута — и он исчез из поля ее видимости. Крис не слышала звука шагов, но, кажется, за дверью его больше не было. Отложила нож на ближайшую полку, и, стискивая трясущиеся пальцы, отошла назад в гостиную и замерла, растерянно смотря в пустоту невидящим взглядом.

***

Киран съехал вниз и сел на пол, прижавшись к двери спиной. Раскрыл на коленях скетчбук, хотя он был не так уж и нужен — текст, прочитанный сотни раз, и без того стоял перед глазами так ясно, что Киран видел каждую букву, выведенную неровным почерком Крис, каждую чёрточку, вплоть до размазанного пятнышка чернил на последней строке. Стоило опустить веки, и ритм сам собой звучал в голове — как будто рождённый для того, чтобы сплавиться с голосом.

Киран откинул голову назад, и, тихонько постукивая ладонью по страницам, запел:

Но ночь на исходе, и знаешь, за тьмою

Всегда загорается новый рассвет

Пусть золотом свет тебя нежный укроет

Пусть солнце хранит тебя тысячу лет

Не верь предсказаниям — скоро исчезнет

Зло, что звучало всегда в унисон

Ты выкован болью, огнем и железом,

Но ты был для счастья, для счастья…

Дверь резко распахнулась вовнутрь, и он упал, больно ударившись затылком — оказавшись наполовину внутри квартиры.

— Ай! Рожден.

Крис возвышалась над ним, мрачная, как предгрозовое небо. Одета в теплую розовую пижаму. Волосы привычно собраны на макушке в дурацкий хвост. Киран невольно заулыбался, так и оставшись лежать на полу перед ней, глядя на нее снизу вверх и невинно хлопая глазами.

Такая милая. Такая домашняя.

И до чёртиков злая.

— Ты не имеешь права на эти стихи, — на хмуром лице не проскочило ни тени улыбки.

— Но они написаны для меня, — он приподнялся на локте, потирая ушибленный затылок.

— Ты и на второй глаз ослеп?! — воскликнула она, подхватывая с его коленей скетчбук. — Здесь написано: другу! Другу, черт тебя побери!

Она разъяренно швырнула скетчбук прямо ему в лицо — и Киран поспешно поднял руки, обороняясь. Рукав его куртки задрался, обнажив БРК. Крис отшатнулась, уставившись на него глазами, полными животного ужаса.

Киран живо вскочил на ноги. Сделал шаг к ней — но Крис молнией отлетела назад, прижимаясь к полкам.

Секунда — и в руках блестит лезвие. Неприветливая сталь широкого кухонного ножа.

— Оу, — только и смог выдать он.

Крис подняла руки выше, держа нож где-то на уровне его груди.

Киран вскинул руки.

— Не подходи, — прошипела она.

— Крис…

— Я сказала — замри! — сорвалась на крик, снова пятясь к полкам. Не отрывая безумного взгляда от Кирана, левую руку вытянула назад, что-то ища.

Телефон.

Киран покосился на полку под зеркалом. Крис, следуя его безмолвной подсказке, скользнула по этой полке дрожащими пальцами.

— Я сейчас же звоню в СКБН, — она разблокировала смартфон, не глядя.

— Звони, — он кивнул на свое запястье. — Я чист, как монашка. Это БРК, Инри!

— БРК так не выглядят! — она гневно потрясла в воздухе ножом.

Ну конечно. Она наверняка видела БРК у Джера. Он пользовался браслетом вовсю — у него он мигал, меняя цвет в зависимости от настроения, сообщал погоду, служил навигатором, и черт знает, что делал ещё. У него была новая модель, и выглядела она невинно, почти как какие-нибудь часы. БРК Кирана же выглядел… Как древнее зло. Он был слишком похож на тот злополучный браслет Эрру.

Киран стиснул зубы и принялся лихорадочно щёлкать по скрытым кнопкам.

— Ладно. Ладно, вот так тебе проще? Вот! Смотри!

Браслет загорелся неоновым розовым, приветствуя носителя.

—Погода за окном — минус пять градусов. Продолжается снегопад. Одевайтесь теплее!— дружелюбно сообщил голос из микродинамика.

