Сохрани. Уничтожь

Глава 36. Пластырь

— Все плохо, Джер.

Киран зажал телефон между ухом и плечом, склонив голову набок и повернув правое плечо к зеркалу. В раковине валялся пластырь и бинт — оба насквозь пропитались кровью.

— Сколько у тебя осталось? — судя по шороху и монотонному гудению вдалеке, звонок застал Джера в клинике.

— Нисколько.

Тишина. Тихий вздох в трубке.

— Как давно кончились?

— Четыре дня назад.

— И…?

Пальцами левой руки осторожно пробежал по вздувшемуся бугру на плече и тут же зашипел, стискивая зубы.

— Бабочки просятся наружу, Джер. Полным ходом.

— Ох, Киран. Слишком рано… Я не предполагал, что это начнется так быстро.

— Я тоже. Что-нибудь есть?

Джер ненадолго замолчал. Раздался приглушённый стук шагов. Скрипнула дверь. Тихое щёлканье — и Джер снова заговорил, понизив голос.

— Я вышел на одного человека… Кажется, у него осели остатки партии.

— Те таблетки? Новые?

— Нет. Медиаторы.

Киран вздохнул, прикрывая глаза. Слава Святым. Снова испытывать разрушительные протечки было бы выше его сил. Кровь из носа и рвота — альтернатива куда пристойнее. По крайней мере, он не причинит вред другим.

— Ты бог, Джер.

— Но Киран… — Джер помялся, выдержав долгую паузу. — Партия сомнительная. Я пока не знаю, можно ли доверять этому поставщику.

Киран нервно рассмеялся.

— О, Джер. Прекрати. Думаешь, меня сейчас напугают такие риски?

Джер протяжно выдохнул, легонько шипя в трубку.

— Киран, я не знаю. Я постараюсь. Но даже при всех вводных, даже если я… Послушай. Тебе придется продержаться ещё неделю.

— Неделю? — Киран чуть не задохнулся, впиваясь взглядом в кровоточащую рану. Ему мерещилось, что чем дольше он смотрит в приоткрывшуюся плоть, тем явственне видит внутри маячок — казалось, ещё немного, и он увидит мерцание красного индикатора.

— Думаю, это максимум. Я постараюсь достать быстрее. Но… Киран. Ты должен быть готов к худшему.

Сердце разбежалось и ухнуло куда-то вниз. Киран глядел в зеркало остекленевшими глазами. Джер? Сам Джер говорит, что стоит готовиться к худшему? Джер, который всегда просил его держаться и не сдаваться до самого конца?...

— Всегда готов, — Киран натянул ядовитую ухмылку.

Джер молчал, и тишина затянулась настолько, что Киран отнял телефон от щеки, чтобы посмотреть на дисплей — нет, звонок все ещё шел, Джер все ещё был на той стороне.

— Джер?

— Киран, я хотел попросить тебя об услуге.

— Мммм, — промычал в ответ, вновь прижимая телефон плечом и включая воду. Смочил полотенце и принялся обтирать руку, осторожно, пытаясь не касаться самой раны.

— Хотел попросить тебя поговорить с Кристоль.

Рука Кирана на мгновение замерла.

— Поговорить? О чем?

Паузы Джера начинали сводить с ума. Ему явно нелегко давались такие разговоры, но чем дольше Спаркс молчал, тем больше Киран нервничал, становясь неаккуратным. Дрожащие пальцы то и дело попадали по ране, и он каждый раз корчился от боли, сжимая зубы до скрипа.

— Хотел попросить тебя… повлиять на неё. Заставить… Уйти её с этой работы. То, что происходит вокруг Астеля… Киран, это давно стало слишком опасным. Ещё тогда, когда вы оба чуть не погибли, ещё тогда… стоило все прекратить.

— Я знаю, — процедил Киран, смаргивая слезы. — Я давно просил ее уйти. Думаешь, твоя дочь послушает меня? Она упертая, как… Шшшшшш…. Ай, ччччёрт! Почему ты просишь об этом сейчас?

Отнял руку от раны и согнулся, сжимая пальцами край раковины. Зажмурился, выжидая, когда боль приглушится, растекаясь по телу тупыми пульсирующими волнами.

— Я поговорил с ее матерью. Она в ужасе. И не знает, как на нее повлиять. Мы оба не знаем, как на нее повлиять.

Плечи Кирана затряслись от беззвучного смеха.

