Сохрани. Уничтожь

Глава 37. Выбор

— Крис! Кошечка! Кошечка, проснись!

Крис сонно заворочалась в постели, прижимая телефон к уху.

— Лав?...

— Крис, она победила! Ты слышишь?Мы победили!— Лав так громко кричала в трубку, что Крис поморщилась, отодвигая телефон на безопасное расстояние.

— Что?...

— Крис, Святые! Спасибо тебе. Спасибо, спасибо, спасибо что ты свела меня с ней! Это просто подарок судьбы! Передай от меня пламенный привет мистеру красавчику! Его сестра просто чудо!

Ханна. Ханна победила. Крис села в постели, протирая глаза.

— Включи телек.

— Я… Ох, Лав. Я пока не могу.

— Ладно, я сейчас скину ссылку. Обязательно посмотри! Это… Ах, Крис! Святые, я так счастлива! Я самый счастливый человек на земле!

Крис улыбнулась.

— Здорово, Лав. Я рада.

Лавли вдруг замолчала, и в трубке с минуту было слышно только шум толпы вдалеке.

— Кошечка? У тебя все хорошо?

— Да, — Крис сделала голос выше, пытаясь казаться веселой. — Да, конечно! Я просто с самого начала знала, что Ханна справится. Я просто… не очень удивлена.

Лав счастливо рассмеялась.

— Ссылку отправила! Отключаюсь, чтоб ты могла посмотреть. Передай новость Кирану! Ханна просит поцеловать его за неё. Она здесь!

— Крис! Привет! — послышался голос Ханны вдалеке.

— Хорошо. Я передам. И Ханне передавай привет! Она — золото, — искренне ответила Крис, улыбаясь.

Несколько минут Крис сидела в тишине, ожидая, когда загрузится видео. И когда перед глазами замелькали лица репортёров, зал суда, лица Ханны и отца Лавли, она с трудом заставила себя сосредоточиться на сюжете. Внизу шла бегущая строка, и Крис раз за разом перечитывала послание:

“Проголосовать сегодня можно в том числе онлайн через приложение”.

— …сразу по группе дел, объединенных по одному признаку — все обвиняемые Нельты использовали разрушение для самозащиты или для защиты других людей. По предварительному приговору каждому сулило от года до семи лет лишения свободы, с возможностью сокращения срока исключительно в рамках программы “Новейшие исследования”. Однако “Право на меч” во главе с Ханной Кин добились невозможного: сегодня утром были вынесены оправдательные приговоры по каждому из представленных дел. Более того, некоторые обвиняемые были признаны пострадавшими. Правозащитники заявляют, что намерены добиваться компенсации за моральный ущерб, причиненный подзащитным.

— Это не удача. Не везение и не случай. Мы много работали, чтобы этот день настал,— Ханна выглядела уставшей, но глаза ее сияли.— Мы уверены, что принятая судебная практика в отношении Нельтов давно устарела, и она должна быть — и будет — изменена! Сегодня мы создали прецедент, который откроет тысячи новых возможностей. И без лишней скромности — этот день изменит не только судебную систему. Не только настроения в обществе. Не только наше восприятие Нельтов. Я думаю, что этот день по-настоящему изменит всё.

Крис затаила дыхание.Изменит всё.

Святые праотцы… Ханна говорила так искренне, так уверенно! Ей просто нельзя было не доверять.

Киран прав. Его сестра гениальна.

Ролик закончился, и почти сразу пошел следующий — Крис не стала переключать и несколько минут смотрела, все также бегая глазами по всплывающей строчке:

“Проголосовать сегодня можно в том числе онлайн через приложение”.

— …по итогам опросов в Анфелиме господствовали “полосатые” настроения: политику Уорса до сих пор поддерживали более семидесяти процентов граждан. Однако средний показатель по Ангераде колеблется: Уорс получает от сорока восьми до пятидесяти двух процентов, и аналитики считают, что на волне последних событий количество реальных голосов, которые Уорс заработает сегодня, будет серьезно отличаться от предварительного прогноза.

Крис отложила телефон, вглядываясь в предрассветный сумрак комнаты. Кругом все было тихо. Ни в коридоре, ни за окном не происходило ничего — только слабо шуршали листья во дворе, подгоняемые сентябрьским ветром.

Но чувство, что мир меняется, что кипучие волны перемен уже накатывают на этот дом, что вот-вот захлестнут его с головой, никак не покидало ее.