— Ччччёрт, — выругался Киран, меняя режимы.

— Киран Кин, Нельт. Пол — мужской. Двадцать пять лет. Не представляет опасности для окружающих. Использование Ри ограничено в рамках программы “Рассвет”. Чтобы получить доступ к досье, введите код, представленный на дисплее.

Киран угрюмо молчал, наблюдая за Крис. Та недоверчиво косилась на браслет, теперь горящий ровным сиреневым светом.

— Ну? Довольна?

— Включи эмоции, — приказала она.

— Что?

— Как у Джера. Включи, чтобы я видела.

Киран скрипнул зубами, но все же вернулся к клавишам. Понятия не имел, как управлять десятками настроек — сделал активными все режимы, которые нашел. Браслет завибрировал, и подсветка приобрела насыщенно красный оттенок.

— Все?

Крис молчала. Так и не убрала ножа.

— Крис. Положи это, — напряжённо сказал Киран, делая осторожный шаг вперёд. Все ещё держа руки вверху, чтобы браслет был у нее на виду.

Но Крис предупредительно вскинула нож выше, заставляя его отступить.

— Черта с два. Не походи, я сказала!

— Ладно. Ладно, — он сделал крохотный шаг назад, медленно опуская руки. — Что мне сделать, чтобы ты успокоилась?

— Ты злишься, — она мотнула головой, явно имея ввиду цвет браслета. Киран понятия не имел, как трактовались цвета. Никогда не придавал этому значения и вообще не понимал, почему кто-то тащится от этой убогой настройки.

— Конечно, я злюсь, — рыкнул он. — Я пришел к тебе с миром, а ты тычешь в меня грёбаным тесаком!

— Откуда я знаю, с чем ты пришел! — вспылила она. — Откуда я знаю, кто ты вообще такой?!

— Тебе этого не достаточно? — он покрутил запястьем. — Этого? — кивнул на скетчбук, сиротливо распластавшийся на полу. — Этого? — показал средний палец, на котором тускло блестело кольцо, и тут же, смутившись неприличности жеста, сжал пальцы, опустив руку. — Блядь, Инри! Ну что тебе надо ещё?!

Она молчала, быстро и шумно дыша. Если бы взглядом можно было убить, он уже минут десять как был бы клиентом морга. Но ее руки все же медленно опустились. Нож с металлическим лязгом вернулся на полку. Выдохнула через рот, раздувая красные щеки.

— Какого черта ты пришел?

И Киран, так долго и тщательно копивший в себе слова, растерялся.

Он не ожидал такого приема. Чертов тесак выбил из головы все. Но, задумавшись на минуту, он лишь дал повод Крис усомниться.

Фатальная ошибка.

Снова потянулась к ножу.

— Нет-нет-нет, — Киран замахал руками. — Нет! Инри! Стой. Я хотел поговорить. Нам надо с тобой поговорить! Ты так не думаешь?

— Не думаю.

— Инри. Да черт возьми! Дай мне пять минут. Пять минут, чтобы объясниться, ладно? И я уйду, если хочешь. Да положи ты этот грёбаный нож!

Она медленно попятилась в гостиную — не отворачиваясь, ни на секунду не сводя взгляда с его рук. Киран вздохнул, сделал было попытку сделать шаг следом — но Крис так оскалилась, что пришлось замереть, растерянно наблюдая за тем, как она берет со столика песочные часы, и, переворачивая, ставит обратно. Отложила нож. Отбросила телефон. Присела на подлокотник дивана, скрестив ноги в лодыжках и сложила руки на груди, выжидая.

— Здесь три минуты. Тебе хватит, если будешь говорить по существу.

— Не хватит.

— Время идёт.

— Ладно. Ладно! — он быстро выдохнул, собираясь с мыслями. С чего начать? С самого главного? Или объяснить, почему он ушел? Черт, черт, черт! Не так он хотел объясниться! Совсем не так! Три минуты! Что он мог объяснить за какие-то три минуты?!

— Я пришел отговорить тебя от лечения.

Она фыркнула.

— Общаешься с Джером?

