Сохрани. Уничтожь

Глава 41. Прощай

Лав сутками не вылезала из ее палаты. Словно боялась, что оставь она Крис одну — и та растворится в своей печали, как утренняя слеза на больничной простыне. Прошло уже семь дней. Семейство Кин уехало, наказав регулярно отзваниваться и обязательно приезжать в гости. Джер заставлял ходить на какие-то бессмысленные процедуры, где Вэлли водили ладонями по ее грудной клетке и животу. Говорил что-то про купирование связей и прочую чушь, в которой Крис даже не хотела разбираться.

Ри замолкла навсегда. Крис свыкалась с этой мыслью. Свыкалась с тем, что станет кем-то вроде Лекс, Ханны и Энни. Что сможет жить, обретя свою новую, обычную суть.

Не защитница. Не спасительница. Не воительница.

Просто девушка. Девушка с темным прошлым.

Крис усмехнулась, щёлкая кнопкой блокировки на телефоне. Снова Лав присылала смешные картинки. Сегодня впервые поехала домой — Крис еле удалось ее уговорить. И все равно выходила на связь каждые десять минут.

Девушка с темным прошлым.

Крис заставила себя отложить телефон, чтобы не начать механически листать ленту. Все новости до сих пор были об Астеле и Ярсеге. От одного только упоминания этих имён по телу прокатывалась холодная дрожь.

В окно ударили первые капли дождя. Первый пасмурный день за эту солнечную неделю. Крис потянулась, удобнее устраиваясь на подушках, и нащупала под боком скетчбук. Стащила с тумбочки пенал, выудила карандаши. Сегодня хороший день, чтобы порисовать.

Чтобы снова вспомнить о том, кто она на самом деле такая.

Обычная. Обычная. Обычная.

Что плохого в том, чтобы быть обычной? Мама всегда мечтала, чтобы Крис была именно такой. Обычная школа. Обычные достижения. Никакого геройства. Никаких колдовских штучек.

Но если бы Крис родилась обычной, она бы никогда не встретилась с Кираном.

Карандаш замер меж пальцев.

Уже неделя. Неделя, как он не приходит. Нет, Крис знала, что он просто не может — ни позвонить, ни прийти. Вместо него приходила Ханна, и, к счастью, приносила только хорошие вести. Новый маячок, который поставили Кирану, более совершенный. Он не отторгнется, как предыдущие. Он сможет работать, как Нельт, если захочет — пока не введут браслеты. Но Крис в глубине души мечтала о том, чтобы их ввели как можно скорее.

Чтобы Киран стал таким же, как она.

Чтобы его больше не пришлось никогда спасать.

Обычный. Обычный. Обычный.

Ей было стыдно от этих мыслей. Она ощущала себя улиткой без панциря, которая мечтает только о том, как сорвать панцири со всех вокруг. Сделать всех такими же беззащитными, как и она.

Это несправедливо.

Она не должна так думать.

Но каждый раз, закрывая глаза, думала только о том, как они с Кираном проводят обещанные каникулы в доме семьи Кин. Вместе.

Обычные. Обычные. Обычные.

В дверь тихо постучали, и Крис, захлопнув скетчбук, крепко сжала в руке карандаш.

— Позволишь?

Приоткрыл дверь, оставшись в проходе. Чуть влажные волосы. Зелёная куртка усеяна темными мокрыми пятнами. Неизменные белые кроссовки сменились коричневыми ботинками на шнуровке.

Крис вжалась в подушки, вскидывая руку с зажатым карандашом, держа его остриём вперёд, подобно ножу.

— Стой там.

Киран послушно поднял руки, не сделав ни шага.

— Покажи руки.

Молча задрал рукава куртки по очереди, показывая запястья. Ни браслета. Ни часов.

Ни кольца на пальце.

Крис все ещё держала карандаш, готовясь к бою.

— Инри…

— Заткнись. У меня кнопка вызова прямо под боком. Ты ведь знаешь, что здесь полно охраны, да?

Сжал губы. Вздохнул, закатывая глаза.

— Скажи что-то, что знаем только мы с Кираном.

— Я сделал тебе предложение на Фриверан.

— Это знаем не только мы.

Снова недовольный вздох.

— И подарил тебе кольцо, которое якобы должно дать вечное счастье. Кажется, оно спасло тебе жизнь.

Крис молчала, покусывая губы и не сводя с Кирана мрачного взгляда.

