Король драконов. Её тайный попечитель

Глава 40. Освобождение

С лёгким шелестом Сапфир превращается в миллиарды мельчайших сияющих частиц, в облако сапфировой пыли, которое подхватывает невидимый поток и поднимает вверх, прямо под свод нашего защитного купола.

Облако расширяется, густеет, переливаясь всеми оттенками синего, от тёмного индиго до цвета незабудок.

Проникает сквозь защитный барьер Вейдара и поднимается выше.

Оно пульсирует, словно живое.

Расширяется… С него начинают падать капли тёплого, золотистого света.

Купол защиты короля — преграда только для враждебных заклинаний, но не для этого светящегося дождя.

Капли этого света падают на пол Ледяного Сада.

Лёд с тихим, радостным хрустом трескается!

Из трещин из-под стремительно тающей ледяной корки пробивается зелень… Настоящая! Живая трава!!

Сначала редкие робкие травинки. Потом целые ковры изумрудного мха, упругие стебли с мелкими листочками, нежные белые и голубые цветы, которых я никогда не видела в Римее.

Запах влажной земли, зелени, жизни — ударяет в ноздри, такой густой и реальный, что наворачиваются слезы.

Ледяной Сад с ошеломляющей скоростью перестаёт быть ледяным. Он становится настоящим садом. Тёплым и живым.

Вейдар, не отрывая от меня взгляда, делает едва заметное движение рукой. Защитная сфера, заключавшая в себе чёрный вихрь, исчезает.

Осадок чужеродной тьмы, лишённый поддержки Каэлана и поражённый тем же тёплым дождём, вздрагивает и начинает таять. Через несколько секунд от него не остаётся и следа.

Тишина абсолютная. Молчание благоговейного ошеломлённого потрясения.

Вейдар медленно опускает руку, бросает под ноги ненужную цепь с пустой оправой.

Переводит взгляд на толпу.

Его голос звучит громко, властно, наполняя пространство низким вибрирующим тембром.

— Лорд Каэлан. Архимаг Торин. Вы обвиняетесь в государственной измене и покушении на жизнь короля и его супруги. Теперь вы уличены в колдовстве тьмы и попытке уничтожить саму Римею. Стража, арестовать их! А так же их сообщников — лордов Вейрана, Дорлена, магистра Фэлиса. И всех, кто к ним примкнул в атаке на короля с королевой. Обезвредить немедленно.

Каэлан, прежде чем стража успела заткнуть ему рот, выкрикивает хрипло, отчаянно, обращаясь не к Вейдару, а ко всем собравшимся:

— Вы не понимаете, он обезумел! Он уничтожил Сердце Римеи, и эта зелень — иллюзия. Нас ждёт Истинная Зима, без магии, без жизни! Мы пытались спасти всех, опомнитесь, надо уничтожить их, пока не поздно…

Вейдар громогласно обрывает их слова.

— Нет, это не иллюзия. Лорд Каэлан, Архимаг Торин, вы нашли в запретных архивах ту же древнюю легенду, что и я. Но вы прочитали не до конца. Увидели в легенде угрозу. Тогда как правда в том, что Сапфир — не источник жизни, а цепь на ней.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу разгорающееся рубиновое пламя.

— Земля не нуждалась в вашем насильственном перерождении, — продолжает он. — Ей нужна была встреча короля и королевы. Воли и Принятия. Огня и Тишины. Вы пытались убить Данику. Тогда как она — истинное сердце нашего мира. Всё. Больше ни слова. Стража!

Каэлан и Торин, и их стороннике уже скованы десятками искусных стражников-драконов.

Никто не пытается вмешаться. Все заворожено смотрят под ноги на зелёную, быстро растущую траву, на которую падают тёплые золотые капли.

Каэлан пытается что-то выкрикнуть, но слова уже не слышны. Его и Торина быстро и профессионально обезвреживают, связывают чарами и уводят, а за ними и ещё нескольких ошеломлённых драконов и магов.

Никто уже не смотрит на аресты. Все смотрят на сад. На небо. На нас.

Один из молодых драконов срывает с плеч тяжёлый меховой плащ, бросает на землю и подставляет лицо тёплому дождю, закрывая глаза с выражением блаженства. Пожилая величественная драконица опускается на колени и проводит ладонью по бархатистому мху, а по её щеке катится слеза.

Даже ректор Хальдор стоит, уставившись на пробивающийся у его ног цветок, его ледяное лицо искажено совершенно невыразимыми и непередаваемыми эмоциями.

Зато магистр Кервин широко улыбается, глядя на меня, и складывает ладони, обращая мне благодарный жест.

Вейдар смотрит только на меня. Его рубиновые глаза горят чем-то таким глубоким, горячим и безмерным, что у меня перехватывает дыхание.

— Люблю тебя, — говорит он проникновенно. — Моя королева. Моя жизнь. Моё пробуждение.

Он целует меня. Бесконечно бережно. В этом поцелуе — вся боль разлуки, вся ярость борьбы, вся нежность этой удивительной, немыслимой победы.

Я отвечаю ему, забыв обо всём, обнимаю его широкие плечи, впитывая в себя его вкус, его тепло, эту новую захватывающую реальность.

Когда он наконец отпускает мои губы, в его глазах читается решимость. Он уверенно и плавно подхватывает меня на руки. Я ахаю от неожиданности, обнимая его за крепкую шею и ошеломлённо глядя на него.

— Всё хорошо, моя королева, — отвечает он, и его красивые губы растягиваются в открытой, широкой улыбке.

Пока я заворожённо смотрю на его преображённое лицо, он несёт меня по Ледяному Саду, который больше не ледяной. По ковру из свежей травы. Мимо людей и драконов.

Их лица озарены изумлением, благодарностью, просветлённым потрясением. Некоторые кланяются. Кто-то просто улыбаются сквозь слёзы, глядя на зелень и на тёплый дождь.

Мы приближаемся к дальнему концу сада, к массивной арке из чёрного камня, за которой виднеется вход в естественный грот в скале. Святилище Драконов. Место древних клятв и обрядов.

Вокруг — ликование, приглушённое благоговением. Драконы сбрасывают тяжёлые меха, подставляя кожу живительному теплу. Повсюду голоса, полные невыразимой радости и изумления.

— …Сапфир не разрушился… Он расцвёл?

— …Король… он освободил землю…

— …Они вместе освободили!

Голоса стихают позади. Вейдар входит в прохладную тень грота. Но даже здесь, на камнях у входа, уже пробиваются зелёные ростки.

Он ставит меня на ноги и тут же обнимает, прижимая к себе. Его глаза снова синие, но в них нет прежнего льда. Только глубокая бездонная нежность.

— Готовься, любимая, — говорит он, и его голос звучит торжественно. — Сейчас мы совершим обряд. Тот, что нам уготован. Не для них. — Он показывает головой в сторону сада. — Для нас.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Сердце бьётся отчаянно. Но это не страх. Это предвкушение. Осознание, что всё, что было до этого — холод, голод, страх, одиночество — закончилось. И теперь началось что-то новое. Настоящее.

И я готова.