Король драконов. Её тайный попечитель

Глава 6. Комната

Я возвращаюсь в свою комнату. Замечаю сразу изменения.

В нише, где висел мой плащ, теперь другая одежда. Несколько платьев из плотной шерсти тёмных оттенков: глубокий синий, тёмно-серый, цвет застывшей черники. Все с высокими горловинами, длинными рукавами, скромные, строгие.

Подхожу, касаюсь пальцами. Ткань мягкая, тёплая, дорогая. Качество, о котором я могла только догадываться, глядя на наряды знатных заказчиц в лавке Генриха.

Взгляд падает на кровать. Вместо грубой ткани — гладкое стёганое покрывало тёмно-зелёного цвета, плотный матрац, несколько подушек.

На столе, рядом с первоначальной стопкой книг, лежит ещё один том. Аккуратный, в коричневом переплёте. Я медленно подхожу, сажусь на стул.

Сначала разбираю учебники. История и теория драконьей магии. Основы алхимии и компонентов севера. Политическое устройство Римеи от основания до наших дней. Контроль и фокусировка внутренних ресурсов. Выглядит как стандартная программа для обычного адепта.

Сверху лежит расписание на завтра. Утром индивидуальное занятие с магистром Кервином. Особая магическая диагностика. Днём общая лекция по Истории драконьей магии.

Представляю аудиторию, полную глаз, полную шёпота. Живот сжимается. Странно. Ректор ведь чётко сказал, что все контакты со мной должны быть ограничены. И вдруг, общая лекция?

Моя рука тянется к последней книге. Она старая, с переплётом из потёртой кожи тёмного цвета, без тиснения, без названия.

Я касаюсь обложки, и тут же чувствую лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Слабое сопротивление, будто тончайшая паутина покрывает книгу.

Защитные чары. Десятки их, переплетённые в сложный, осторожный узел. Словно невидимые пальцы скользят по моей коже, нацеливаются на мою магию, упираются в барьер моего браслета-ограничителя и ту отдалённую пустоту, что осталась во мне.

Я жду отказа раскрываться, но чары, коснувшись моего искажённого поля, дрожат и… расступаются. Словно замок щёлкнул в пустоте. Мне даже не пришлось прилагать усилий, само моё существование стало ключом.

Сердце начинает биться быстрее. Я осторожно открываю книгу.

Бумага внутри жёлтая, хрупкая. Чернила поблёкли, но почерк — чёткий, угловатый, без излишеств.

Наблюдения о феномене диссоциативной магической резонансности. Условное наименование Поглотитель, Тишина, Нуль-поле.

Я втягиваю воздух. Читаю дальше, листая страницы.

…носитель не генерирует магию в общепринятом смысле. Он существует в постоянном состоянии магопоглощающего резонанса. Внутренний фон субъекта представляет собой стабильную зону отсутствия, которая активно нивелирует внешние магические колебания…

…не разрушение, а аннигиляция. Процесс не требует затрат энергии от носителя, что противоречит всем законам сохранения…

…гипотеза: феномен является не искажением, а проявлением изначального, нулевого состояния магического поля, предшествующего всякой дифференциации. Носитель — живой разрыв в ткани реальности…

Слова пляшут перед глазами. Они называют вещи, которые я всегда чувствовала кожей, но не могла облечь в мысли. Зона отсутствия…

Я с жадностью листаю дальше. Схемы — концентрические круги, обозначающие зону подавления. Записи экспериментов: попытки измерить радиус, интенсивность. Упоминания о носителях.

И везде на полях — пометки другим почерком, резким, размашистым.

…Нестабильно!..

…Регресс наблюдается…

…Терминальная фаза наступила на 27-й день…

…Рекомендована полная изоляция…

Холод пробирается под кожу, несмотря на тёплую одежду.

Я дохожу до середины тома. И тут страницы обрываются.

Их вырвали. Несколько листов исчезло, оставив после себя неровные, грубые края у корешка. Я пролистываю дальше — ещё несколько страниц с отрывочными заметками, схемами, а потом снова — рваная пустота. Вырваны целые разделы.

Следующая уцелевшая часть начинается с заголовка: Практические методы сдерживания и контроля.

Я читаю, и лёд заполняет грудь. Описания артефактов-ограничителей. Мой браслет здесь, в схематичном изображении. Варианты усиленного подавления. Рекомендации по помещению носителя в зону с нулевым естественным магическим фоном для замедления прогрессирования. Камеры. Изоляторы.

И последняя запись, сделанная тем же резким почерком, занимает целую страницу:

Все наблюдаемые носители демонстрировали неизбежную прогрессию. Тишина поглощает не только внешнюю магию. Со временем она обращается внутрь. Поглощает воспоминания, эмоции, связь с физическим миром.

Конечная стадия — полная когнитивная и сенсорная диссоциация. Существо перестаёт ощущать границы собственного тела, существование внешних объектов. Оно становится живой, дышащей пустотой, заключённой в плоть. Смерть в таком состоянии неотличима от жизни.

Все попытки обратить процесс или установить стабильный контроль провалились. Феномен Тишины — это тупиковая ветвь магической эволюции. Билет в небытие. Наше единственное достижение — мы научились отсрочивать неизбежное. Ненадолго.