— Да что?! Этого недостаточно? Ладно! Один раз я почти потрогал твою задницу, пока делал массаж. Джер дал мазь, она была такая жирная, липкая, и воняла ментолом. На тебе был идиотский розовый лифчик и трусы в полосочку, и ты…

— Киран, — выдохнула Крис, бросая карандаш и вскакивая с постели. Босиком пронеслась по палате и с разбегу впечаталась в него, утыкаясь носом в мокрую куртку и сжимая под пальцами шуршащую ткань. — Киран!

— Святые. Паролем было воспоминание про задницу?

— Заткнись.

Она расстегнула его куртку и просунула руки под полы, чтобы ощутить его тепло. Чтобы наконец-то почувствовать его запах. Несколько секунд блаженствовала, стоя с закрытыми глазами, прежде чем осознала, что он не обнимает ее в ответ.

Руки безвольно опущены. Он просто даёт себя обнимать.

В груди стало жутко холодно. Как будто кто-то открыл окошко — и пропустил сквозняк.

— Киран… — Крис отстранилась, глядя ему в глаза. — Все хорошо?

Нервно сглотнула, смотря на его плечи. Маячок? Что-то пошло не так?

— Да, — он наконец растянул губы в усталой улыбке. — Все хорошо, Инри. Возвращайся в постель. Здесь прохладно.

Они вместе подошли к кровати. Крис забралась наверх, поджимая под себя ноги. Киран уселся рядом на краешек, позволив ей взять его за руку.

— Что они с тобой делали? Ты точно в порядке? Выглядишь уставшим.

— Ерунда.

— Ты так говоришь, когда все плохо.

— Неправда.

— Киран. Что-то случилось?

— Ханна не рассказывала тебе?

Крис сжимала его ладонь, нежно поглаживая.

— Про маячок? Но они поставили какой-то новый, да? Он не будет отторгаться? Они уверены?

Киран кивнул. Крис сильнее сжала его руку.

— Это же… это же здорово. Киран. Наконец-то… Теперь все позади. Позади, да? Мы поедем домой?

Он посмотрел на нее странно. Как будто с опаской.

— Домой?...

Крис улыбнулась, пряча подступающие слезы.

— Твоя семья. Они позвали меня. На реабилитацию. Сказали, чтобы мы приезжали вместе. Они уже ждут нас…

Его ладонь выскользнула из ее рук. Крис замерла, чувствуя, как в груди вновь разливается холод.

— Нет, Крис. Мы не поедем ко мне домой. Ты не поедешь.

Она моргнула. Попыталась сглотнуть вставший в горле комок.

— Ну… — нервно усмехнулась, накрывая колени одеялом и беспокойно расправляя складки. — Ничего? Л-ладно… Если ты не хочешь.

Пожала плечами, так, будто под ребрами не ревела буря.

Киран долго молчал, пристально глядя в её лицо. Крис не нравился этот взгляд. Он был не пустой. Не отталкивающий, как взгляд Ярсега, одетого в шкуру Кирана. Но он был… слишком темный. Непроницаемый. Она не могла понять, о чем Киран думает в эту минуту, и это пугало её до дрожи.

— Ничего. Я понимаю. Тебе надо побыть с ними, — Крис отбросила одеяло, подобралась к нему ближе и снова прильнула всем телом, запуская руки под куртку. Такой теплый! Святые! Киран! Её Киран!

Она зажмурилась, изо всех сил стараясь не замечать, что он не гладит, не обнимает ее в ответ. Почти не шевелится, будто терпит её.

Обычную. Обычную. Обычную.

— Ничего страшного, Киран. Все хорошо, — шептала она, повторяя одно и то же, как бесконечную молитву. Убеждая скорее себя, чем его. — Все будет хорошо.

Киран тихо выдохнул.

— Конечно. Все будет хорошо. Все уже хорошо. Надо было сдаться Собакам раньше.

— Шутишь? — она улыбнулась, поднимая голову. — Сдайся ты раньше, я бы никогда не узнала тебя.

— И не приобрела бы вот это, — он нахмурился, беря ее руку в свою. Крис только сейчас заметила, что рукав водолазки задрался, и уродливые алые шрамы на запястьях показались наружу. Она отстранилась, стыдливо прикрывая отметины Нельт.

Они останутся с ней навсегда. Когда-нибудь она привыкнет к ним. Когда-нибудь, возможно, даже станет гордиться.

Но не сейчас.

Киран проследил за ее жестом и сжал челюсти.