Киран нервно сглотнул, облизывая пересохшие губы, и скороговоркой продолжил:

— Не было никакого улучшенного маячка. Они вживили в меня точно такой же. Он быстро отторгся. В тот день я пришел с тобой попрощаться. Потому что потом меня забрали в лабораторию.

Лицо Крис не дрогнуло. Она смотрела на него отрешённо, словно слушала пустую болтовню ведущих по радио. На фоне болтал персонаж из старого фильма, окончательно выбивая почву из под ног.

— Я поехал в лабораторию, и…

— Я люблю тебя, Элиза. Всегда любил,— заявил герой в телевизоре.

— Черт, да выключи ты уже этот грёбаный телек!

Крис не пошевелилась. Посмотрела на Кирана так, что он пожалел, что не остался на Альфа-тесте. Да лучше бы с него кожу содрали живьём, чем она смотрела бы на него вот так!

— Я три месяца проходил испытания. Жил в заключении. Опыты давали мне право общаться с семьёй. За один опыт — встреча на два часа. Пару раз в месяц. А по истечению трёх месяцев…

—Ты предатель,— безжалостно ответила героиня из телевизора. Киран поморщился. Взъерошил волосы на затылке, пытаясь вернуть убежавшую мысль.

— Я должен был пройти Альфа-тест, иначе они бы меня исключили. Но вероятность смерти на таком тесте… Скорее всего, я бы умер в тот день. Поэтому я не хотел, Крис, я не хотел, чтобы ты… Ты же понимаешь, что все, что я тогда наговорил в больнице — полная чушь?

— Время вышло.

Он растерянно уставился на часы.

Нет, время не могло пролететь так быстро.

Он сказал не всё. Ещё не всё!

— Крис! Прошу тебя, дай мне договорить!

— Уходи, — она приподнялась с дивана, равнодушно щёлкая пультом. Экран наконец-то погас, и в квартире стало удушающе тихо.

— Крис, я не все сказал. Я пришел не за прощением, слышишь? Я знаю, что уже никогда его не получу. Я просто хотел, чтобы ты знала…

— О чем? О твоём гребаном благородстве? — она говорила так холодно, что мурашки бежали не по коже — они пробирались куда-то внутрь, так глубоко, что Киран был готов разорвать себе грудь, только бы это уже прекратилось. — О, спасибо, что пожалел мои чувства, Киран! Как трогательно! Именно то, что было мне нужно, в тот час, когда я лишилась всего!

Он едва не задохнулся.

— Ты понимаешь, что я мог умереть?

— Да! И предпочел это сделать в одиночку, изображая из себя героя! Какого черта ты теперь хочешь, Киран?! Ты прекрасно знаешь, что я прошла бы это вместе с тобой! Мы прошли бы это вместе! Потому что так, черт возьми, поступают друзья! — она в гневе швырнула пульт, и тот с треском разлетелся, ударившись в стену. — Друзья! Семья! Но мы же с тобой ни то, ни другое, да? Ты меня выкинул, как грёбаную использованную резинку! Бесполезную! Больше не годную ни на что!!!

Киран сжал кулаки, ощущая, как подавленная Ри натужно вибрирует в сердце, пытаясь прорваться к пальцам.

— Знаешь, как я это вижу, Кин? — она подошла ближе, пронизывая его взглядом до самых костей. — Ты пользовался мной. Тешил израненное самолюбие о наивную дурочку, которая прикрывала твой великолепный зад, куда бы ты ни пошел. И как только она поломалась, то стала обузой! Ты сказал, что я люблю твою боль, да? Но я никогда не пыталась ее умножать! Все, что я делала — только утешала тебя! В этом, грёбаный ты сукин сын, хотя бы есть человечность! — она сделала ещё шаг, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Человечность! Да тебе вообще знакомо это понятие?! Ты не выносишь и одного только вида чужих страданий!

— Инри! — он схватил ее за запястья, рывком притягивая к себе. — Посмотри на меня. Посмотри! — сжал ее щеки, склоняясь и пристально глядя в глаза. — И скажи, что смогла бы спокойно жить, зная, что я день за днём прохожу эти сраные тесты! Каждый день ждать, что тебе позвонит Ханна и скажет, что меня больше нет! Сколько бы ты так жила? Месяц? Год? Два? Десять?