— Лара? С каких пор она интересуется благополучием Крис? Знаешь, я видел эту женщину вживую. Честно сказать, так и не понял, что ты в ней нашел.

— Киран, — Джер протяжно вздохнул. — Ты можешь разорвать помолвку?

Киран распрямился, вновь глядя в зеркало, и несколько минут молчал, разглядывая свое зареванное лицо в отражении.

Разорвать. Помолвку.

Крис так и не объяснилась перед матерью. Ничего не сказала Джеру. Эти двое до сих пор думают, что Киран всерьез собирается жениться на Крис.

Он бросил взгляд на свое кольцо, недоуменно моргая.

— Прости, Киран. Звучит слишком жестоко. Но ты же и сам понимаешь, что она остаётся… Остаётся там только ради тебя. Пока ты в опасности, она будет бросаться за тобой в огонь до последнего.

Киран сглотнул, сжимая окровавленное полотенце.

— Я думаю, ей хочется защитить тебя. От покушений, от взрывов, от СКБН… От всего, что тебя окружает. Она Инри, Киран. Инри до мозга костей. Она попытается спасти даже того, кого спасти… попросту невозможно. Киран… Ты ещё здесь?

— Я понимаю, — хрипло ответил Киран, изо всех сил прижимая смоченное полотенце к плечу. Слезы вновь выступили на глазах, но теперь боль в руке казалась тупой и ничтожной. — Я понимаю, Джер. Я… Сделаю всё, что смогу.

***

Крис сидела на краю кушетки, перебирая края голубой медицинской рубашки. В смотровой было прохладно, и Крис мелко дрожала — хотя и не понимала, дрожит ли больше от холода или от страха. Она то и дело бросала взгляд на настенные часы в широкой металлической раме, но минутная стрелка, казалось, не двигалась уже целую вечность.

Наконец боковая дверь распахнулась. Вошёл Джер. В руках сжимал широкие черные листы, на которых светлыми полосами и пятнами вырисовывались смутные очертания грудной клетки Крис.

— Все… в порядке? — с надеждой спросила Крис, по напряжённому лицу Джера понимая, что вряд ли услышит что-то хорошее. Сжала руки, проверяя, отзовётся ли боль. Но та утихла. Ночью Крис спала так спокойно, что утром уже засомневалась в своем решении ехать к Джеру. Поехала, только потому что Рэд уже все равно одобрил ее выходной, а Киран слишком легко поверил в ее ложь — накануне Крис соврала ему, что поедет навестить Лавли.

Даже если Джер сейчас скажет что-то плохое, это наверняка излечимо. Просто временные проблемы. Ничего страшного. Она немного помучается, но скоро пойдет на поправку. Ведь правда?

Ну почему, почему он смотрит на нее такими глазами?!

— Прости, что принес плохие новости, Кристоль, — глухо ответил Джер. Сердце задрожало в груди, моля, чтобы Крис как можно быстрее убиралась из кабинета.

Но она только сильнее стиснула пальцами край кушетки.

— Насколько плохие?

Джер помолчал, потирая подбородок. Взял снимки, и, подняв их перед окном так, чтобы Крис разглядела свои ребра и белые точки меж ними, заговорил:

— Видишь эти круги? Это связи. Выражаясь совсем просто, твое тело пропускает Ри через них, как через своеобразный фильтр. Вот эта связь, — он взял карандаш и постучал кончиком по самому верхнему кругляшку, что находился где-то в районе сердца, — срослась неправильно после той травмы.

— Не… Неправильно? — тихо пробормотала Крис, прижимая ладонь к груди.

Джер вздохнул, опуская снимки.

— Кристоль. Она больше не работает, как нужно. Не будет больше работать никогда.

Крис молчала, ощущая, как кабинет начинает кружиться. Стены дрожали. Вибрировал даже воздух. Она глупо похлопала глазами, медленно поворачивая голову.

— И… это… это значит…?

— Тебе нельзя использовать Ри, как раньше. Никаких щитов на десятку, Крис. Даже не на пятерку. Кажется, ты продолжила использовать Штерна уже после травмы, хотя наверняка испытывала сильную боль. Из-за этого… Ты начала разрывать и вторую связь.

Крис задыхалась. Горло сжало так сильно, что перед глазами стало чернеть.