— Ничего. Это мелочи, — Крис изобразила улыбку. — Просто дурацкие полосы.

— Они никогда не исчезнут.

— Я знаю.

Они молча смотрели друг другу в глаза, и Крис показалось, что взгляд Кирана наконец смягчается. Что тепло разгорается в нем, пусть и медленно и несмело.

Он винит себя. Наверняка он винит себя. Крис так хотелось заглушить его боль, что она не нашла ничего лучше, чем снова обнять его и прижаться к его губам.

Он дернулся, будто его прошибло током. Отстранился, отворачивая лицо. Поджал губы, глядя в пустоту, и моргал несколько секунд, не произнося ни звука. Крис не сразу отпрянула. Не могла поверить в происходящее. Сердце бешено заревело, раскалываясь на сотни осколков с каждым толчком о ребра.

Тишина.

Проклятая тишина.

Крис пристыженно отстранилась, опуская глаза.

— Покажи ещё раз руки, — она нервно хихикнула, пытаясь разбавить неловкость. — Ты точно мой Киран?

Киран повернулся, недоуменно смотря на неё. В глазах читалось смятение.

Нет.

Отвращение.

— Прежний Киран был не против поцелуев, — пояснила Крис с дрожащей улыбкой.

— Прежний Киран был не против тобой воспользоваться, — холодно ответил он. — Ты заслуживаешь не этого.

— Да-а? — глупая нервная улыбка не сходила с ее лица. — А чего же я заслуживаю?

— Чего-то большего. Того, чего я не могу тебе дать.

Крис вздрогнула. Ей показалось, что кто-то всадил ей нож прямо в кишки и грубо протащил лезвие вверх — до самого сердца. Уголки губ все ещё дрожали, силясь подняться.

Но слезы уже проложили путь по щекам.

Крис торопливо вытерла лицо рукавом.

— Ты сказал, — она покачала головой, прижимая рукав к намокшему кончику носа. — Ты сказал, что я — твое счастье.

— Опять ты слышишь только то, что тебе хочется. Я сказал, что счастлив, что ты жива.

Она шмыгнула носом, не поднимая на Кирана взгляда. Она не могла. Не могла видеть, как он смотрит на неё сейчас. Это не прежний Киран.

Не её Киран.

Он не мог. Никогда не мог смотреть на нее вот так.

— Инри…

— Я не Инри, — дрожащий голос едва поддавался контролю. — Больше нет. Не называй меня так.

“Ну конечно, ты Инри. Всегда будешь моей Инри”, — так бы сказал Киран из её грёз. Но настоящий Киран молчал, глядя на неё этим странным взглядом, от которого Крис хотелось кричать.

— Крис, — помедлив, сказал он. — Прости. Но ты же и так это знала. Всегда знала.

— Знала — что? Что ты говоришь одно, а делаешь другое?

— О чём ты?

— Не делай из меня дуру! Киран, ну за что ты так со мной? Ты же любишь меня! Скажи, что любишь! Мы столько пережили. Мы столько прошли, чтобы…

— Да с чего я должен тебя любить?! Из чувства вины? Из стыда? Из благодарности?

— Киран…

— Ну что? Мне заставить себя? Мне сыграть для тебя влюбленного, чтобы вознаградить за все, что ты сделала? Об этом ты мечтаешь, Крис?

Крис закрыла рот рукавом, прикусывая зубами промокшую ткань. Рыдания прорывались из глотки — приглушенные и непрошенные.

— Я спасла тебя. Я чуть не умерла за тебя. Я готова была за тебя умереть, Киран! Я потеряла Ри. Я никогда больше не смогу… Я… Я отдала всё. Все, что у меня было!

— А я просил твоих жертв?! — закричал он, приближаясь, и Крис, не думая, влепила ему пощечину.

Хлесткий удар разрезал раскалившийся воздух — и они оба вновь застыли в ледяной тишине.

Киран смотрел в пустоту, прерывисто дыша.

— Ты и сама не знаешь, о чем говоришь, — хрипло сказал он. — Любовь? Крис, кого ты любишь, по-твоему? Меня? Или мои страдания?

— Что ты несёшь? — она сморщилась в отвращении. — Страдания?! Я только и делала, что пыталась тебя от них избавить!

— Только и делала, что облизывала несчастного умирающего урода, — Киран зло усмехнулся. — Сломанного внутри и снаружи. Убивающего себя! Скажи честно, тебя в Эгитене так переклинило? Когда ты увидела, как я в ванной корчусь от боли?