Вся эта тишина, все это утреннее спокойствие — маска. Затишье перед бурей. Скоро закончатся выборы. Скоро победит Сайн. Скоро введут браслеты — и Киран, и все Нельты будут спасены. Мир будет кипеть. Не будет кураторов. Не будет чипов. Не будет страха.

Крис вскочила с кровати, заламывая руки и беспокойно бродя по комнате.

Если Эри станет носить браслет, Кирану не придется искать способы, чтобы оплатить для нее специальную школу. Кирану вообще не придется… больше ничего разрушать. Он и вправду наконец-то сможет жить счастливо и свободно. Без сопровождения, без Рэда, без Астеля, без покушений, перевоплощений и взрывов.

Обычным человеком.

Вместе с Крис.

Она вздрогнула от этой мысли, остановившись и обняв себя руками. Несколько минут смотрела в окно, но видела перед глазами только образ Кирана — как он улыбается, играя с детьми, как поет им песни, как кружит Эри по комнате.

Ни он, ни Крис не смогут использовать Ри.

Они будут на равных.

Они… будут вместе.

Даже когда тьма рассеется.

Крис улыбнулась своим мыслям, и, задыхаясь от глупого счастья, рванула к двери.

***

Она проникла в его комнату почти неслышно. Киран спал с приоткрытой шторой, и по кровати скользил мягкий свет первых рассветных лучей. Крис улыбнулась, наблюдая, как Киран тихо сопит, сжимая во сне подушку. Волосы падали ему на лицо, одеяло сбилось, обнажая плечи и грудь.

Крис осторожно присела на край постели, потянулась и взяла в руки его телефон. И, нажав кнопку разблокировки, на миг замерла.

С экрана ей улыбалась семья Кирана. Ханна, Энни, Лекс, девочки, Мариам. Крис провела пальцем по их лицам, с теплой тоской вспоминая день, когда было сделано это фото. Кажется, и сама Крис стояла где-то неподалеку — но, конечно же, не попала в кадр.

Крис еле слышно вздохнула. Осторожно взяла руку Кирана, не дыша приложила его палец к кнопке.

Спит.

Все ещё спит.

Выдохнула.

Зайдя в приложение для голосования, быстро проставила отметку рядом с кандидатурой Сайн.

Вернулась на главный экран, любуясь семейством Кин.

И когда только Эйла успела исчезнуть?

“Не нужно, Крис. Нет причин”.

Крис отложила телефон, легонько касаясь рукой одеяла.

— Киран.

— Ммммм? — сонно буркнул он.

— Киран...

Наконец зашевелился, откидывая волосы с лица, перевернулся на спину, приоткрывая заспанные глаза и щурясь, словно смотрел на солнце.

— Как ты вошла? — голос ещё сонный и хриплый.

— Кажется, ты поранился на тренировке, — пожала плечами Крис. — Нашла в зале бинтик с кровью, подумала, что твой. Угадала.

— Твои крысиные повадки меня в могилу сведут, — он шумно выдохнул и прикрыл лицо руками, протирая глаза.

Крис не могла сдержать улыбки. Киран был таким нежным, сонным и теплым, что ей никогда в жизни не хотелось ничего так сильно, как сейчас же забраться под его одеяло и прижаться щекой к его груди. Слушать, как он недовольно бурчит. Ощущать его пальцы, заплетающиеся в ее волосах. Наслаждаться его дыханием. Биением его сердца прямо у себя под ладонью.

— Киран, — повторила она. — Когда это все закончится... Когда мы уйдем из сопровождения. Что с нами станет?

— Что? Инри, ты проснулась в такую рань, чтобы это у меня спросить? — он приподнялся на локте, все ещё потирая глаза.

— Мы… будем вместе? — на последнем слове ее голос охрип, и она замолкла, опуская глаза. Киран отвёл руку от лица и пару минут недоуменно моргал, словно ее слова доходили до него с большим запозданием.

— Вместе?...

— Мы… мы с тобой… Мы всё ещёдрузья,Киран?

Киран откинулся на подушки, недовольно вздыхая.

— Инри. Мы уже обсуждали это. Разве нет?

— И ты все равно продолжил.

— Продолжил — что?

— Флиртовать со мной, — честно ответила она. — Обнимать меня. Говорить, что я только твоя Инри, и что ты... Что я нужна тебе.