— Если ты продолжишь использовать Ри на максимум… Так, как привыкла, — Джер смотрел в пустоту, обречённо качая головой. — Вторая связь разорвется и может не зарасти. И станет ещё хуже. Кристоль, ты не только потеряешь способности Инри в принципе, ты можешь покалечить внутренние органы. Может открыться внутреннее кровотечение. Ты должна прекратить, слышишь?

Крис смотрела на Джера сквозь мутную пелену. Все это — Джер, снимки, смотровая, кушетка, сама Крис — все это вдруг стало таким серым, неправильным и далёким, что Крис казалось, будто она сама парит где-то в воздухе, наблюдая за сценкой со стороны, словно смотрит какую-то идиотскую слезливую драму.

— Ничего выше тройки. Кристоль, слышишь? Кристоль?

Джер осторожно подошёл, и его мягкая ладонь, опустившаяся на плечо, на мгновение вернула ее в реальность.

— Дыши, Кристоль. Дыши. Это не приговор. Сейчас… Налью тебе воды. Подожди.

Когда она заставила себя сделать глоток и прокашляться, Джер все ещё стоял рядом, так близко, будто вот-вот был готов ее обнять. В его глазах читалась такая глубокая жалость, что Крис начинало подташнивать. Голова все ещё шла кругом, в висках стучало, будто сотни молоточков пытались раздробить ее череп изнутри.

— Это не конец, Кристоль. Главное, что ты жива, и что ты…

— Я — калека, — она безжизненно приподняла уголки губ, глядя Джеру в глаза. — Я… просто калека.

Джер обнял ее, и Крис уткнулась носом в накрахмаленный ворот белого халата, от которого горько пахло лекарствами. Запах, который Джер всегда приносил с собой из клиники.

Запах ее детства.

Крис всхлипнула, стискивая под пальцами плотную ткань, и Джер мягко гладил ее по волосам, пока ее плечи дрожали от тихого плача.

— Кристоль, — прошептал он. — В мире много прекрасных занятий. Много дорог, которыми можно пойти. Безопасных дорог. Слышишь, девочка моя? Это не конец. Может быть, это все — наоборот, только начало?

— Дже-е-ер, — сквозь плач надрывно протянула она. — Начало? На..на…начало?

— Прости. Прости. Сперва будет больно. Я знаю. Тебе нужно это отгоревать.

Она потеряла счёт времени. Плакала долго — халат Джера пропитался ее слезами так, что, наверное, можно было выжать и нацедить целый стакан. А когда нашла в себе силы отнять от его плеча свое опухшее, красное лицо, Джер спросил:

— Хочешь, чтобы я позвонил Кирану?

Крис вздрогнула, хватая Джера за руки.

— Нет. Нет! Прошу тебя. Только не ему. Не говори ему, Джер, пожалуйста! Ты обещал, что все сделаешь тихо. Ты обещал! Никому! Ты же сдержишь слово? Джер, ты же врач. Ты же должен хранить медицинскую тайну!

— Да, да, — мягко успокоил ее Джер. — Я все сохраню, Кристоль.

Его теплые руки бережно накрыли ее ладони.

— Но болью лучше делиться с близкими. Так легче ее пережить.

Крис вытерла нос, громко втянув влагу.

— Нет. Не с Кираном. Ему нельзя знать.

— Хорошо.

— Никому нельзя знать.

— Как скажешь.

— Обещаешь?

Он помолчал, снова мягко погладив ее по руке.

— Кристоль. Но ты должна бросить эту работу. Ты же понимаешь, что не сможешь больше защищать. Ты подвергаешь опасности и себя, и всех, кто на тебя рассчитывает.

— Мммм, — она кивнула, поджав губы, ощущая, как слезы вновь катятся по щекам.

— Если пациент ставит под угрозу свою или чужую жизнь, я имею право раскрыть медицинскую тайну. Имей это ввиду.

Крис покусала мокрые губы. Шмыгнула носом, глядя в окно. Низкое небо затянуло черными тучами, и в стекла ударили первые капли косого дождя.

— Дай мне ещё немного времени, Джер, — тихо выдохнула Крис. — Пожалуйста. Я обещаю, я не буду использовать Ри. Всего неделю, и я уйду, ладно?

Джер молчал, недоверчиво глядя в её глаза.

— Я хочу… — голос сорвался, и она опустила голову, теребя подол больничной рубашки. — Я хочу все закончить, как следует. Я хочу… со всеми проститься.

***

Пластырь нужно срывать резко. Одним движением.

