Король драконов. Её тайный попечитель

Глава 25. Обед

Подвальный коридор выводит нас к чёрному ходу в столовую — узкой арке. На меня обрушивается гул голосов, звон посуды и запах еды.

Кайла входит первой, Лерон — следом, а я замыкаю, чувствуя, как желудок сводит уже от настоящего голода.

На пути в столовую нас нагоняют два знакомых вихря в зелёном и голубом.

— Даника! Мы тебя искали повсюду! — почти хором воскликнули Лис и Рос, появившись из-за поворота.

— Слышали, тебя отправили в класс к Гору? — спрашивает Лис, её глаза округляются от любопытства.

— Это же так интересно! — тут же подхватывает вторая. — Там парень, который ржавчину наводит, правда? И девушка, которая руны во сне рисует?

Я киваю, удивляясь, насколько осведомлены близняшки даже о самых изолированных уголках Академии.

Кайла тут же оживляется:

— О, так это вы говорите про Лерона и меня! А вы кто?

Следует пятиминутный водоворот взаимных представлений, восторгов и перебиваний друг друга, в котором я с улыбкой пытаюсь выступать в роли неумелого переводчика.

Близняшки ни капли не смущаются репутацией Нуля и, напротив, горят желанием заглянуть как-нибудь, если магистр Гор разрешит.

— Главное, вы друг друга держитесь, — неожиданно серьёзно говорит одна из сестёр, понижая голос. — В общем потоке некоторые… ну, вы знаете. А вообще, если что, обращайтесь к нам!

— Да-да, подхватывает вторая. Если что, мы мигом!

В этой простой, шумной поддержке столько искренней теплоты, что лёгкость внутри меня крепнет.

Близняшки осыпают нас ещё одним ворохом восторгов и убегают, а мы втроём входим в столовую.

Оживлённая атмосфера столовой — огромного зала с длинными столами, заполненными адептами, — на секунду замирает. Глаза поворачиваются к нашей троице из подвала.

Шёпот пробегает, как рябь по воде. Я вижу, как несколько человек из-за ближайшего стола, одетых чуть богаче других, брезгливо отводят взгляды. Один из них, красивый юноша с надменным выражением лица, что-то говорит соседке, и та сдерживает смешок.

Это не вражда, а скорее, отстранённое пренебрежение. Как будто мы — нечто неприятное, но не стоящее внимания.

Кайла, кажется, вообще этого не замечает. Она уверенно ведёт нас к свободному столу у дальней стены под высоким стрельчатым окном. Стол потертый, с вырезанными инициалами поколений таких же, как мы, проблемных учеников.

— Здесь наше место, — объявляет Кайла, садясь. — Его никто не занимает. Потому что тут дует, и суп быстрее остывает. Зато вид хороший.

Действительно, отсюда видно почти всю столовую, но главное — застеклённый внутренний двор с заснеженными ветками вечнозелёных хвойных деревьев. Лерон молча садится напротив, я занимаю место с краю.

К раздаче надо подходить самим. Лерон встаёт, кивая нам, и направляется к длинной стойке, за которой стоят большие котлы. Я иду следом, Кайла — рядом, продолжая рассказывать, как однажды магистр Гор пытался договориться с ледяным элементалем в аудитории Ноль, и тот в итоге помог ему искать потерянные перья.

За стойкой стоит женщина средних лет, круглолицая, с добрыми, лучистыми морщинками у глаз. На ней белоснежный фартук, а волосы цвета спелой пшеницы убраны под сеточку. Увидев Лерона, она сразу вспыхивает улыбкой.

— Лерон, солнышко! Опять с пустыми руками пришёл? Голодный, наверное, как волчонок после зимы. Держи, сегодня тушёная говядина с корнеплодами, твоя любимая. И хлеб специально для тебя мягкий оставила.

Она ловко накладывает ему полную миску, кладёт два огромных ломтя хлеба и, прежде чем отдать, на секунду прикрывает ладонью край миски. От её пальцев исходит лёгкое золотистое сияние.

— Вот, подогрела магией, согреет изнутри. У нас тут в старых стенах между драконьим льдом вечные сквозняки, кости промораживает. Нельзя вам простужаться.

Лерон слегка краснеет и бормочет:

— Спасибо, тётя Мира.

— Не за что, милок. А это кто у нас? Новенькая? — её тёплый взгляд падает на меня.

— Даника, — представляюсь я, и её улыбка становится ещё шире.

— Даника? Слышала, слышала. Ну и история с тобой, девочка. Великие силы миловали, что жива осталась. Тебе тоже погреться надо. И поплотнее поесть, а то ветром сдует.

Она накладывает и мне щедрую порцию с тем же лёгким, согревающим заклинанием. Потом подмигивает Кайле:

— А тебе, наше солнышко, — с двойной порцией ягод. Для ясности ума.

Кайла радостно принимает миску. Тётя Мира смотрит на нас троих, и в её взгляде — неподдельная простая забота. И мне от этого очень тепло.

— Кушайте на здоровье. И ты, Даника, не смущайся никого, — она понижает голос, кивая в сторону столов с гербами. — Высокомерные выскочки. У них в роду по три дракона-прадедушки, вот и важничают. А по мне, так настоящая магия — она в доброте. И в тёплом супе. Идите, пока не остыло.