— Ты думаешь, мне это нравилось? Я что, по-твоему, чёртова Телла?!

— Ты извращенка похуже, — Киран прищурился, склонив голову набок. — Тебе нравилось чесать свое эго. Думать, что ты можешь стать чьим-то спасением. О, великая благодетельница Кристоль Спаркс! Да посмотри на себя. Ты же вечно бросаешься грудью на нож, лишь бы спасти кого-нибудь сирого и убогого! Думаешь, это поможет тебе получить любовь, которую ты так ищешь? Думаешь, оставь человека в долгу — и он станет любить тебя вместо мамы и папы, которым ты никогда нахрен была не нужна?

Вторая пощёчина вышла сильнее первой. Крис обожгло руку — и она тут же спрятала ее поглубже в рукав. Киран стиснул челюсти, медленно моргая. По щеке расплывался пылающий след.

— Ты за этим пришел? — прошипела Крис, больше не утирая слез. Они плавили щеки бесконечным ручьем, но рукава уже давно промокли насквозь. — Не решился убить меня тогда ножом, так пришел закончить начатое словами?

— Я просто сказал правду.

— Мммм, — она скривила рот в подобии улыбки. — Правду.

— Прости, что она такая, — он скривился в ответ, пожимая плечами.

Они оба молчали, больше не глядя друг на друга. Крис опустила голову и перебирала складки сбившегося одеяла. Мокрые щёки остыли, и по коже бежал неприятный холодок.

Когда Киран снова заговорил, его голос был ровным и тихим.

— Прости. Я не хотел этого. Я не за этим пришел.

— А зачем? — таким же тихим голосом отозвалась она.

— Поблагодарить. И проститься.

Из ее рта вырвался сдавленный смешок.

— Засунь свою благодарность в задницу, Кин.

— Крис, — он несмело взял ее за руку, боясь, что она отдёрнется. Но Крис позволила его пальцам легонько сжать ее влажную ладонь. — Прости. Самая худшая благодарственная речь, которую ты слышала. Но ты правда… Мне кажется, ты просто запуталась. Это симпатия. Привязанность. Сострадание. Жалость. Но не любовь. Никогда ею не было.

Крис вскинула голову, ловя его взгляд.

— Как у тебя все просто.

Киран слабо улыбнулся.

— Вспомни. Месяц назад ты была уверена, что обожаешь Астеля.

Крис шмыгнула носом и потёрла влажные склеившиеся ресницы.

— Это просто дурацкая фантазия. Сказка. Ты прекрасно знаешь, что я никогда не думала о нем, как о том, с кем хочу быть по-настоящему. Как о муже. Как об отце моих детей.

Киран едва заметно вздрогнул и отвёл взгляд.

Отвращение.

Ему противна даже мысль об этом.

Крис сглотнула вновь поступившие слёзы.

— Я не твоя фанатка, Киран. Я просто люблю тебя. Как обычный человек любит обычного человека. Если тебе нечем ответить, просто уходи. Хватит глумиться. Я слишком устала.

Киран поднялся с кровати и молча поцеловал ее в лоб. Крис зажмурилась, давя в груди булькающие рыдания. Но услышав, как его шаги удаляются, грозясь вот-вот раствориться в коридоре, не выдержала и побежала следом.

— Киран!

Схватила за руку, с последней надеждой заглядывая в глаза.

— Ладно. Ладно, ты прав, — трусливо забормотала она. — Может, я не разобралась в себе. Я никогда раньше… я не знаю. Я ничего не понимаю в любви! Ты прав. Может быть, это привязанность, сочувствие, привычка. Что угодно! Не важно. Ну, какая в сущности разница? Я разберусь с этим всем, слышишь? Я обещаю… я разберусь в своих чувствах.

Киран смотрел на нее, не мигая.

— Я никогда не попрошу ничего больше. Ни поцелуя, ни объятий! Ничего! Никаких намеков. Разговоров этих идиотских. Ладно? Я просто… Просто…

Слезы опять беспардонно текли по щекам.

— Просто мы… мы можем продолжить? Можем хотя бы общаться? Как раньше? Как… как друзья? Киран, прошу тебя, не уходи. Останься, пожалуйста!

Киран прикрыл глаза, на мгновение заставив ее поверить, что он хотя бы сомневается в своем ответе.

— Нет. Прости. Не думаю, что мне это нужно.