— Иди к черту! — Крис отпихнула его, пытаясь вырваться. — Не прошло не два и не десять!

— Я не знал, что все будет так!

— Но принял решение, да? О, ты же у нас никогда не жалеешь о своих решениях!

Они оба тяжело дышали, сцепясь в странной схватке. Руки Кирана теперь сжимали ее плечи, Крис стискивала ворот его куртки, то ли отталкивая, то ли наоборот притягивая к себе. Его браслет завибрировал, и свет поменялся на неоново-синий.

— Жалею, — выдохнул он, облизнув горячие губы. — Я жалею, Крис. Обо всем, что сказал тогда.

Свет мигнул во всех комнатах разом. На короткое мгновение они остались в полумраке, и их лица освещало только слабое мерцание БРК.

Пальцы Крис разжались почти одновременно с тем, как Киран опустил руки. Она сделала шаг назад, прикрывая глаза и качая головой.

— Ты был прав. Я запуталась в чувствах. Привязалась к тебе, как к раненому щенку.

— Нет. Инри, — Киран сделал шаг к ней, пытаясь вернуть то странное недообъятие, в котором они оказались всего какое-то мгновение назад. Но Крис снова отступила.

— Да, — хрипло сказала она.

— Ты… Ты любила меня, — прошептал Киран, беспомощно протягивая к ней руки. — Я знаю, ты любила. По-настоящему любила.

Крис подняла голову и твердо встретила его взгляд.

— Твое время истекло, Кин. Тебе пора уходить.

— Крис…

Она подошла к двери и подняла с пола скетчбук. Отряхнула. Расправила замявшиеся странички.

— Если хочешь… Хочешь, оставь это себе. Мне он не нужен, — протянула ему и даже не отвела равнодушного взгляда. Браслет Кирана замерцал бирюзой, бестолково вибрируя.

Дыра в сердце вновь распахнулась, и ему показалось, он услышал гул ветра, разносящийся прямо за ребрами. Пол под ногами качнулся. Он боялся дышать. Боялся пошевелиться.

Ее прощальный дар был сродни последнему выстрелу.

— Я не пойду на это лечение, — она пожала плечами, впихивая скетчбук в его онемевшие руки.

— Ты заходишь на их сайт каждый день, — он почти не слышал свой собственный голос.

Крис тихо рассмеялась.

— Святые. Как он узнал? Лав рассказала? Она в сговоре с Джером?

Киран промолчал, опуская глаза.

— Мне нравится их дизайн, — с улыбкой сказала она. — Я позаимствовала часть для одного своего проекта. Я не собираюсь себя убивать, ясно? Хватит меня спасать.

Она подтолкнула его, и Киран послушно направился к дверям. Перед глазами все плыло, и дверную ручку он нашел почти что на ощупь. В груди больно жгло, тысячи слов просились наружу — но язык онемел, и он даже был не в силах теперь обернуться. Когда дверь открылась, помедлил, прежде, чем сделать шаг.

Но Крис не сказала ничего.

Только браслет на его руке задрожал, лихорадочно меняя цвета: розовый, синий, бирюзовый, белый и красный.

Киран раздражённо щёлкнул по клавишам и покинул квартиру Крис, сопровождаемый гробовой тишиной.

***

Он не помнил, как спустился к подъезду. Не помнил, как шел по лестнице, как, шатаясь, добрел до машины — помнил только, как сжимал под курткой альбомчик, защищая от снега, и как на запястье не прекращая вибрировал чертов БРК. Оказавшись в машине, Киран привычно схватился за руль, уставившись в темноту, только теперь ему казалось, что он и вправду ослеп на оба глаза: все вокруг стало однообразным и темным, силуэты предметов сливались, и в висках не прекращая стучало, отбивая ритм слов Инри:

Тебе пора уходить.

Привязалась, как к раненому щенку.

Он закрыл глаза, откинувшись на сиденье, не в силах даже заплакать.

Все закончилось? Вот так вот глупо закончилось?

