Финетта
Проснувшись, я не обнаружила Айрин в комнате. Красная штора, небрежно брошенная на спинку стула, напоминала о вчерашнем похождении в одной сорочке.
Щёки вспыхнули румянцем. Но, прежде чем вернуть ткань на законное место, я бросилась в уборную к зеркалу, спустив с плеч ночную рубашку. На лопатке всё тот же синяк, только теперь посередине красовался небольшой порез.
— Что же ты такое? — обратилась к нему.
К своему удивлению, не чувствовала ни боли, ни жжения. Снова взяв мазь, я щедро намазала поражённое место.
— Почему же она не помогает? — хмурилась я, осматривая тюбик. «Ладно. Вечером схожу в класс зельеварения, кажется, там был сок мельхиорового дерева. Приготовлю целебный настой».
Спохватившись, что уже опаздываю, я быстро оделась и собрала сумку на занятия. Приколола брошь к узлу платья и выскользнула из комнаты. Штору взяла с собой, решив её вернуть в класс самоподготовки.
Я очень спешила, хотелось успеть на завтрак, а то опять достанется только эта гадкая каша «Прозрение». Проходя по коридору, краем уха уловила странный шёпот за спиной.
Щёки снова пылали. У меня было такое ощущение, что все вокруг с жадностью смакуют подробности моих вчерашних похождений.
«Неужели кто-то видел меня с Фредди? Или, может быть, с Элкатаром?» — пронеслась в голове паническая мысль.
Затаив дыхание, я остановилась у дверей класса подготовки, стараясь не пропустить ни слова горячего спора двух фейри.
— Она сама выпрыгнула! — воскликнула одна.
— Нет, её толкнули! — возразила другая, с нотками злорадства в голосе. — Но мне Галку ни капли не жалко!
Не выдержав, я вклинилась в их спор:
— Простите, девочки, о чём вы говорите? Что случилось?
— Мымра лежит у входа, — хором ответили фейри.
— Вот как? — пробормотала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Мы решаем, сама Мымра того, — одна из фейри кивнула наверх, — или кто-то ей помог.
Я нахмурилась, поблагодарила девочек и ринулась в класс. Спор фейри остался позади, но их слова эхом отдавались в моей голове.
Всё это вызывало тревогу. Неужели в ту роковую ночь, пока я бродила по Академии, произошло убийство жены ректора? Кто же был причастен к этой трагедии?
А вдруг Элкатар?
Или мурлоксы?
Бездна! Невольно задумалась, не могла ли я стать косвенной виновницей этой трагедии. Ведь именно я, сама того не желая, привела Элкатара в Академию...
С другой стороны, пусть уж ищейки или СОР разбираются, вытолкнули ли несчастную из окна или нет. Я-то здесь ни при чём! Ох, мне только обвинений в убийстве не хватало!
Скомкав штору, кинула её на стул и выскочила из класса.
У входа в столовую чуть не сбила с ног стерву Вильму. Ох, как же много я хотела ей сказать после вчерашнего! Драконица одарила меня ехидной ухмылкой, но стоило открыть рот, как рядом возник Адриан.
— Финетта, позавтракай и никуда не уходи, — произнёс он, и эта стерва тут же к нему прильнула. — Нам нужно поговорить.
— Хорошо, — еле выдавила я, перешагивая порог столовой. «Попадёшься ты мне одна». Я проводила взглядом стройную фигуру Вильмы, направляющуюся под ручку с Дейтоном к раздаточному столу.
С момента моего возвращения мы с Адрианом практически не общались, лишь изредка кивали друг другу издалека. После его признания я старалась держаться от друга как можно дальше.
Пока я оглядывалась по сторонам в поисках знакомых лиц, мне помахала Сильвия, которая болтала с оркиней-фотографом. Но за её столиком было занято. Поискав глазами Айрин, я присоединилась к ней.
— Уже слышала? — поинтересовалась я, опускаясь на стул напротив.
— О чём? — прожевав, спросила Айрин.
— Галгалея перед входом лежит.
— Кто где лежит? — нахмурилась она не понимая.
Вздохнув, я пояснила:
— Жена ректора из башни выпала.
— И как она? — осторожно спросила Айрин.
Мне стало интересно, как вообще можно себя чувствовать после падения с такой высоты. Где-то в глубине души шевельнулась совесть. Ведь на практике в саду я мрачно шутила на эту тему. «А вдруг кто-то слышал?» Ещё не хватало, чтобы меня приплели к убийству.
— Насмерть, — вздохнула я.
«Бездна! А вдруг меня кто-то опоил и подстроил всё это?.. А что, если это я виновата?»
— В чём виновата? — переспросила Айрин.
— Я ничего не говорила. — Я посмотрела на неё с подозрением.
— Подумай ещё что-нибудь! — ликующе воскликнула она.
«Кажется, каждый из нас сходит с ума по-своему». Не понимала про что сестра говорила.
— Я не сумасшедшая, это кошка, — пробормотала она, с энтузиазмом поднимая с колен животное. Чёрная кошка взглянула на меня серыми глазами, и на её шее блеснул серебряный медальон… ошейник точь-в-точь как у той тени, что при мне поймал дроу. Это же мурлокс Элкатара!
— Откуда она у тебя? — нахмурилась я.
— Не знаю, просто появилась. Может, второй фамильяр? — предположила она беззаботно.
— Тебе бы с одним разобраться, — проворчала я, кивнув на Марселя, который умывал лапой морду. — Я знаю, чья она. Её надо вернуть.
— Пара деньков, ну пожалуйста, — сложив руки в молитвенном жесте, просила она, — и я отдам. Просто, когда ещё у меня появится возможность побыть немного магом?
Кивнув, я вздохнула.
— Первое правило, — начала я, а она закатила глаза. — Нет, а как ты хотела?
— Первое правило… — послушно повторила она.
— Ты не используешь её на мне.
— Ладно, — пожав плечами, согласилась Айрин. — Это легко.
— И второе, следишь за ней. Она не должна потеряться!
— Марсель, отвечаешь за Гретту, — коротко распорядилась она. — Всё?
— Ну, можно ещё кое-что...
— Нет уж, спасибо! — решительно возразила Айрин.
— Я вчера... — начали мы обе одновременно и тут же замолчали.
— Давай ты, — предложила она, и я уступила ей очередь.
Вдруг Айрин резко вскинула голову, словно кого-то заметив, и поспешно произнесла:
— Тебе бы поторопиться с завтраком, скоро занятия,
Мой живот в подтверждение слов сестры громко заурчал, и я отправилась набирать поднос еды. Выбрала омлет «Феникс» и тосты с туманным джемом — вот только какой именно вкус скрывался за названием, предстояло выяснить.
Я вернулась за стол.
— Поговорим в комнате, ладно? — сказала Айрин, вытирая рот салфеткой.
Как только сестра упорхнула из столовой, в дверях возник профессор Ворн.
Чуть не подавилась тостом с апельсиновым джемом, как и половина присутствующих в тот момент. Ведь за профессором, щурясь, вышагивал Элкатар. На его лице было написано всё, что он думает о свете дня.