Мы возвращаемся к нашему столу с полными мисками. Аромат от еды поднимается согревающим, пряным облаком. Я пробую. Невероятно вкусно!

Мясо тает во рту, соус густой и насыщенный, подогревающее заклинание тёти Миры мягко разливается по желудку, прогоняя внутренний холод. От удовольствия я даже прикрываю глаза.

— Тётя Мира — сестра эконома, — тихо поясняет Лерон, разламывая мягкий хлеб. — Единственная, кто к нам нормально относится. Говорит, у её младшего сына магия тоже со странностями. Он теперь стеклодувом в южных провинциях работает.

— А те, — Кайла, не отрываясь от еды, указывает ложкой на стол с надменным юношей, — это Квинтан из рода Вейлгардов. Двоюродный брат того Дарина, который, я слышала, тебя доставал. Доставал же? Ну вот! И этот не лучше! У них вся родня такая. Думают, если в жилах драконья кровь шестнадцать раз переплелась, так они выше всех.

— А вон там, — Лерон кивает в другую сторону, где сидит группа адептов, оживлённо о чём-то спорящих над свитком, — Аррен и его компания. С факультета магических исследований. Нормальные. Умные. Не боятся. С Арреном даже можно поговорить о практическом применении распада в археологии.

Мы едим, и разговор течёт легко, без напряжения.

Они рассказывают о других преподавателях, о том, какие кабинеты лучше обходить стороной. Например, старую башню Западного крыла, там архивариус, он ненавидит, когда нарушают тишину. Они с Лероном стараются, ведь у Кайлы случаются взрывы смеха, которые он слышит за три этажа.

И ещё о том, как магистр Гор вытащил Лерона из главного корпуса два года назад, когда его «ржавчина» впервые проявилась на уроке у всех на глазах и его хотели сразу отчислить.

— А ты, Даника, — говорит Кайла, доедая ягоды, — ты какая? Кроме своей пустоты. Чем интересовалась раньше?

Вопрос застаёт меня врасплох. Никто никогда не спрашивал меня об этом.

— Я работала у зельевара. Мастера Генриха. Помогала готовить компоненты, знаю свойства многих трав и минералов Севера… — говорю я неуверенно.

Лерон поднимает бровь.

— Серьёзно? А грифоний зуб, перетёртый в лунную ночь, он правда усиливает ингредиенты для зелий пламени или это миф?

— Усиливает, — отвечаю я, вспоминая бесконечные часы за ступкой. — Но только если перетирать его в медной ступе, а не в каменной. Магический импульс лунного света медь лучше проводит.

Кайла смотрит на меня с восхищением.

— Ого! Мы тут теорию зубрим, а у тебя практический опыт! Это же круто!

И я осознаю, что расслабляюсь. Плечи опускаются, дыхание выравнивается. Я поддерживаю беседу. Рассказываю о капризных эссенциях мха, которые тускнеют от неправильного взгляда.

Они слушают. Интересуются. Лерон задаёт ещё пару точных умных вопросов по алхимии. Кайла смеётся над историей про то, как мастер Генрих пытался выгнать блуждающего элементаля из кладовой с помощью перчёного зелья, а тот только рассердился.

Я даже пытаюсь пошутить, глядя на свой почти пустой хлебный мякиш.

— Кажется, моя пустота жаждет ещё хлеба. И, возможно, покоя от этих взглядов.

Кайла фыркает, а угрюмые уголки губ Лерона дёргаются в подобии улыбки.

— Умная пустота, — одобрительно кивает Кайла. — У Лерона его ржавчина однажды так захотела покоя, что разложила в пыль целую скамью прямо под ним во время медитации.

Она усмехнулась.

— Магистр Гор потом сказал, что это был самый эффективный способ достичь просветления из всех, что он видел.

Я смеюсь. Тихий, неуверенный смешок, который звучит для меня странно, но от самого факта, что я могу смеяться, на душе становится светло.

— Ты знаешь, Даника, — говорит Кайла, её глаза становятся серьёзными, — ты очень милая. И умная. И мы с Лероном думаем, что ты обязательно научишься обращаться со своей пустотой. Потому что ты же не боишься её спрашивать, чего она хочет? А это уже полдела.

Эти простые слова падают мне в душу, как согревающие лучи от заклинания тёти Миры. Они не стирают память о ректоре, о Вейдаре, о трещине в сапфире. Они — опора, простая, человеческая. От таких же неприкаянных, как я.

— Спасибо, — говорю я, и голос уже не дрожит.

Мы доедаем в спокойной, почти домашней атмосфере. Шум столовой отдаляется, превращается в фон. И когда мы встаём, чтобы отнести посуду, я ловлю на себе взгляд Квинтана.

Он холодный, оценивающий. Но сегодня он не ранит. Потому что у меня за спиной Лерон молча подхватывает мою миску, Кайла весело машет тёте Мире. А внутри — тёплый сытый комок спокойствия.

Я улыбаюсь про себя, возвращаясь в свою башню. Не всё потеряно. Есть место, где найдётся тёплый суп. Есть люди, с которыми можно говорить. И вопрос, на который теперь хочется найти ответ.

Главное, постараться понять, чего же на самом деле хочет моя пустота.