Он даже не рассказал, как она спасала его. Как мысли о ней держали его на плаву все это время. Как воспоминания об их глупых перепалках день за днём заставляли его на что-то надеяться. Как она заставляла его просыпаться после каждого проклятого теста. Даже в дни, когда его вздутые вены были черны от лабораторного яда, когда мышцы жгло так, что он недвусмысленно поглядывал на такую удобную перекладину турника—она заставляла его надеяться.

Ее губы. Ее смех. Ее теплые руки.

Он провел рукой по шершавой обложке скетчбука, вспоминая, как она совсем недавно держала его и бережно разглаживала странички.

Забери. Мне он больше не нужен.

Киран летел в пустоте, теряя ощущение пространства. Такой простой и понятный мир — жестокий, но хотя бы понятный, — схлопнулся до размеров одной лишь квартирки Инри, и какие-то десять минут назад развалился, рассеялся в золотистую пыль.

Телефон заурчал в кармане, и Киран не сразу нашел в себе силы взглянуть на дисплей. Кому он мог понадобиться в свой выходной? Не хватало ещё сейчас говорить с кем-нибудь из домашних.

Вытащил телефон, полный решимости сбросить звонок. Но палец замер над красной кнопкой, когда взгляд пробежал по имени.

Инри.

Инри?...

— Да, — быстро ответил он, молясь, чтобы она не набрала его номер случайно.

— Я думала, ты меня заблокировал, — тихо сказала она.

— Я…

— Ты кое-что забыл. Далеко уехал?

— Нет. Нет, — поспешно заверил он, выходя из машины. — Я сейчас поднимусь. Я сейчас!

Она сбросила. Киран помчался по лестнице, пролетел по подъезду, несколько раз ударил по кнопке лифта — тот ехал чересчур медленно, — взмыл снова по лестнице, за какие-то доли минуты преодолев рекордное количество пролетов, и на этаже Крис остановился, достигнув ее двери, уперевшись рукой в стену и тяжело дыша. Пальцы не успели скользнуть на звонок — дверь открылась, и Крис, все такая же хмурая, как и прежде, мотнула головой, молча приглашая войти.

Когда он закрыл за собой дверь, Крис протянула ему руку: на пальце блестело колечко брелока, на котором все ещё виднелась, хоть уже и весьма затертая, фотография семьи Кин.

— Наверное, выпал, когда ты тут… лежал, — Крис неопределенно кивнула вниз.

— Угу, — Киран принял брелок, смущённо крутя его меж пальцев.

Замолчали, глядя под ноги. Тишина длилась с минуту, прежде чем Киран потянулся к двери.

— Киран.

Он встретил ее взгляд — впервые за это время по-настоящему печальный и честный. Сердце заколотилось в горле, переполненное нежной тоски.

— Как они? — Крис спросила почти шепотом. Киран выдохнул, растерянно улыбаясь.

— Да… По большому счету… Все хорошо.

— Расскажешь?

Он немного помолчал, с опаской вглядываясь в ее лицо. Что она хотела услышать? Зачем? Если она и в самом деле готова его прогнать, то зачем теперь спрашивать о семье?

Ты правда этого хочешь, Инри?

— Лекс стала ветеринаром. По-настоящему.

— Оооо.

— Да. Наконец-то. Лакрица не очень довольна. Кажется, ревнует к другим собакам, — Киран улыбнулся, нервно сжимая в руке брелок. — Ханна на пике славы. Хотя, наверное, ты и сама видела.

— Да, — Крис улыбнулась в ответ, отступая в гостиную. — Что-нибудь будешь?

— А?

— Из того, что ты любишь, могу предложить разве что перец, — она поморщила нос. — Может, чай?

— Согласен и на чай, — Киран разделся, вместе с Крис проходя на кухню. Крис зазвенела посудой, и он на автомате протянул сахарницу — Крис приняла ее и спокойно всыпала три ложки в чашку, которая предназначалась ему. Они оба не уделили этому внимания, занятые обсуждением Ханны и ее достижений.

— А Мариам? — Крис убедилась, что его чай достаточно сладкий и протянула ему чашку.

— Мама… Начала писать книги.

— Что-о-о? — Крис рассмеялась, делая глоток из своей чашки и довольно щурясь от ароматного тепла. — Святые, я срочно должна познакомиться с ее творчеством.