На короткий миг почувствовать острую боль, которую можно оплакать уже потом, в тишине, когда все наконец прекратится.

Киран набрал воздуха в грудь, в последний раз окидывая взглядом свое отражение. Поправил выбившуюся прядку волос. Одернул ворот рубашки, накинутой поверх светлой футболки с эмблемой Астеля. Натянул лучшую улыбку из всех.

Хорош. Выглядит бодрым. Так и не скажешь, что спал полтора часа. Да и не понять, что чип под бинтом лезет наружу так яростно, что пластырь вмиг заливается кровью. Лишь бы никто не трогал его за плечо.

Лишь бы она не касалась его плеча, как всегда делала в попытке его утешить.

Киран выдохнул, выходя в комнату. С минуту сжимал и разжимал пальцы, стоя у двери.

Сорвать пластырь.

А что он ей скажет?

Что ненавидит ее? Презирает её? Боится её?

Что смогло бы в мгновение её отпугнуть?

К черту. Киран схватился за ручку и решительно шагнул в коридор.

К черту планы, к черту задумки, к черту сценарии! Он увидит её и всё решит на ходу.

Лучше всего ему удается импровизировать.

— Ты у Кирана эту ерунду подхватила? — Армони смеялась, толкая в бок разгоряченную Крис. Они сидели на диване в большой гостиной рядом с Зеном и Вин — в последнее время сопровождение удивительно крепко сплотилось, проводя почти все свободное время вместе. Играли, спорили, пели, пили чай, ютясь поближе к камину. Глумились над дикторами из новостей и пародировали Астеля. Всё… почти как в старые добрые времена.

Киран усмехнулся про себя. Чем мрачнее становится мир за окном, тем теплее становится внутри. Удивительная магия разрушения. Кто бы мог подумать, что тёмные времена настолько сближают.

— Это не ерунда, — протестовала Крис. — Зен уже играл в эту игру. Скажи, было весело?

— О, да! — Зен встрепенулся, и краешек пледа сорвался с его плеча. — Можно столько всего нового узнать друг о друге. Ну, хотите, добавим перчинки?

— А? — девчонки отозвались почти в один голос.

— Поцелуи в щёку — это как-то по-детски, — Зен прищурился, обводя взглядом напарниц. — Как насчётнастоящихпоцелуев?

— Не-не-не! — запротестовала Крис, смеясь.

— А по-моему, звучит интересно, — Вин пожала плечами.

— Давайте голосовать, — твердо решила Армони, для пущего весу громыхнув по столу огромной супницей, которую называла своей чашкой для чая.

— Нас поровну. А если будет ничья… — начала было Вин, и тут же вздрогнула, когда Киран подал голос:

— Я в игре.

— Йей! — Армони взвизгнула, хлопая в ладоши. — Отлично! Давай! Набираем обороты!

Киран устроился в кресле, закинув ногу на ногу и подперев щеку ладонью. Он пристально разглядывал Крис, откровенно любуясь. Она не поднимала глаз, но он знал, что она чувствует на себе его взгляд. Её щеки пылали. Руки кутались в плед. Она нервничала.

В груди колотило так громко, что Киран едва смог расслышать вопли Зена.

— Голосуем? Кто за настоящую игру?

Сам же Зен первым задрал руку. Так высоко, как только мог. Следом поднялась ладонь Вин.

Взгляды устремились на Кирана. Тот лениво улыбнулся и чуть приподнял два пальца.

— Это… Ты голосуешь? Да? — глаза Зена горели азартом.

— Так точно, капитан, — со слабой усмешкой отозвался Киран.

— Я не буду с тобой целоваться! — Армони покосилась на Зена.

— Ты сначала угадай обо мне хоть что-то, — он показал ей кончик языка. Крис и Вин засмеялись, и щеки Крис запылали ещё ярче.

Зен и Армони притащили вращающуюся стрелку, сворованную из какой-то настольной игры. Поместили в центр стола — каждому предлагалось крутить по очереди, чтобы определить, кому он станет задавать вопрос. Киран молча наблюдал, как Зен несколько раз получил щелбаны от Арм, Вин и Крис, и не смог сдержать улыбки, когда стрелка Крис указала на самого Кирана.

Крис подняла на него взгляд. Кажется, впервые за этот вечер. Киран не сменил расслабленной позы, лишь слегка качнул пальцами в воздухе, призывая ее озвучить свое предположение.