— Конечно, ты нужна мне, — усмехнулся он. — У тебя лучшие щиты во всем Анфелиме. Крис, святые праотцы! Если тебе это кажется флиртом, то мне страшно подумать, в каких отношениях ты раньше была с мужчинами.

Крис промолчала, нервно перебирая подол тонкой ночной рубашки.

— Дай угадаю, никаких отношений у тебя и не было? — он произнес это почти с укором. Крис не ответила, но Киран понял все и без слов. — Святые, Крис. И ты растаяла от какой-то пары добрых слов, сказанных Нельтом, который схватился за тебя в минуту отчаяния? Ты же понимаешь, что окажись на твоём месте кто угодно, я говорил и делал бы абсолютно то же самое?

— И повез бы знакомиться со своей семьёй? — уточнила Крис, пряча подступающие к горлу слезы.

— Я забрал тебя, потому что ты была разбита и одинока. Настолько жалкая, что тебя даже родная мать не навестила. Конечно, это был прекрасный момент, чтобы тебя отблагодарить.

— Ах, вот оно что. Широкий жест, — Крис слышала, как задрожал ее голос.

— Да. Ты рассчитывала на что-то другое?

— А поцелуй — ещё один жест? Ещё более широкий, правильно понимаю?

— Это была всего лишь игра.

— Не вчера, — она ненадолго замолчала. — Тогда. На Фриверане.

— Ты сама это сделала.

— Но ты ответил. Клянусь святыми, Киран, ты ответил так, словно мечтал об этом всю жизнь! Даже не смей сейчас говорить, что ты просто играл.Ты сам хотел этого! Хотел! Я это чувствовала!

Киран улыбнулся, но глаза его оставались ледяными.

— Хотел. Не стану лукавить, ты сексуальна, Инри. Если тебе хочется дружбы с привилегиями, я уже говорил, что не буду против.

Крис вскочила с кровати и пошла к дверям, не оборачиваясь.

— Ты... — ее рука легла на ручку и замерла. — Ты уверен, что это все, что ты хочешь мне сказать?

Обернулась, чтобы увидеть, как Киран приподнимается и пожимает плечами.

— Я не жалею о своих решениях, Инри. Я сказал ровно то, что хотел.

— Хорошо. Потому что я сейчас выйду из твоей комнаты, и... — она запнулась, ощущая, как горло сжимается так сильно, что становится невозможно дышать. — Скажи правду, Киран. Сейчас. И я забуду весь тот бред, что ты мне только что наговорил. Иначе, когда я уйду...

— Уходи, — с улыбкой перебил ее Киран. — Иди, Инри. Отнеси свое разбитое сердечко кому-нибудь другому, пусть утешит тебя и вытрет твои девственные слёзки. Ты пришла не по адресу.

Крис закусила щеку до крови, и, ощущая, как горькие слезы кипятком обжигают глаза, вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

***

Вин и Санар возвращались со смены, когда увидели, как Крис вылетает из комнаты, и, рыдая взахлеб, прижимается к стене и медленно скатывается вниз. Сестры переглянулись, и, не сговариваясь, побежали к девчонке.

Санар хмуро разглядывала её сверху, пока Вин, склонившись, утешающе гладила Крис по голове. Сбившаяся на плече пижама. Растрёпанные волосы. Красное зареванное лицо.

Ничего необычного для раннего утра чувствительной юной девчушки, если бы не одно мрачное “но”.

В таком виде она вылетела из спальни Кирана Кина.

— Крис! Крис, ты чего? — Вин встревоженно взяла девчонку за плечи. — Эй, эй, посмотри на меня. Что случилось?

— Ни… ик! Ничег-го, — выдавила та, силясь подняться. — Всё. Всё. Нор… Ик! Нормально.

— Это Кин? — грозно спросила Санар. — Он тебе что-то сделал?

Крис подняла глаза и посмотрела на Санар с таким ужасом, что у той кровь застыла в жилах.

Ну конечно, это Кин.

Кто ещё был способен довести до такого состояния.

— Н-нет, — Крис помотала головой. Вин помогла ей встать, и Крис, шатаясь, побрела к своей двери. — Все нор…мально, девочки, правда. Просто… Просто. Плохой день. Извините, что напугала.

— Крис, если тебе нужно поговорить, — начала было Вин, но Крис замахала руками.

— Нет. Нет. Все правда… Нор… Нормально. Спасибо.

Она шмыгнула носом и исчезла в своей комнате, но даже из-за закрытой двери близняшки ещё долго слышали ее всхлипы и тихие стоны.