Я отрываюсь от страницы. Комната плывёт. Дыхание срывается. Я смотрю на свой браслет. Он не для защиты окружающих. Он для замедления. Для отсрочки. Чтобы я не развалилась на части слишком быстро, пока они наблюдают.

Мой взгляд снова падает на вырванные страницы. Что было в них? Что кто-то счёл нужным уничтожить? Варианты контроля? Или… наоборот? Что-то, что противоречило этому приговору?

Книга лежит передо мной, хрупкая и тяжёлая одновременно. Мысли путаются, натыкаясь на острые углы страха. Зачем её принесли? Не может быть случайностью.

Возможно, это часть их наблюдения — посмотреть на мою реакцию. Или чья-то странная жестокость, демонстрация пропасти, в которую я падаю.

Пуuает и расписание. Ректор чётко сказал — контакты сведены к минимуму, индивидуальные занятия. А в нём стоит общая лекция. Это противоречие застревает в голове занозой.

Я привыкла к прямому давлению, к грубой силе мастера Генриха. Здесь правила зыбкие, невидимые, и от этого становится ещё страшнее.

Снова открываю старый фолиант, перелистывая хрустящие страницы. Научные термины, сложные схемы — большая часть текста ускользает от понимания, как чужая речь. Но один раздел сияет зловещей ясностью: Практические методы сдерживания и контроля.

Вот он, ответ. Эту книгу дают не для знаний, а для инструкции. Чтобы я поняла свою природу и осознала необходимость этого браслета на запястье.

Я читаю описания артефактов, вариантов изоляции, таблицы с предполагаемой прогрессией. Всё сходится. Моя тишина — болезнь, а Академия — лечебница, где лечением является сдерживание.

Горькое облегчение смешивается с отчаянием. Хотя бы теперь я знаю правила этой игры.

В дверь стучат — тихо, почти неслышно. Входит Элвира. Она несёт поднос. Её взгляд скользит по открытой книге на столе, но лицо остаётся безразличным. Она ставит поднос, кивает и выходит, не проронив ни слова.

Аромат ударяет в ноздри, заставляя желудок сжаться от внезапного голода.

На тарелке лежит кусок запечённого мяса в тёмном соусе, рассыпчатая каша с золотистыми зёрнами, тушёные овощи — морковь, коренья, даже что-то похожее на спаржу, что я видела только в витринах дорогих лавок.

Хлеб свежий, тёплый, с хрустящей корочкой. Отдельно стоит маленькая чашка с густым ягодным киселём.

Я ем медленно, почти благоговейно, проникаясь вкус. Такая еда существует в другом мире — мире королевских пиров и знатных домов. Но точно не в моём.

Она согревает изнутри, наполняет тело непривычной сытостью. После последнего кусочка я сижу, глядя на пустую тарелку.

Усталость наваливается сразу, как только я встаю из-за стола. Глубокая, тяжёлая. Явно от пережитых потрясений.

В нише я обнаруживаю не только одежду, но и маленький набор: гребень из тёмного дерева, кусок душистого мыла, щётку для ногтей, мягкую губку. Простые предметы роскоши. И артефакты…

Я пользуюсь всем, поражаясь новым, незнакомым ощущениям. Мыло пахнет хвоей и чем-то холодным, мятным. Пена смывает с кожи не только грязь, но и словно плёнку страха и унижения.

Чистота после этого ощущается физически, как лёгкость, прохлада. Артефакты добавляют ощущений.

Никогда подобного не испытывала.

Новая сорочка тоже удивляет. Ткань тонкая, шелковистая на ощупь, но при этом удивительно тёплая. Она мягко обвивает тело, не стесняя движений.

Я надеваю её, и это ощущение — чистоты, свежести, мягкой ткани на коже — вызывает странный, почти болезненный восторг. Таких простых радостей в моей жизни не было никогда.

Задергиваю полог у кровати, окутываясь полумраком, и забираюсь под одеяло. Чистое бельё пахнет солнцем и цветочным лугом — невозможное сочетание для Римеи. Это запах дорогой, заботливой магии.

Мне настолько удобно, что я почти счастлива. Мысли начинают расплываться. Страх, книга, ректор, сапфир — всё отодвигается, смытое теплом, сытостью и этой убаюкивающей чистотой.

Сон наступает мгновенно, глубокий и без сновидений, словно я проваливаюсь в ту самую тишину, что ношу внутри.

Утро начинается со стука в дверь — Элвира с завтраком. На подносе дымится густой овсяный отвар с мёдом и кусочками сушёных ягод, лепёшки из ореховой муки, сладкий сыр.

Еда снова вкусная, сытная, продуманная. Я ем, глядя в окно на светлеющее небо цвета промытого льда.

После еды я надеваю одно из новых платьев — тёмно-синее, с высоким воротом и длинными рукавами. Ткань нереально приятна к телу.

Собираю волосы в тугой узел. Поправляю браслет. Делаю последний глоток воды из кувшина и направляюсь к двери. Пора идти на индивидуальное занятие. На первую официальную встречу с тем, кто должен изучать мою пустоту.