Ладонь выскользнула из ее руки — и холод палаты принял ее в свои пустые объятия.

Уже открыв дверь, Киран развернулся и тихо напомнил:

— Крис, пожалуйста… Не звони моей семье. Ничего не говори им. Я скажу, что ты уехала за границу к матери и не сможешь нас навестить. Не хочу неловких ситуаций.

— Мгмм, — сдавленно промычала она, кивая.

Палата сужалась до размеров спичечного коробка.

— Прости, Инри. Прощай.

На этих словах голос Кирана дрогнул, и он поспешно ушел. Но Крис этого уже не заметила. Она слишком громко рыдала, и глаза ее были крепко зажмурены. Беспомощно скатившись вниз по стене и обняв руками колени, она долго плакала, то тихонько скуля, то срываясь на крик — но в комнате было глухо и пусто, и обнять ее было больше некому.

Последний кусок пазла вырвали из середины, и сердце рассыпалось навсегда.

***

Он задыхался.

Прислонившись лбом к рулю, скорчившись на сиденье и впиваясь пальцами в дрожащие плечи, снова и снова глотал ртом воздух, которого вдруг стало так мало.

Ему хотелось вскрыть себе ребра.

Нет. Больше всего на свете ему хотелось вернуться в чёртову клинику.

Объясниться с Инри. Молить о прощении. Уткнуться в ее колени и плакать, пока она будет гладить его по волосам.

Стать ее мужем. Стать отцом ее детей.

Он всхлипнул, вспоминая её растерянные объятия. Ее неловкий поцелуй.

Её глаза, полные отчаяния.

Я люблю тебя. Как обычный человек любит обычного человека.

Лучше бы она избила его. Лучше бы злилась сильнее. Лучше бы раскрошила своими маленькими кулачками его лицо.

Он хотел боли. Он заслуживал боли. Но сегодня, как назло, даже чип в руке молчал. Киран стиснул плечо сильнее, но ничего не почувствовал. Саднило только в груди — там, куда не один Вэлли не доберется.

Ты впервые в жизни поступил правильно.

Правильно?... Киран издал что-то среднее между стоном и смехом. На правильные решения у него аллергия.

Что могло быть более правильным, чем утешить её? Правильно было бы сказать ей, что она героиня. Что она тигрица. Что останется твоей Инри навсегда.

Правильно было бы расцеловать её шрамы. Поцеловать каждую слезинку на ее покрасневшей щеке. Прижать к себе и гладить, баюкая, пока ее дыхание наконец-то не успокоится.

Но ты так боялся, что она всё поймет.

Чертов ты трусливый ублюдок.

Откинулся на спинку сиденья, вжимая ладони в мокрое лицо. Сколько он здесь просидел? Тучи сгустились так плотно, что небо сделалось черным. Дождь трещал по стеклам, не прекращаясь. Пришлось достать телефон, чтобы сориентироваться во времени.

С экрана улыбалась семья.

Он привычно потянул фото за краешек, сдвигая вправо. Комната на фото расширилась, и поодаль от плеча Лекс показалась фигурка Крис. Растерянная улыбка. Неловко сжатые руки в смущении. Красные щеки. Дурацкий растрепанный хвост на макушке.

Инри.

Его Инри.

Его маленький тёмный секрет.

Он с минуту смотрел на нее, не дыша.

Телефон завибрировал, и на экране высветилось имя Лекс.

— Киан! — Эри держала камеру очень близко к лицу. — Киан, ты забгал Кис? Вы едете?

— Нет, солнышко, — Киран моргнул, вытирая щеки. — Я приеду один. Крис не сможет.

— Почему?

— Она уехала. Ей пришлось уехать к своей семье. Ее ждет мама. И маленькая сестрёнка, — он шмыгнул носом, отводя телефон подальше.

— О-о-о-о! — разочарованно протянула Эри. Прижалась к телефону так близко, что стало видно только ее глаза и розовый нос. — Киан! Ты плачешь, Киан?

— Конечно, я плачу, — улыбнулся он сквозь слезы. —- Мне очень грустно, милая.

— Но она ведь пгиедет еще! — воскликнула Эри. Голосок был полон надежды. — Пгиедет?

— Не знаю, малышка. Наверное.

— Киан! — Эри прижала телефон к плечу, как делала всегда, когда пыталась его успокоить. — Я сейчас обнимаю тебя. Не плачь, не плачь! Мы будем ей звонить и писать. Она навегное ского вегнется! Пгиезжай скогее! Пгиезжай. Ба испекла пиог!