— Рэд должен об этом узнать, — мрачно выдала Санар.

— Что? О чем? — сестра смотрела на нее с чистой невинностью ягненка. — О том, что они поругались?

— Поругались, — фыркнула Санар, отходя от двери Крис. Вин последовала за ней по коридору. — Ты видела, в каком состоянии она вышла? В какой одежде? И откуда?!

— Не помню, чтобы регламент запрещал напарникам спать вместе, — поморщилась Вин. — Характер у Кирана так себе, так что немудрено, что он вывел её из себя. Это просто любовная склока. Не делай из этого трагедии!

— Любовная? Думаешь, хоть одна женщина пришла бы в спальню такого, как Кин, по своей воле?

Вин округлила глаза.

— Сан, нет… Ты же не думаешь всерьез, что Киран…

— Я знаю о споре, Вин, — мрачно перебила ее сестра. — О поблажках, которые он ей дал, чтобы она здесь работала. Думаешь, он не потребовал ничего взамен? Сама подумай, какая шикарная для него возможность.

— Ну хватит. Сан, это уже чересчур! Да он выхаживал ее после травмы! На весь отпуск отвёз к себе, даже с семьёй познакомил! Не городи ерунды. Они просто склочная влюбленная парочка!

— Уязвимая девчонка, что боится потерять место, — задумчиво пробормотала Санар, когда они оказались у дверей своих комнат. — И циничный Нельт с таким лицом, что переспать с ним согласилась бы разве что слепая. Отличный дуэт, да? Вправду думаешь, я поверю, что Крис приходит в его спальню из большой и чистой любви?

Вин одарила её тяжёлым взглядом, полным молчаливого осуждения.

— Я должна рассказать Рэду, Вин, — ледяным голосом сказала Санар. — Он должен знать, что за мрак творится прямо у него под носом.

***

— Крис уже приходила с новостями? — по голосу Ханны Киран слышал, как она улыбалась.

— С… новостями?

— Да хватит, Киран. Ты что, все проспал? Это великий день! Шаг к нашей свободе!

— Ты победила, — ахнул Киран, садясь на кровать.

— Реагируешь так, как будто удивлен, — Ханна неодобрительно цокнула в трубку.

Киран улыбнулся, качая головой.

— Нет. Нет, Ханна. Я же говорил, что верю в тебя. Всегда верю. Я просто… заработался и забыл дату. Заседание было сегодня?

— В шесть утра.

Киран бросил взгляд на часы. Так вот какого черта Инри приходила так рано. Пришла обрадовать его.

Сердце больно кольнуло, и Киран поспешил ответить Ханне прежде, чем на глаза снова навернулись бы слезы.

— Поздравляю тебя. Ты — тигрица. Не устану это говорить.

— Поздравляю нас, — поправила его Ханна. Киран слабо улыбнулся. Несмотря на то, что ни мама, ни сестры не имели гена Ингмара, Ханна всегда говорила про их семью — “Нельты”. Всегда говорила про Нельтов — “мы”. Так, как будто разрушение Игана, Кирана и Эри принадлежало всей семье сразу. Так, как будто они всегда несли эту ношу вместе. От этого “мы” на душе всегда становилось тепло, и… чертовски больно.

Если бы разрушение приносило хоть что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее счастье, о, Ханна. Если бы разрушение приносило хоть что-нибудь, кроме боли.

Я бы с радостью разделил с тобой это гордое “мы”.

— Помнишь, что ты мне обещал? Когда я выиграю.

— Я что-то обещал?

В трубке послышался глухой стук каблуков и щёлканье дверной задвижки. Крики и шум голосов вдалеке затихли — голос Ханны теперь звучал в гулкой, пустой тишине.

— Ладно, а теперь серьезно, Киран. Тогда был твой день рождения, и я не стала наседать. Но сегодня — мой день. Моя победа. Скажи мне честь, или милость — как тебе угодно. Отблагодари меня. Сделай то… О чем я тебя попросила.

Киран потер лоб. Выдержал минуту молчания.

— Киран.

— Мффф. Ханна. Зачем? — он откинул голову назад, разглядывая потолок. — Ну позвоню я ему, и что дальше? Ты же знаешь, что мы не помиримся! Знаешь, что это опять закончится руганью! Кому это нужно? Ему? Мне?

— Вам обоим, — отрезала Ханна.

Они замолчали. Киран опустил голову, задрал рукав и принялся разглядывать вздувшееся плечо.

