Сохрани. Уничтожь

Пролог

Анфелим. Август 193 года с даты открытия гена Ингмара

— Ну, чего ревешь? Такой красивый парень, а такой нюня!

— Красивый?... — Киран кисло улыбнулся. Старуха явно плохо его разглядела в наступающих сумерках. Его лицо было обезображено глубоким шрамом, рассекающим правую сторону от лба до середины щеки — неровная бугристая полоса прерывалась лишь у глаза, который теперь был затянут мутной белой пеленой.

— Ох ты, — старуха, шаркая, подошла и оперлась о парапет, встав так близко к Кирану, что ему в нос ударил горький запах табака, пропитавший её одежду. — Ну, издалека ты выглядел симпатичным.

Киран фыркнул и вытер левую щеку. Правую трогать боялся — шрам снова саднило. Он болел всю последнюю неделю, хотя Вэлли в клинике не находили никакой патологии.

— Так чего ревешь? — старуха порыскала по карманам и выудила длинную курительную трубку.

— А ты не очень догадливая, да? — усмехнулся он, наблюдая, как ее кривые длинные пальцы деловито забивают табак.

— Хочешь, чтобы я угадала? — прищурилась старуха.

Он молчал, пока она заканчивала приготовления и раскуривала трубку, пуская длинные струйки сизого дыма. Наконец, повернувшись лицом к морю, она выдохнула в очередной раз, и вместе с дымом из ее рта вырвались слова:

— Ты пришел на ярмарку в поисках чуда. Но так и не нашел ничего для себя.

Киран уставился на свои кроссовки, ковыряя пальцем грязь, присохшую к люверсам.

— Ярмарка кончилась, а ты все здесь. Что ж, не теряешь надежды?

Он шмыгнул носом и пожал плечами вместо ответа.

— Я тоже не спешу домой. Не все разошлось. Осталось вот три вещички. Хочешь взглянуть?

Киран недоверчиво покосился на старуху. Что она могла ему предложить? Ни один артефакт на свете, даже самый древний, не был способен исправить уродство, сотворенное Нельт. Разрушающая Ри запеклась у него под кожей, и кто знает, сколько ещё времени будет причинять боль. Может быть, это на год или на два. Может быть — на всю жизнь.

— Валяй, — сказал он, хотя бы для того, чтобы странная старушенция уже отстала. — Показывай свое барахло.

Она улыбнулась — во рту не хватало половины зубов. Морщинистая рука юркнула в безмерный карман плаща, чтобы потом протянуть Кирану три несчастных колечка: почти одинаковые на вид, узорчатые, без камней, и явно не из ценного сплава. Но от них несло Ри так сильно, что Киран ощутил мягкую вибрацию воздуха, даже не успев протянуть к ним руку.

— Выбери только одно.

— И что в них?

Старуха пожала плечами.

— Одно сделает тебя невидимым лишь на мгновение. Второе — подарит красоту до полуночи. А третье… Третье сделает тебя счастливым навечно. Выбирай мудро!

Киран усмехнулся, смерив торговку недоверчивым взглядом.

— Ты же жаловалась, что не смогла их продать? Почему даёшь только одно?

Она недовольно сморщилась, тыкая в его сторону трубкой.

— Выбирай, несносный мальчонка! Не то вовсе передумаю.

— Красота до полуночи? Бессмыслица, — хмыкнул он. — Счастье… Счастье не бывает вечным. Исчезнуть — пожалуй, единственное, чего я хотел бы по-настоящему.

Торговка склонила голову набок, пронизывая его изучающим взглядом. Сумерки сгущались, и Киран не видел наверняка, но на миг ему показалось, что её маленькие глаза блеснули тем серебристым оттенком, который изредка отражался в его поврежденном глазу — болезненный след запечатанной Ри.

— Уверен? — качнула она головой.

— Давай уже, — рассмеялся Киран. — Не то вовсе передумаю.

Она цокнула языком, но, помедлив, выдала ему одно кольцо, остальные спрятав в карман.

— Сколько ты просишь? — он достал бумажник и уже собирался открыть, когда старуха ответила:

— Расплатишься, когда явишься в следующий раз.

Киран замер, недоуменно моргая.

— В следующий раз? С чего ты взяла, что он вообще будет?

Старуха причмокнула и покачала головой.

— Сейчас ты еще не готов.

Киран неоднозначно потряс бумажником в воздухе.

— Думаешь, тут недостаточно?

Она лишь засмеялась, кутаясь в плащ, сплошь состоящий из заплаток. Засунула в рот мундштук, и, не прекращая дымить, поковыляла прочь — в сторону пустынной площади, где всего каких-то пару часов назад было не протолкнуться меж бесконечных палаток. Киран не стал ее звать. Пожал плечами, пряча бумажник в карман джинсов, и опустил взгляд, вертя меж пальцев загадочное кольцо. Должно быть, оно было зачарованно Эрру — если, конечно, старуха не соврала и оно и вправду могло сделать его невидимым. Но для артефакта с иллюзией вибрация Ри была слишком мягкой. Слишком… неправильной.