Киран прикусил губы, чтобы не разрыдаться при Эри.

— Конечно, солнышко. Я уже еду. Беги, поцелуй бабушку. Она у нас золото.

Когда окошко видеозвонка закрылось, Киран устало откинул голову назад и тяжело выдохнул.

Щелчок — и в салоне запахло дождем.

Киран вздрогнул, поворачиваясь к открытой двери.

— Два часа, как ты и просил, Кин.

На пассажирское сиденье, отряхиваясь и фыркая, завалился его новый куратор. Дьярго. Седой мужчина, наверное, ровесник его отца или даже постарше. Худощавый, высокий, вечно затянутый в строгие костюмы и застегнутый наглухо.

Лицо и ладони исполосованы старыми глубокими шрамами, в полумраке неестественно поблескивающими серебром.

— Дай мне попрощаться с семьей, — голос Кирана сделался хриплым. — Ты обещал.

— Обещал, — Дьярго кивнул, стряхивая воду со свернутого зонта на резиновый коврик под ногами. — Есть причины не верить мне?

— У меня, знаешь ли, как-то не очень складывается с доверием, — Киран скривился в горькой усмешке. — К таким, как вы.

Дьярго устремил на него пронзительный взгляд глубоко посаженных иссиня-серых глаз. Изучил его лицо. Плечи, что все еще дергались от нервного напряжения. Задержался на дрожащих пальцах. Киран напрасно их сжал на руле, пытаясь делать вид, что способен себя контролировать.

— Ты не в состоянии вести.

— Все нормально.

— Я поведу, Киран.

— Дьярго…

Но тот уже вышел. Быстро обошел машину и открыл дверь с его стороны.

— Выходи.

Они поменялись местами, и Киран, оказавшись на пассажирском кресле, невольно расслабил плечи, ощущая смутное облегчение. Дьярго пристегнулся и долго смотрел за бесплодными попытками Кирана сделать то же самое — непослушные руки никак не хотели просовывать язычок в заглушку.

— Выдохни, — куратор легонько его отпихнул, потянулся к бардачку и вытащил бутылку воды. Открыл и протянул Кирану, и, пока тот пил, застегнул ремень за него.

— Да ты хорошо освоился в моей машине. Уже помнишь, где что лежит, — Киран вытер губы и усмехнулся. Дьярго завел двигатель и включил обогрев. Его пальцы по-хозяйски бегали по панели управления, заставляя Кирана ревностно наблюдать за каждым движением.

— Первое, к чему приходится привыкать, — ответил куратор. — С завтрашнего дня я — твой личный водитель. Твой личный курьер. И твой единственный…

— О, нет. Не говори это вслух, — Киран прикрыл глаза, откидываясь назад. Машина с тихим урчанием тронулась с места. — Только не “друг”. Никакой дружбы, Дьярго. Это всегда плохо кончается.

— Твой единственный билет на свободу, — договорил Дьярго.

На лице его не было ни тени улыбки.

Киран промолчал, задумчиво глядя вперед. Свет фар вспарывал сумерки. Асфальт впереди влажно блестел. Дворники несколько раз проехались по стеклу и замерли — дождь прекратился.

— Много их было? — тихо спросил Киран. — Многих ты… проводил?

Дьярго ответил не сразу. Темные брови чуть дрогнули, опускаясь к переносице.

— День прощания всегда сложный. Не думай сегодня о завтрашнем, Кин.

— Мне еще дадут их увидеть?

Куратор молчал, глядя на дорогу.

— Дьярго?

— Зависит от сделки. Тебе расскажут все в Центре. Я мало на что влияю, так что не надо меня пытать.

Киран разочарованно выдохнул, прикрывая ладонью лицо.

Всю оставшуюся дорогу они ехали в тишине — ни слов, ни музыки. Только мерное урчание мотора и приглушенный гул города за окном.

Дьярго явно был профессионалом. Почему-то, глядя в его глаза, Киран был уверен, что этот куратор проводил на тот свет столько Нельтов, что если бы за каждого выдавалась медаль, на поношенном черном пальто не осталось бы свободного места.

Уверенный и спокойный.

Его последний проводник.

Киран сполз вниз, пряча лицо в воротник куртки и запихивая руки в карманы.

Дьярго был прав. Ни к чему было думать о завтра.

Все идет так, как всегда должно было быть.