— Я прекрасно знаю, почему ты принял решение его ненавидеть, — тихо, но все ещё твердо продолжала Ханна. — И вы с Эри имеете право на злость больше, чем кто бы то ни было. Но… Киран. Ты ненавидишь не его. Ты давно превратил его в соломенное чучело, с которым и борешься. Только образ в твоей голове.

— Что? — фыркнул Киран, поддевая ногтем засохшую корочку крови.

— А ты сам не видишь? Ты даже не ненавидишь. Ты боишься. Отец — образ будущего, от которого тебя выворачивает. Тебе до безумия страшно, что ты смотришь в него, как в проклятое зеркало, и так и видишь, что все это однажды случится с тобой!

Киран с силой сжал рану, заставляя алую струйку ручьем побежать по плечу.

— Посмотри на него хоть раз как на человека, Киран. На обычного… Настоящего человека. Со своими чувствами. Мыслями. Со своей душой. Он не образ. Не та страшилка, в которую ты теперь веришь. Не тот кошмар, которого так боишься.

— Напомнить тебе, что он хотел сделать с Эри? — перебил ее Киран.

— Он не хотел. Ты прекрасно это знаешь. Киран, даже Эри… Она давно его простила.

— Эри шесть лет, — усмехнулся Киран, механично расколупывая рану. — Она даже дьявола простит. Стоит только маме указать пальчиком и сказать, что это ее родной дедушка.

Ханна тяжело вздохнула.

— Ханна, — он оторвался от раны и взял телефон в окровавленную ладонь. — К чему все это? Пусть все, что ты рассказываешь — правда. Пусть я чертов позорный трус! Дальше что? Зачем мне теперь храбриться? Зачем ты пытаешься окунуть меня в эту пропасть, если я уже и так одной ногой там?!

— Что?...

— Ничего, — поспешно оборвал ее Киран. — Я… просто не вижу смысла, Ханна. Прости.

— Просто… Киран, — сделала последнюю попытку она. — Мама… и Лекс. И Энни. И девочки. Мы все… Мы готовы его принять.

Киран замер, глядя в пустоту перед собой.

— При…нять?...

— Скорее всего, Сайн победит. И когда введут эти браслеты, знаешь… Я думаю, мама хотела бы, чтобы он вернулся в семью. Мы все хотели бы. Но он не осмелится, потому что ты все ещё ненавидишь его. Пока ты винишь его, он винит себя, и этот чёртов круговорот никогда не закончится.

Киран вытер проступившие слезы, тут же почувствовав, как измазал щеки чем-то липким. Ошарашенно взглянул на алую ладонь и заморгал, пытаясь вспомнить, когда успел так измазаться.

— Я… — вздохнул, ещё с минуту помолчав. — Не знаю, Ханна. Я попробую. Я… Думаю, я смогу просто поговорить. Ничего не обещаю.

— Спасибо, Киран, — он слышал в ее голосе слезы, прикрытые мягкой улыбкой. — Спасибо. Я люблю тебя!

Ханна отключилась, и Киран ещё несколько минут разглядывал свои руки в абсолютной тишине. Когда взгляд упал на плечо, он вздрогнул, заметив, как из-под разодранной кожи выглядывает металлический краешек.

— Нет, — в ужасе зашептал он, кидаясь в ванную. — Нет, нет, нет! Какого чёрта…

Лихорадочно перебирал ящики, пока не нашел ножницы, нить и иглу. Продел нитку в ушко раза с десятого, с трудом видя хоть что-то из-за давящих слез, с трудом заставляя слушаться дрожащие грязные руки. Сердце надрывно колотилось, все ускоряя и ускоряя ритм, и Кирану пришлось отложить иглу, уперевшись руками в края раковины, и просто дышать, считая от одного до ста и обратно.

Вдох. Выдох. Вдох.

Глубже. Ещё. Дыши.

Ты не сдашься так просто, Киран. Всего одна гребаная неделя, и Джер раздобудет таблетки. Отсчёт уже пошел, так ведь? Скоро станет попроще.

Инри уйдёт, и хотя бы эта проблема решится сама собой. Не придется думать ещё и о ее безопасности. Не придется бороться с самим собой, каждый день смотря на неё и пытаясь не думать о том, что…

Черт побери! Да почему от мысли о ней становится только хуже?

Он уткнулся лбом в зеркало и закрыл глаза, тяжело выдыхая.