— Ну ещё бы, — Киран прошел вместе с ней в гостиную и уселся рядом на диван. — Ты станешь фанаткой номер один.

— Пишет любовные романы?

Он улыбнулся вместо ответа, и Крис захихикала, прикрывая кончик носа рукавом пижамы.

— А девочки?

— Черт, там целая эпопея. Кита оказалась Галаром.

Крис едва не подавилась чаем.

— Как? Подожди, она же…

— Объявлена ПОА, — кивнул Киран. — ЧеВГИ без показателя по Ингмару. Но по смежным анализам — Галар.

— Черт…

— Ага. Она тоже в эксперименте. Привыкает к БРК. Ты видела детскую версию? Это просто ужас!

Глаза Крис расширились. Киран заметил, как она сжалась на слове “Галар”, и на всякий случай уточнил:

— Пока не ясно, есть ли у нее и вправду вредные побочки. Честно сказать, мы и суть ее созидания не успели понять.

Крис помолчала, задумчиво покручивая в руках чашку.

— Будет обидно, если БРК просто задушит ее талант. Вся эта схема с введением БРК для всех… Она меня немного пугает. Теперь даже Джер не может меня подлечить, если он не на смене. Браслет отключается строго по его рабочему расписанию и только на территории клиники. Разве не абсурд?

Киран пожал плечами и сделал глоток.

— Скоро раскатают программу изучения уникумов. Таких, как Кита и Джер. Может, тогда порядки снова изменятся. Ну, Ханна так говорит. Знаешь, после всех ее пророчеств с выборами… не вижу причин ей не верить, — он усмехнулся. — Как бы там ни было, девочки в безопасности, и я рад. Хотя бы никаких чипов.

— А… у Эри тоже БРК? Ее взяли в программу?

— Нет. Пока пойдет в ту школу со строгим контролем, — ответил Киран. — Первый год учебы уже оплачен. Почему ты так на меня смотришь?

— Ты так пытался сохранить свое место, — Крис забралась на диван с ногами, поджимая под себя ступни. — Чтобы оплатить школу Эри. Но вот ты арестован, а с Эри ничего плохого не случилось. Помнишь, я говорила тебе, что с ней все будет в порядке?

Киран поморщился, отставляя дымящуюся чашку.

— Мммм. Да. Как мне забыть. Ты всегда твердишь одно и то же. И рассеется тьма.

— А ты всегда говоришь обратное.

— Неправда.

— Ты грёбаный пессимист, Кин, — она прищурилась, склонив голову набок. — Если ты таким и останешься, ничего хорошего с тобой и вправду никогда не случится.

— Твой отчим считает наоборот. Говорит, что я везучий сукин сын, — усмехнулся Киран. — Прямо так и сказал в тот день, когда…

Он запнулся, вспомнив, как перед Альфа-тестом услышал голос Крис в трубке. Даже не дал себе подумать, прежде чем выпалил:

— Ты была на свидании.

Крис замерла, так и не поднеся свою чашку к губам.

— Что?

— Ты с кем-то встречалась, ведь так?

— Ммммм, помнится, кто-то сам предлагал мне отнести кому-то другому свое разбитое девственное сердечко, — протянула она с довольной ухмылкой. Киран закрыл глаза и потер переносицу.

— Черт, Инри…

— Это был Зен.

Он потерял дар речи, глядя на Крис такими обречёнными глазами, что та расхохоталась, расплескав на пижаму чай.

— Ну хватит, Кин. Это была деловая встреча, ясно?

— Деловая? Деловая, Крис? Ты вернулась со словами “худшее свидание в моей…”

Он замолк, не договорив, обличенный ее выразительным взглядом.

— Ага. Вот именно. Худшее! Он полчаса выспрашивал меня об Астеле, а в конце оказалось, что он все пишет на диктофон. Потом даже статью выпустил. Все перевернул с ног на голову, — фыркнула Крис. — Мерзость. Надеюсь, ты её не читал?

Киран покачал головой.