Черт знает, что вообще это было.

Киран вздохнул, опуская кольцо в карман, спрыгнул с парапета и медленно побрел через площадь к припаркованной поодаль машине.

Как бы он ни хотел исчезнуть, в этом мире все еще оставался тот, кто нуждался в нём.

Исчезать было слишком рано.

***

Июль 194 года

— Святые! — Лавли облегченно выдохнула, протягивая Крис коричневый фартук. — Хорошо, что ты здесь. Тут часа два торчал жуткий парень с шрамом на пол лица. Я была уверена, что он собирается нас ограбить.

Крис усмехнулась, перекидывая завязки за шею.

— О, ты бы с ним справилась, Лав.

— В одиночку — ни за что. Ты с ним не пересеклась на выходе? — Лавли оперлась о барную стойку, следя за тем, как Крис завязывает фартук за спиной.

— Не-а. Больше никаких происшествий?

— Ну-у, за исключением того, что Фанни больше не выйдет на смену…

— Проклятье, — Крис застонала, поднимая глаза к потолку. — Час от часу не легче.

— Может, нам и самим пора сваливать из этой дыры, — Лав пожала плечами, вздыхая.

В глубине зала раздался смех, а затем звон стекла и ругань. “Драгон Пиллс” жил своей обычной жизнью: в полумраке разливался густой запах рома, смешанный с дымом, звенел лёд в полупустых бокалах, с тихим шипением открывались бутылки пива. Старенький телевизор крутил футбольный матч, собирая вокруг себя стайку мужчин, спорящих между собой и ругающих судью такими словами, что окажись в этом месте мать Крис хотя бы на долю секунды, ее бы немедленно схватил приступ.

Но для самой Крис все эти резкие запахи, тусклый свет, смех, крики, вечная брань и дерьмовые люди сделались слишком привычными за последние месяцы. Настолько привычными, что мысль об уходе она день за днём отодвигала все дальше — хотя изначально и пришла в “Драгон Пиллс” с оговоркой, что все это лишь на короткое время: чуть подработать и провести время с Лав, перед тем, как найти что-то по-настоящему серьёзное.

— Твою мать! Да вы почините уже свой несчастный телек когда-нибудь?

— Эй! Эй, барменша! Что за дела? Там сегодня финал!

Крис покосилась на телевизор. Изображение на нем пошло полосами, звук задрожал, сбиваясь — Лав поспешно взяла пульт и беспорядочно замолотила по кнопкам. Но проку от этого не было. Телевизор трещал. Возмущение болельщиков только усиливалось.

— Каждый раз, когда приходит эта странная бабка, — прошептала Лав на ухо Крис, кивком показывая на седую старушку, сидящую неподалеку от телевизора с огромным пивным бокалом. Она со слабым любопытством поглядывала на экран и курила длинную трубку, с наслаждением втягивая густой сиреневый дым. — Телек каждый раз сбоит, как только она садится рядом. Попробуй её отвести.

— Что?! — тихо возмутилась Крис. — Что я, по-твоему, должна сделать? Прогнать её?

— Давай, давай, кошечка, — Лав толкнула ее локтем в бок. — Что-нибудь придумай. Как ты умеешь.

Крис вздохнула, откладывая в сторону тряпку, которой было уже начала натирать бокалы. Вышла в зал, и, помявшись, подошла к странной старухе. Та задумчиво улыбалась, рассеянно глядя на недовольных болельщиков. Крис окинула взглядом её одежду: из-под затертого разноцветного плаща выглядывало оборванное чёрное платье в пол. Рукава грязные, длинные седые волосы сбились в колтуны. Подобные посетители были не самыми частыми гостями “Драгон Пиллс” — из-за близости к бизнес-центру сюда все больше заглядывали офисные клерки после работы. И хоть Лав сказала, что старушка приходит не в первый раз, Крис не могла вспомнить, встречала ли её здесь раньше.

Задержала дыхание, предчувствуя, что как только подойдет ближе, флер старческой вони остро ударит в нос.

— Прошу прощения, — робко начала она, едва слышимая за криками у стойки.

Она обманулась. Старушку окутывал только сладковато-горький аромат дыма.

— Прошу прощения! Госпожа! Можно вас попросить?

— А? — она приставила ладонь к уху и глупо улыбнулась.

Крис закатила глаза.

“Глухая, что ли?!”

— Прошу прощения, госпожа! — Крис наклонилась к ней и прокричала почти во все горло. — Не могли бы вы отсесть немного подальше?

Старушка отстранилась и недоуменно посмотрела на Крис, качая головой.

— Это зачем это?

— Дело в том, — Крис помялась, наблюдая за колечком дыма, дрожащим почти у самого ее носа, — Что этот столик очень любит один уважаемый господин. Он скоро придет, и мы хотели бы… Вы не откажетесь занять соседнее место? Вон там, чуть дальше, у двери. Мы готовы компенсировать неудобства. Как насчёт ещё одного бокала? В подарок от заведения.