Спустя десять минут, вымыв руки и откупорив бутылку самого отвратного бенсанского джина, который только нашелся в глубине его темного шкафа, Киран сделал четыре крупных глотка — и, свернув жгутом полотенце и закусив его, словно удила, уверенно пропихнул иголку под кожу и принялся шить.

***

— Кин, — Рэд встретил его у машины тяжёлым взглядом исподлобья. Киран нервно поправил куртку, ощущая, как холодные капли дождя забиваются под воротник и стекают по шее. — Опаздываешь.

— Не заметил, как ты обновил расписание, — поморщился Киран. — Астель проголосует за Уорса, разве нет? Не слишком красиво делать это под носом у Нельта.

— Хватит ерничать. У близняшек форс-мажор. Так что садись в машину и… — Рэд вдруг сощурился и замолчал, положив руки на пояс. — И как вернёмся, зайди ко мне в кабинет. Надо поговорить о твоём поведении.

— Я думал, мы всё обсудили, — Киран открыл было дверь машины, но остановился, пристально глядя в глаза менеджера. — В новостях вроде бы оценили мою речь, нет? Не вижу причин раздувать из этого…

— Не об этом, — Рэд качнул головой. — О твоих отношениях с коллективом.

— О моих… Что?...

Рэд махнул рукой, кивком приказывая ему сесть в машину. Киран повиновался и занял пассажирское место рядом с Зеном.

— Об отношениях с коллективом, — фыркнул Киран, пристегивая ремень. Зен проследил взглядом за его движениями, и, как только машина перед ними выехала с территории, тут же поехал следом.

— Вызывает на ковер? — спустя несколько минут тишины спросил Зен, не отвлекаясь от дороги. — Из-за Крисси?

Киран поморщился, косясь на напарника.

— Крисси?...

— Случайно подслушал их разговор, — пожал плечами Зен. — Жаль, что она уходит. Но раз так решила, лучше бы сделала это по-тихому. Обвинять тебя в харассменте? Святые, Киран. Уж каким бы ты ни был придурком, но такого даже ты не заслуживаешь.

Киран повернулся и несколько секунд смотрел на Зена, не мигая.

— В хара… в чем?...

Зен снова пожал плечами.

— Давление. Травля. Злоупотребление статусом. Святые, да если подумать, ты меня с младых ногтей так щемил. Но я же не жаловался, — он усмехнулся, поведя плечом. — Я же понимал, что ты не со зла. Если хочешь знать, я вообще считаю, что твой прессинг неплохо так закаляет. Особенно когда ты желторотый новичок…

— Мммм, посмотрите на него, — скривился Киран. — Прессинг! Да кто на тебя давил-то, мальчик? Или ты травлей называешь свой проигрыш в том пари, когда тебе пришлось гусеницу съесть? Она была в сахаре! И даже уже не живая!

— Не напоминай, — Зен надул щеки, всем своим видом показывая, что его начинает подташнивать. Киран усмехнулся, цокая языком.

— Я ещё помню, как ты заставил меня бегать по территории голышом, — обиженно добавил Зен. — За то, что я проспал первую тренировку.

— Не ври. Я разрешил тебе оставить трусы.

— В апреле.

— Зато теперь ты пунктуален до чёртиков.

Зен тихо рассмеялся, мотая челкой, и Киран, заразившись его смехом, откинулся на спинку сиденья. Ещё несколько минут оба улыбались и молчали, вспоминая прошлое. Но когда улыбки исчезли, Киран уставился в потолок и тихо спросил:

— Харассмент? Она правда так сказала?

— Я не все расслышал. Так, зацепил краем уха. Вообще-то такую формулировку выбрал Рэд, — Зен выкрутил руль, выезжая на трёхполосную трассу следом за машиной Астеля. — Спросил, не подвергалась ли она харассменту с твоей стороны.

— И она ответила… да?

— Не знаю. Наверное. Рэд разозлился, сказал, что поговорит с тобой.

Киран молчал, засунув руки в карманы куртки и машинально прокручивая меж пальцев брелок.

— Мне казалось, между вами все гладко, — признался Зен. — Вы выглядели… Честно, ты как будто заботился о ней куда больше, чем обо мне.

— Ты ревнуешь? — хмыкнул Киран.

— Ага. Особенно приревновал, когда ты нарочно перетянул стрелку.

— Не было такого.

— И не единожды, Киран, — обиженно вздохнул Зен. — Ты ведь специально не дал мне ни шанса поцеловать её!

