Король драконов. Её тайный попечитель

Глава 21. Скрытие

Мир медленно возвращается, собираясь из осколков наслаждения, шока и невероятных слов. Я лежу на тёплой шелковистой траве, сотворённой им.

Моё тело — карта его прикосновений, каждое место, где губы, руки, он сам оставили невидимые пылающие отметины. Разум отстаёт, барахтаясь в понятиях «супруга», «предназначение», «ты моя».

Он лежит рядом, его дыхание постепенно выравнивается. Я чувствую вес его руки на моём животе, над тем самым узором, который теперь пульсирует ровным успокаивающим теплом. Это единственная твёрдая точка в катящейся вселенной.

Потом его тело напрягается. Мгновенно, как у хищника, уловившего шорох. Он убирает руку, поднимается, голый, мощный, и смотрит вверх, на серебристый просвет расщелины.

Его профиль резок, сосредоточен. Вся расслабленность исчезла, сменившись готовностью к бою.

— Ищут тебя, — его голос низкий, лишённый эмоций, но в нём слышится тяжесть необходимости. — Следы портала привели их к месту падения. Они уже спускаются по скалам. Тебе нужно возвращаться.

Возвращение. В Академию. К ректору, к подозрительным взглядам, к браслету, к роли аномалии. Ужас, острый и тошный, сжимает желудок.

Следом — боль, физическая, рвущаяся из груди. Я не хочу! Не могу. Только что обрела целостность, и её снова вырывают.

Вейдар не смотрит на меня. Он двигается с холодной безжалостной эффективностью. Поднимает клочья моего белого платья, разорванные его же руками. Его пальцы касаются ткани, и под ними пробегают серебристо-голубые искры.

Его магия заставляет ткань вспомнить свою изначальную форму. Разрывы стягиваются сами, будто время течёт назад. Пятна исчезают. Складки расправляются.

Платье становится безупречным, но когда он протягивает его мне, я чувствую — это не ткань. Это идея платья, запечатанная в сияющую магическую плёнку. Иллюзия.

Он поднимает мой браслет-ограничитель. Холодный металл поблёскивает в его пальцах. Он сжимает его так, что, кажется, оставит вмятины.

— Никто не должен знать, что ты была здесь со мной, — говорит он глухо.

Наконец взгляд его встречается с моим. В его глазах стальная решимость.

— Наша близость, наше супружество — тайна. Пока я не найду и не уничтожу тех, кто охотится на тебя. Кто сбросил тебя со скалы. Кто вызвал вихрь. Пока не вырву с корнем эту угрозу. Это твоя единственная безопасность сейчас. Ты понимаешь?

Я киваю, потому что говорить не могу. Горло сжато. Он берёт меня за руку. Его прикосновение обжигает. Он застёгивает браслет на моём запястье.

Мир снова становится плоским, отдалённым, глухим.

Но это уже не та слепая паника, что была раньше. Потому что под этой плоской пеленой, глубоко внутри, горит узел тепла на животе. И пульсирует в ответ на моё смятение, посылая волну глубокого успокаивающего тепла в самую мою суть.

Его защита. Он со мной, даже когда его не будет рядом.

Я встаю, дрожа. Не от холода расщелины. От расставания, которое вот-вот произойдёт. Надеваю платье-иллюзию. Ткань мягко ложится на кожу, но не греет. Греет только его печать.

— Я не хочу уходить, — вырывается у меня шёпот.

Вейдар замирает. Вся его мощная фигура становится монолитом напряжённой плоти. Челюсти сжаты так, что вырисовываются жёсткие бугры. В его синих глазах бушует буря. Ярость дракона.

Не на меня. На мир. На обстоятельства. На необходимость отпустить то, что он только что признал своим. Он сжимает кулаки, и я вижу, как дрожат мышцы на его плечах. Кажется, он силой мысли сейчас сокрушит вокруг нас скалы.

Вейдар делает резкое движение — поворачивается ко мне, и его пальцы обхватывают мой подбородок, заставляя смотреть вверх, в эти бушующие глаза.

— Нет места безопаснее для тебя сейчас, чем в стенах Академии, — слова вылетают отрывисто, жёстко. — Ты должна овладеть своей пустотой. Дождаться, пока я сокрушу наших врагов. Это твоя защита. И моё единственное спокойствие.

Он говорит это жёстко. Но я слышу. Слышу надтреснутые ноты в его голосе, хрипоту от сдерживаемой ярости. Он убеждает не столько меня, сколько самого себя.

Каждое слово для него — гвоздь, вбиваемый в крышку гроба его собственного желания удержать меня здесь, спрятать в самой глубине своих владений и никогда не выпускать.

Я вижу эту борьбу. Чувствую её кожей, своей новой кожей, которая помнит его.

Он прячет меня. Дракон прячет самое ценное сокровище в самой глубокой, самой охраняемой пещере, даже если сокровище жаждет солнца и простора. Потому что снаружи — охотники.

И это знание, эта разделённая с ним боль, даёт мне силы. Киваю.

— Я согласна.

Он смотрит на меня, и в его взгляде на миг проскальзывает что-то неуловимое. Затем он поднимает руку. Два пальца прикасаются к моей коже чуть выше сердца.

Лёгкое жжение, затем — волна прохлады. На коже, под тканью платья, возникает новое ощущение. Не боль, а… натяжение. Как будто на меня нанесли невидимую вуаль.

— Это скроет следы, — говорит он, его голос теперь безжизненно ровен. — Следы моих прикосновений. Изменения в твоей магии. Даже твои истинные эмоции. Для любой проверки, даже драконом вроде Хальдора, ты останешься прежней Даникой.

Его рубиновые глаза вдруг вспыхивают и снова становятся ледяными, голубыми… такими, какими я их видела до нашей близости.

— Запомни, Даника. Ты ничего не помнишь. Ты падала, потеряла сознание. Очнулась уже здесь, на траве. Поняла?

Я снова киваю. «Ничего не помню» — ложь, которая станет моей правдой для всех, кроме нас.

Он наклоняется. Его губы в последний раз находят мои. Этот поцелуй — короткий, жёсткий, полный горечи. В нём — прощание и клятва одновременно.

Когда он отрывается, в его глазах уже нет бури. И цвет глаз… снова синий. Холодный. Только непроницаемый лёд. Лёд короля.

Сверху доносится приглушённый оклик. Свет факела мелькает на краю расщелины.

Вейдар отступает на шаг, и его фигура начинает терять чёткость, растворяясь в тенях и серебристом свете скал. Он исчезает.

Я остаюсь одна на тёплой траве, в идеально целом платье, с браслетом на руке и двумя узорами на коже — одним, что греет и защищает, и другим, что скрывает и лжёт.