Старуха хрипло рассмеялась, вынимая трубку изо рта и тыча в сторону Крис мундштуком.

— Уважаемый? Да что ты, детка? И с чего этот твой господин заслуживает уважения, больше, чем я?

За спиной раздался звон разбивающегося стекла и грозный голос Лавли. Крис сжала кулаки. Если Лав была права, и старушка и правда использовала какую-то странную Ри, чтобы расстроить телевизор, то был только один способ это проверить.

Она скрестила пальцы и окутала старушку щитом — тот вспыхнул золотом, озаряя сумерки бара переливающимися бликами. Посетители зашептались, старушка едва заметно нахмурилась — но телевизор наконец-то замолчал, а через секунду раздался возбуждённый голос комментатора и одобрительный гул.

Крис мрачно глядела на старушку исподлобья. Та встретила ее взгляд невозмутимо, будто совсем не понимала, что происходит.

— Здесь запрещено использовать Ри, — Крис указала на дверь, где висел предупреждающий знак. — Вы должны покинуть бар, иначе мне придется вызвать охрану.

Ложь, выученная на зубок, сорвалась с ее уст с привычной непринуждённостью. Никакой охраны здесь и в помине не было — хозяин экономил на персонале, как мог, и поэтому принципиально брал на работу одних только Инри. По-хорошему, и оплачиваться такая работа тоже должна была вдвойне, ведь и Крис, и Лавли приходилось иметь дело не только с обслуживанием клиентов, но и с защитой — раз за разом они предупреждали погромы, разнимали пьяные драки и выпроваживали буйных перебравших, запихивая в кольцо щита и таща на улицу до самой парковки.

— Вы должны покинуть бар, — уже громче повторила Крис, не сводя глаз со старухи. Та мягко улыбалась, вытащив трубку изо рта и склонив голову набок, разглядывая Крис, как забавную зверюшку. — И вам лучше сделать это добровольно. Пожалуйста, не вынуждайте меня…

Но она не успела договорить. Телевизор сошел с ума, выкручивая громкость на максимум: динамики захрипели, но вместо шума стадиона и криков комментатора зазвучал напряжённый тон дикторши.

— Вчера вечером была предпринята попытка покушения на Галара Астеля во время его выступления в Эгитене.

За барной стойкой кто-то смачно выругался.

Лавли замерла, прижав пульт к груди. Крис уставилась в телевизор, забыв про старуху и щит, и даже болельщики, ещё минуту назад готовые разнести всё к чертям, теперь застыли молча, наблюдая за сюжетом так пристально, будто ведущая говорила о покушении не на поп-звезду, а по меньшей мере на президента.

— Галар Астель не пострадал. Удар принял на себя телохранитель из состава сопровождения — его состояние остается тяжёлым, но стабильным. Полиция пока не даёт комментариев о расследовании, но по заявлениям очевидцев, на концерте случился взрыв, характерный для применения Нельт высокой степени разрушения. Тем не менее, Служба Контроля Безопасности Населения сообщает, что на месте событий не было зафиксировано срабатывания сигнального чипа.

На экране мелькнуло фото разрушенной сцены. Крис невольно поежилась, глядя на обугленные обломки, но затем, когда фото сменилось и показали Астеля, растрепанного и укутанного в плед, но, как всегда, ослепительно улыбающегося, у неё под ребрами что-то задрожало. Астель! Сияющий, недосягаемый, с его голосом, проникающим в самое сердце…

Она вспомнила, как слушала его на старом плеере в ночь перед экзаменом. Как его песни помогали ей не сойти с ума от одиночества и тоски, когда умерла её собака. Как она пересматривала его клипы, ловя каждое движение, как раз за разом рисовала его — и, пока улыбка Астеля была с ней, мир не казался таким уж пустым и холодным.

— Охренеть, — громко выдохнула Лав, когда телевизор заткнулся, повергнув бар в гробовую тишину. — Вот это я понимаю, работа для Инри.

Они с Крис пересеклись взглядами. Крис со слабой усмешкой окинула взглядом посетителей и вернула взгляд Лав, пожимая плечами.

“Ну да. Сопровождение. Элитная охрана. Лучшее место, чтобы построить блестящую карьеру защитницы. Не проводить ночи, выслушивая пьяную брань перебравших клерков, а быть нужной… по-настоящему”.

Телевизор снова замерцал, изображение дёрнулось и вернулось на канал с матчем.

Толпа зашумела, кто-то крикнул “давай!” — и мир будто ожил, после странной паузы возвращаясь к привычному ритму. Крис обернулась — но старухи уже не было. Только лёгкое облачко сиреневого дыма ещё тянулось в воздухе, растворяясь под потолком.

Крис вернулась к стойке, и, взяв в руки тряпку, принялась начищать бокалы до блеска.