— У тебя в любом случае не было шанса.

Небо заволокло тучами. Стало темнеть так стремительно, что Зену пришлось включить фары.

— Значит, это ее месть?

— Что? — переспросил Киран.

— Ты разбил ей сердце, — пожал плечами Зен. — Она решила испортить тебе карьеру.

Киран неопределенно хмыкнул.

— Мне никогда не понять, за что женщины тебя так любят. Это все твой шрам, да? Как же они тащатся от побитых красавчиков с драмой!

— Смотри на дорогу, Зен, — усмехнулся Киран. — Заткнись и смотри на дорогу.

***

Когда они подъехали к муниципалитету, дрожащее серое небо почти что сделалось черным. Редкие молнии рассекали тучи серпом, и дворники натужно скрипели по стеклу, едва поспевая счищать холодные капли.

Зен, сосредоточенно щурясь, вёл машину сквозь поток зонтов и бликов фар. В салоне пахло кофе из термокружки, которую Киран держал в руках, молча наблюдая, как на тротуаре колышется разноцветная толпа.

— Я что-то пропустил? Зону тишины отменили? — пробормотал Зен, переводя взгляд на людей у ступеней муниципалитета. Толпы народу стояли с плакатами Уорса: полосатый черно-сиреневый фон издалека бросался в глаза.

— Да здравствует демократия, — с мрачной улыбкой отозвался Киран, шумно отхлебывая остывающий кофе.

Обстановка вокруг напоминала безумный фестиваль под дождем. Плакаты размокли, флажки налипли на руки, чьи-то волосы блестели от влаги. Люди подпрыгивали, визжали, суматошно толкаясь и цепляясь друг за друга зонтами. Киран был готов поклясться, что добрая половина собравшихся и совершеннолетия-то не достигла: фанатки знали, что голосовать приедет сам Астель. И пришли только в слепой надежде, что Галар найдет время, чтобы черкнуть пару автографов.

Зен припарковал машину ближе к служебному входу. В зеркале заднего вида мелькнул Галар — как всегда, безупречный, облаченный золотистым светом щита Армони, в длинном тёмном пальто, с ослепительно белой улыбкой. Он снял очки и вскинул руку в приветственном жесте: толпа взорвалась так, будто он был самым главным политиком, представляющим доминирующую партию.

Киран усмехнулся про себя.

Ну конечно же.

Идеальное лицо рекламной кампании Уорса.

— Ну, вперёд, во славу гражданского долга, — сказал вслух, выходя из машины и накидывая капюшон. Холодный ветер ударил в лицо, и несколько капель скатились по воротнику.

Зен выбрался следом, дернулся всем телом в нелепом па, как будто по нему прокатилась невидимая волна — и над ними вспыхнула полупрозрачная дуга, мягко рассекая дождь.

— Держись ближе, — бросил он, уверенно двигаясь к Астелю, Рэду, Ютану и Арм. Киран послушно потащился следом, щурясь от ярких вспышек.

— Астель! Астель! — несколько девушек рванули ближе и облепили щиты. Астель только улыбался и мягко кивал, всем видом показывая, что не намерен ни с кем говорить, пока не достигнет холла. Вместе с сопровождением он двинулся по ступеням, шествуя медленно и чинно, с пафосом, которому позавидовали бы и короли. Киран привычно закатывал глаза, наблюдая за Галаром со спины.

Взгляд бездумно скользил по разноцветным лентам и баннерам. Плечо снова саднило, и Киран нащупал в кармане полупустую упаковку обезболивающего. Стошнит ли, если он проглотит хотя бы ещё одну?

“ГОЛОСУЙ СЕГОДНЯ — ИЗМЕНИ СВОЁ ЗАВТРА!”

“ГЛАВНАЯ СРЕДА В ТВОЕЙ ЖИЗНИ”.

“ВЫБЕРИ БУДУЩЕЕ!”

Киран закинул в рот таблетку, морщась от горечи.

За стеклянными дверями муниципалитета виднелся зал. Флаги, урны, кабинки, сотни бумажных бюллетеней под светом белых ламп. Пропустив вперёд Зена, Киран на секунду застыл, и сознание обожгло почти забытым воспоминанием.

Главная среда в твоей жизни.

Моргнул, неуверенно шагая вперед. В нос ударил запах теплой бумаги и дешёвого кофе из автоматов, смешанный с острым запахом пота. Жужжание толпы напоминало гул взбесившегося пчелиного роя.