— Киран, — тихо начала она. Выдержала задумчивую паузу, скребя ногтем невидимое пятнышко на столе. — Ты…

— Ну, давай, Крис, — громко прошептала Арм, топая ногами от нетерпения. — Хочешь, я подскажу? Он ничего не видит правым глазом.

— Ну и дурочка, — усмехнулся Киран. — Так хочешь, чтобы она получила щелбан?

— Эй, нельзя отрицать очевидное! — нахмурилась Армони.

— Я вижу больше, чем ты думаешь, — он прикрыл ладонью левый глаз, оставив перед собой только смутные тени. — Вижу, как ты прямо сейчас трясешь коленкой и показываешь мне язык.

— Да? Тогда ты, наверное, видишь, сколько пальцев я тебе показываю?

— Один. И я прекрасно вижу, какой. Ой, как невежливо, Арм. Как невежливо.

— Иди к чёрту! Ты подсматриваешь! — обиженно фыркнула Армони.

Он рассмеялся. Зен улыбался, качая длинной челкой.

— Эй, ну дайте Крис хоть что-нибудь сказать! — нетерпеливо перебила их Вин.

— Ты… — Крис снова думала дольше, чем нужно. Киран замер в ожидании, все ещё притворяясь расслабленным и ленивым. В гостиной стало так тихо, что слышно было только потрескивание поленьев в камине.

— Ты бежишь от себя, — наконец тихо произнесла Крис, не глядя ему в глаза.

— О-о-о, — протянула Армони.

— Глубоко, — покачала головой Вин.

— Слишком глубоко, — фыркнул Зен. — И слишком абстрактно! Вот давайте не притягивать за уши! Такую ерунду можно про кого угодно сказать!

— Ладно! — Крис вскинула руки вверх. — Ладно, я скажу по-другому, довольны? Киран, ты боишься своих сил. Ненавидишь то, что был рожден разрушителем.

Киран сморщился, поднимаясь с места. Подошёл к дивану и без сожалений щёлкнул Крис по кончику носа.

— Ай!

Все засмеялись, а Крис, обиженно прижимая ладошку к лицу, метнула на Кирана взгляд, полный ярости. Киран улыбнулся одним уголком рта и вернулся на место.

— Врать в этой игре запрещается!

— Я и не вру. Это ты — выдумщица.

Крис показала ему язык, но уже через секунду втянулась в игру, снова увлеченно наблюдая за стрелкой и слушая чужие предположения.

Два раза Зен целовался с Вин. Киран наблюдал за ними из-под полуприкрытых век, потягивая перечный кофе, и изредка посматривая на реакцию Крис. Она смотрела на целующихся, прикусывая покрасневшие губы, и ее грудная клетка поднималась так часто, будто она только что пробежала сто лестничных пролетов без остановки.

Когда Кирану пришлось крутить стрелку, она почти указала на Армони. Киран прищурился, едва заметно пошевелив пальцами, и послушный треугольничек сдвинулся, останавливаясь напротив Крис.

Бесцветная магия. Чистая и наивная. Никто и не обратил внимания на его детский мухлеж. Один только Зен бросил Кирану недовольный взгляд, определенно что-то почувствовав, но ничего не сказал.

— Ты любишь запах апельсина, — уверенно сказал Киран, вспоминая, как внимательно Крис перебирала баночки в его ванной. Вспоминая, как она раз за разом прижималась к нему, вдыхая и блаженно прикрывая глаза.

Крис потупила взгляд.

— Пфффф, — фыркнул Зен. — Тоже можно сказать про кого угодно. Давай что-нибудь посерьёзней!

Киран метнул в его сторону обжигающий взгляд. Снова посмотрел на Крис, и, помедлив, уточнил:

— Ты любишьмой запах.

Армони и Вин завизжали. Арм топотала ногами в исступлении, закрывая ладонями рот, Вин смотрела то на Крис, то на Кирана, с явным возбуждением ожидая продолжения.

Зен закатил глаза, цокая языком.

— Иди ко мне, Инри, — тихо позвал Киран, улыбаясь и поглаживая себя по коленке. — Это ведь правда.

Она поднялась с места, сопровождаемая писком Армони и глупыми шуточками Вин. Киран не шевелился, выжидая.

— Черта с два я сяду тебе на коленки, Кин, — она остановилась в каком-то касании от его ноги и скрестила руки под грудью.

— Но это я победил. Разве не ты должна принести мне награду? — он приподнял бровь, повторяя призывный жест.