— Забудь. Я просто думала, что может он на встрече проговорится, ну, знаешь… Думала, он знает, куда ты пропал. Никто ничего о тебе не слышал. Хотя мой адрес и номер только что за океаном не узнали. Я в своей квартире месяцами жить не могла! Как тебе удалось скрывать все так хорошо?

— Все вопросы к Ханне, — Киран пожал плечами. — Она все взяла под контроль. Анонимность. Цифровую гигиену. Семейный бюджет. Это как-то… Не то чтобы неприятно, знаешь… Немного сложно. Привыкать быть бесполезным на ее фоне, — он уронил взгляд на свои порезанные руки. — Хотя я пытался внести свой вклад… Оплатить хотя бы первое полугодие для Эри… Но ты удивишься, Инри, насколько низко оплачивается созидательный труд по сравнению с разрушительным.

Крис придвинулась к нему и осторожно взяла за руку, рассматривая ладонь.

— Где ты работаешь?

— В автомастерской.

— О, нет. Нет, нет, нет!

— Что? — Киран рассмеялся, наблюдая за тем, как Крис морщится и отчаянно мотает головой.

— Ну, во-первых, абсолютно точно понятно, что ты полный неумеха, — она провела пальчиками по едва зажившим ссадинам на его руке.

Киран фыркнул.

— А во-вторых… Ты просто не можешь! Ты должен срочно уволиться. Эти руки рождены для чего-то прекрасного!

— Ну извини, “что-то прекрасное” не вписалось в программу интеграции, — усмехнулся Киран. — Можно подумать, у тебя есть предложения получше.

— Вообще-то есть, — она хитро улыбнулась, заглядывая ему в глаза. — Молодой развивающийся стартап. Любительская школа искусств. Любительская — знаешь, что это значит?

— Ты ее всё-таки открыла?!

— Это значит, — с довольной улыбкой продолжила Крис, — Что мы уникальны. И актеры-недоучки, вообще-то, у нас очень даже котируются!

Киран тихо рассмеялся, любуясь улыбкой Крис. Ее рука оставалась в его руке — пальцы переплелись и сжались, и Кирану на мгновение показалось, что он чувствует, как на кончиках пальцев Крис плещется живая, чистая Ри. Возможно, это было просто тепло — но от этого тепла у него внутри разрасталось безумное пламя, сжигающее обломки всего, что оставило там болезненное прошлое — осколки обид, руины боли, соль прожитых слез и ненужных надежд.

Рука Крис была в его руке.

Он смотрел в её глаза и чувствовал, как огромный, несправедливый бушующий мир снова рождался из небытия и схлопывался до размеров маленькой квартирки Инри — и это было прекрасно. Этого было достаточно для них двоих.

— А что ещё? — тихо спросила она, глядя, как он нежно поглаживает ее пальцы свободной рукой, давно позабыв про чай.

— Ещё… Мммм. Иган тоже в программе.

— Твой отец?

— Угу. И он, кажется… Потихоньку возвращается в семью.

Крис тихо ахнула.

— А Лекс… Мариам, Эри… все. Они… его простили?

Киран грустно улыбнулся, опуская взгляд.

— Думаю, уже давно.

— А ты?

— Я потерял право его судить.

Крис помолчала, а затем медленно накрыла их ладони правой рукой. Прижалась так близко, что теперь они соприкасались плечами, и Киран отчётливо слышал ее размеренное дыхание, непроизвольно начиная дышать с ней в унисон.

— Расскажи, что у тебя, Крис.

Она потерлась головой о его плечо.

— Что-то мне подсказывает, что ты и так все знаешь.

— Не все. Джер рассказывал только то, что видел. Я хочу послушать. Пожалуйста, расскажи.