Главная среда в твоей жизни.

Потянулся вперёд, хватая Зена за рукав.

— Сегодня… среда?... — собственный голос казался ему чужим.

— Ну да, — отозвался Зен, пожимая плечами. Он встал чуть поодаль от Армони и Ютана — те закрывали собой спину Астеля. Щит уже сняли для камер. Галар начинал свою вдохновенную речь.

— Мне надо уйти, — Киран хлопнул Зена по плечу, разворачиваясь к выходу. Внутренности сжимало узлом. Спина похолодела, и руки начинало трясти в лихорадочном ознобе.

— Ты не можешь, — Зен обернулся, и, поняв, что Киран и вправду уходит, поспешно схватил его за рукав. — Эй! Киран, какого черта?

— Мне надо. Срочно.

— Киран! Нельзя выходить из зоны… Черт подери, да куда ты собрался?! — зашипел Зен, все ещё тяня его за руку и опасливо оглядываясь по сторонам.

— Соври им что-то. Скажи, меня вызвал куратор, — Киран отцепил его руку и нырнул в толпу, спешно пробиваясь к выходу.

Оказавшись на улице, дрожащими руками выдавил из блистера ещё три таблетки и запихнул в рот. Разблокировал телефон, спешно продираясь меж мельтешащих волонтеров и избирателей. Экран быстро намок, и холодные пальцы противно скользили, размазывая дождевые капли — Киран с трудом смог добраться до нужного номера в списке контактов.

Оказавшись на самой безлюдной окраине тротуара, приложил телефон к уху и замер, прислушиваясь к гудкам.

Один. Два. Три.

— Давай же. Давай. Возьми трубку, чертов самоубийца!

Трубку никто не брал. Но гудки продолжались. Киран заходил кругами вокруг фонарного столба, трепя влажные волосы, то и дело беспокойно откидывая их назад. Ветер швырял в лицо холодные капли.

— Киран?

Небо разорвал гром, и тучи враз обрушились ливнем.

— Иган, — выдохнул Киран. — Ты уже ушел? Ты уже там? Ты можешь отменить эти грёбаные испытания? Ещё можешь отказаться? Откажись, слышишь?!

— Не сегодня.

— Что? Чт… Что значит…

— Их перенесли. Я в порядке, Киран, — голос отца был уставшим и вялым, будто его клонило в сон. — Не волнуйся за меня.

— Не волноваться? — опешил Киран. — Ты думаешь, я за тебя волнуюсь? Да я бы только рад был, если б ты сдох, ясно? Просто отмени эти испытания. Откажись от них насовсем!

В трубке повисла тишина. Киран вслушивался в нее, остановившись у самого края обочины, и мелко дрожал, пока потоки ливня хлестали его по спине и лицу. Вода была всюду. Затекала за ворот куртки, струилась по телефону, по руке, сбегала под рукав прямо к локтю. Фары скользящих мимо машин размывались, мелькая в сумраке желтыми пятнами.

— Я не могу.

Киран сплюнул воду, отирая лицо.

— Что значит — не можешь?

— Я не могу отказаться, Киран. Не откажусь.

— Почему? — почти закричал он, вновь откидывая со лба мокрые волосы. — Какого черта ты вообще на них записался?! Что тебе нужно, Иган? Деньги? Сколько?

— Мне не платят за испытания, — кажется, в динамик попала вода, и голос Игана зазвучал глухо и далеко. — Не деньгами. Это мое условие, чтобы… Чтобы они дали мне видеться с семьёй. С твоей матерью. Если я откажусь, я больше её не увижу.

Холод пробрался под ребра. Схватил внутренности, сжав железной, цепкой рукой. Лёгкие. Сердце. Все замерло. Все отказывалось дышать.

Киран замолк.

Тьма вокруг стала такой густой, что даже свет проплывающих фар, даже огни муниципалитета больше не были способны пробиться сквозь нее. Дождь становился сильнее, поглощая собой, прибивая его к земле. И Киран послушно опустился на колени, уронив дрожащие руки.

Снова гром — и все звуки исчезли.

Только тихий голос в трубке все звал и звал его по имени, что-то причитал, извинялся и успокаивал — но Киран уже не мог ничего расслышать.

В груди что-то болезненно дернулось, и, завалившись на бок, он прижался щекой к тротуарной плитке. Мокрые ресницы сомкнулись, и мир погрузился в темноту.