Она все ещё стояла, сведя брови у переносицы и надув щеки. Киран тихо рассмеялся, и, поднявшись с кресла, обхватил ладонью ее затылок и склонился, глядя в её глаза. Он намеренно затянул момент, приближаясь к ее губам, чтобы уловить ту короткую тень отвращения, которая неизбежно проскользнет на ее лице, и которую она, конечно же, тщетно попытается скрыть. Он ждал этого. Эта реакция была бы болезненной — но такой предсказуемой и знакомой.

Как было бы легко её отпустить, если бы она хоть на секунду сморщила свой маленький милый носик. Как было бы легко сорвать этот пластырь, будучи убежденным, что она никогда и не была способна по-настоящему его полюбить.

Его. Такого, каким он стал.

Без иллюзий. Без артефактов.

Это ведь невозможно, правда, Крис?

Скажи, что я тебе отвратителен.

Покажи это.

Молю.

Но Крис только широко распахнула глаза, тихо вздохнула и приоткрыла рот, легонько качнувшись ему навстречу.

С упавшим сердцем Киран прижался к ее губам — и публика сошла с ума.

Зен громко и обиженно причитал. Армони и Вин на пару рукоплескали. Но для Кирана все звуки смолкли.

“Я люблю тебя, Крис. Прости меня. За все, что я сделаю. Пожалуйста, прости меня”.

Она почти не отвечала на поцелуй. Лишь слегка приоткрыла губы, позволяя ему ласкать её — и он не был настойчив. Не был жаден, как в их первый раз. Он почти не дал воли своему языку, хотя очень хотел попасть в ее рот, очень хотел чтобы она ответила, как тогда — пылко, пьяно и горячо.

Но вместо этого их губы лишь нежно касались друг друга, и руки Кирана, спустившись вниз по ее спине, целомудренно остановились на уровне талии.

Мгновение. Все закончилось слишком быстро. Он сам оторвался от ее рта, опасаясь, что не сможет оставаться таким сдержанным дальше. Улыбнулся одним уголком губ, рассматривая ее пылающее лицо, и мягко отстранился.

Крис вернулась на диван и живо закуталась в плед, словно продрогла в его объятиях. Армони с улыбкой прижалась плечом к ее плечу, Вин торжествующе подняла вверх свою чашку.

— Так выпьем же за запах апельсина!

— Что у тебя в чашке? — подозрительно спросил Зен. — Явно не чай.

— А вот и чай!

— Я почувствовал на твоих губах, когда целовал. Ты что-то туда подлила?

— Да что ты пристал ко мне?

— Вин! Ты вообще-то завтра на смене! — захохотала Армони, отнимая у нее чашку и делая большой глоток. — О, Святые!

— А что ты хотела? Думаешь, я стала бы лобызаться с ним на трезвую голову?

За общим весельем Крис совсем погасла. В какой-то момент она поднялась с дивана, накрывшись пледом с головой, и, волоча его за собой по полу, словно фату, выскользнула из гостиной, почти неслышно со всеми попрощавшись.

Киран поднялся наверх всего через каких-то пятнадцать минут. Конечно, в коридоре ее уже не было. На двери, ручку которой охраняла морда тигрицы, не было даже простого бытового щита. Киран прижался плечом, занеся руку, чтобы постучать, и так и замер, бесконечно прокручивая в голове слова.

“Ты бежишь от себя.

Ненавидишь то, что был рожден разрушителем”.

Чип пошевелился под кожей немым упрёком.

Я должен был поцеловать тебя сразу, Инри. Сразу, как только ты это произнесла.

Потому что ты победила.

Я бегу от себя.

Я ненавижу себя.

И я должен сделать так, чтобы ты тоже меня ненавидела.

Он выдохнул, прижимаясь спиной к ее двери, откидывая голову назад и прикрывая глаза.

Если ему суждено сгнить в лабораториях. Если ему суждено сгнить в тюрьме. Если он обречён вечно скитаться в резервации среди таких же безумцев, как он. То он хотел бы запомнить хоть один милый вечер, в котором Инри смеялась в его компании. Хоть один поцелуй, не омраченный его жадной похотью. Хоть одну каплю нежности, слышимую в ее теплом дыхании.

Один маленький, крохотный кусочек надежды.

Чтобы греться им каждый раз, когда вокруг станет холодно и темно.

Киран выдохнул, открывая глаза, и пошел по коридору прочь.