Крис вздохнула, и, пересев поудобнее, подтянула к ногам плед, заодно прикрывая и ноги Кирана. Помедлила, довольно жмурясь, подобно кошке, греющейся на солнце. Что-то тихо промурчала под нос, прижимаясь к его плечу, и прикрыла глаза. Когда она наконец заговорила, истории вырывались из нее сумбурным потоком, она говорила обо всем сразу, не разделяя: о событиях и о чувствах, о людях и видениях, о магии и бытовой ерунде. Она говорила о Джере. О том, что Киран был прав, и что даже спустя столько лет Джер все ещё любит Лару, хотя любовь эта парадоксальна и так и не понята Крис до конца. О самой Ларе, что порадовалась тому, что Крис потеряла Ри — то ли и правда искренне считала, что это к лучшему, то ли говорила так со зла, от внутренней пустоты, которую с годами не смогли заполнить ни новые мужья, ни деньги, ни новорожденная Диа. О Лавли, которая разделяла с Крис все тяготы и лишения, связанные с открытием творческой студии. Об учебе на курсах, о своих планах и разных проектах; о том, как ее доставали репортёры, как настойчиво пытался добиться ее доверия Зен, и как тяжело ей пришлось, когда вместе с Ри исчезли и сны, и почти что все запахи; как она думала, что никогда не сможет ничего рисовать, потому что все кругом казалось однообразным и серым, и как однажды, выйдя из дома в морозную ночь, увидела в небе падающую звезду — и ей на секунду показалось, что у нее что-то дрожит прямо в сердце, подобно тому, как бывало раньше, когда она чувствовала всплески Ри Кирана от его нечаянных чувств. Киран слушал ее, стараясь не упустить ни малейшей детали: ни вздоха, ни крошечной перемены интонации, ни едва заметного движения пальцев — и каждый раз, когда голос ее становился печальней и тише, легонько сжимал ее руку в своей. Пусть он половину и слышал от Джера — он слушал, слушал и слушал, пока наконец не уснул под тихую колыбельную ее нежного голоса, по которому так давно и так отчаянно тосковал.

***

Он проснулся все ещё на ее диване — Крис лежала рядом, под боком, по-хозяйски закинув на него ногу, перетянув на себя почти что весь плед. Правая рука уже занемела, но Киран не смел пошевелиться, боясь потревожить хрупкий сон Инри, и так и лежал, вслушиваясь в ее дыхание, левой рукой осторожно поглаживая ее ладонь, что покоилась на его груди. Во сне она то сжимала пальцы в кулак, стискивая шнурок его худи и потягивая на себя, как спасательную соломинку, то складывала пальцы крестом, будто колдуя; иногда вздрагивала, бормоча что-то неразборчивое, но через мгновение расслаблялась снова. Неужели ей и вправду не снятся сны? Наверняка она их просто не помнит. Киран тихонько подался к ее лицу и мягко коснулся губами её чуть влажного лба.

В комнате было ещё темно, но смутно ощущалось приближение рассвета: сумрак становился синевато-сиреневым, за окном было особенно тихо — как бывает только в тот самый час перед пробуждением. Снова шел снег, бесшумно и медленно, словно старался всеми силами убаюкать тех, кто не спит.

— Киран, — прошептала Крис, открывая глаза и потягивая на себя злосчастный шнурок, заставляя капюшон, сбившийся под его шеей, съежиться гармошкой.

— Мммм?

— Скоро рассвет.

— Да, Инри, — шепнул он, понимая, что Крис говорит вовсе не о первых лучах пробивающегося мартовского солнца. — En sia solna.

— Но мне кажется… Кажется, что мне лучше во тьме. Что рассвет придет… Когда я не буду готова, — она шептала близко к его уху, но так тихо, что Киран едва ее слышал.

Поворочался на тесном диване, с трудом заставляя двигаться непослушную руку. Обнял Крис и снова поцеловал ее в лоб.

— Нет, Инри. Рассвет приходит всегда. Как неизбежность. Нельзя быть неготовой к рассвету.

Она тихо хлюпнула носом, и Киран, стянув с пальца кольцо, надел его на ее безымянный палец. Кольцо задрожало и сузилось, подстраиваясь под размеры новой хозяйки.

— Оно уменьшилось, — удивлённо шепнула Крис. — Оно… Ты его зачаровал?

— А ты не чувствуешь? — не подумав, спросил Киран в ответ, и тут же прикусил язык.

Какой же ты идиот, Киран.

— Нет, — тихо ответила она. — Я не чувствую, Киран. Я… Я ничего не чувствую.

— О… Крис, — выдохнул он, прижимая ее к себе. Плечи Крис задрожали, и она вжалась в его худи, закрывая лицо.