Король драконов. Её тайный попечитель

Глава 43. Хозяйка силы

Внутри пещеры тепло и сухо. Воздух пахнет травой и теплым камнем. Пол устилают сухие папоротники и шкуры. В углу тлеют угли в небольшом очаге.

Не похоже на логово дракона, и уж точно не короля-дракона. Больше напоминает человеческое убежище.

— Сюда я приходил, — говорит Вейдар, садясь на шкуру, и притягивает меня к себе. — Когда не мог больше терпеть. Когда знал, что ты там, в Академии, и каждое мгновение без тебя было для меня раскаленным железом под чешуёй.

Он обнимает меня, обхватывает сильными руками, осторожно, но крепко — так, будто хочет сделать меня частью себя.

— Здесь я пытался найти покой, Даника. И не находил его, пока ты не сказала, что любишь меня…

Он говорит, удерживая меня в объятиях, и глядя в огонь. Раскрывает душу, обнажает свою боль.

Рассказывает, как мучился необходимостью прятать меня. Как снова и снова проверял всё и вся, перетряхивал королевство вверх дном, чтобы успеть уничтожить врагов, прежде, чем они смогут добраться до меня. Как ненавидел свои ледяные маски, которые должен был носить.

— Ко мне приходили донесения, — добавил он, глядя на тлеющие угли. — От Кервина. От других верных. От Эльвиры.

Я подняла на него глаза в удивлении.

— От Эльвиры? Моей служанки?

— Не просто служанки, — лёгкая улыбка тронула его губы. — Она из особого отряда дворцовой стражи. Это дочери людей и драконов, воспитанные в специальной школе с упором на абсолютную преданность и незаметность. Её шрам — знак посвящения. И его видят не все. Только те, кому они сами готовы показать.

Лёгкое прикосновение его пальцев к моей руке. Глубокий вдох в моих волосах.

— Эльвира следила, чтобы твоя еда не была отравлена, чтобы сплетни не переходили в угрозы. Доставляла мои подарки. Вместе с другими преданными, которыми я наполнял академию, обеспечивала твою тотальную безопасность.

Вейдар каменеет, и цедит с яростью.

— На Ледяном Пике только они смогли через обрушение портального камня поставить твою жизнь под угрозу. В других местах не могли дотянуться. Но там я был готов к чему-то такому. Был рядом. И поймал тебя.

Он поднимает моё лицо прикосновением пальцев к подбородку и целует — с жадностью, и я замираю, и тут же обнимаю его, приникаю ближе, чувствую его ярость на то, что случилось тогда.

Потом он отрывается от моих губ и снова обнимает. Мы сидим в молчании, наслаждаясь близостью друг друга и ощущением, что всё, наконец, позади.

Только вот у меня всё равно есть вопросы. Много вопросов. В голове снова всплыли страницы того старого фолианта, который мне дали в самом начале. Вырванные листы…

— Когда я в первый раз попала в Академию, мне дали книгу… — произношу я задумчиво. — Там говорилось, что носители тишины сходили с ума. Их сила пожирала их. Почему же я — не такая?

Вейдар смотрит на меня, его взгляд становится глубоким и серьёзным.

— Потому что ты — не носитель болезни, Даника. Ты — наследница. В тебе живёт первородная магия земли, существовавшая до того, как драконы научились ковать её в кристаллы и артефакты. Те, о ком писали в той книге, — это тени, отголоски, случайные искры той силы. Вырванные страницы… Их нет уже давным давно. Даже я не знаю, что было в них. Но то, что осталось, я знал, поможет тебе.

— Почему же они?..

— Сходили с ума? То, как они обращались с этой силой, похоже на попытки заставить дикий океан течь по трубам. А главное — потому что у них не было пары. Тех, чья воля могла бы придать их тишине форму, а сила — наполнить её смыслом.

— Эта книга… значит, она тоже была от тебя, Вейдар…

— Да, это важная часть твоего начального обучения. Магистр Кервин действовал по моему указанию. Мне нужно было, чтобы ты увидела тупиковый путь и внутри себя отвергла его. Чтобы твоё чутьё искало не контроля через подавление, а гармонии. Ты нашла её в занятиях, в учёбе. В дружбе с Кайлой и Лероном. И во мне.

Теперь я понимала. Моя пустота никогда не была угрозой. Это был потенциал. Чистый лист, на котором можно было написать новую реальность.

— Ректор Хальдор тоже по твоему приказу действовал? — спрашиваю я, невольно напрягаясь при воспоминаниях о его жестоких словах.

— Хальдор сыграл свою роль, — после долгой паузы ответил Вейдар, — возможно, самую тяжёлую. Я не мог открыть ему всей правды. Слишком много глаз следило за ним. Я поручил ему лишь одно: охранять тебя как угрозу, но при этом не дать погибнуть. Его искренняя убеждённость в твоей опасности — всё это создавало идеальный щит.

Он захватил прядь моих волос и пропустил сквозь пальцы.

— Кто бы заподозрил, что человек, видящий в тебе болезнь, на самом деле следует приказу своего короля? Хальдор искренне верил, что я нахожусь в опасном заблуждении, и его долгом было удерживать ситуацию под контролем, пока я образумлюсь. Он был частью системы сдерживания, которая не давала пока неизвестным мне врагам действовать открыто.

Вейдар на мгновение замолчал, и на его губах появилась горькая усмешка.

— И знаешь, в теории это казалось отличной стратегией. Создавать тебе условия для столь нужного тебе обучения. Держать тебя под защитой, под чутким надзором верного хранителя. Чтобы ты закалялась, крепла, пока я ищу и уничтожаю врагов в тени. Логично, безопасно… И невыносимо!

Его рука на моей щеке. Нежное поглаживание осторожных со мною, таких сильных пальцев. Горечь и боль в самой глубине сапфировых глаз.

— Даника, когда я услышал от тебя, как тебе было тяжело. Что ты сомневалась… Я, наконец, понял, что нельзя допустить ни одного дня продолжения этой лжи. Ни мгновения, когда ты видишь в моих глазах лёд вместо огня. Поэтому я закончил всё. Натиском и внезапностью. Сделав тебя моей супругой не только здесь, в тайне, но и перед лицом всего мира.

Я улыбаюсь ему ободряюще, и прикасаюсь ладонью к его руке, осторожно ласкающей мою щёку.

— Ты всё делал правильно, — уверенно говорю я. — Ведь я правда многому научилась. Пока я училась и укрепляла себя и свой дар, ты нашёл врагов. Мне было нелегко, но и тебе тоже. Я всё понимаю.

— Даника моя… — выдыхает Вейдар в мои губы. — Как же я благодарен тебе… Узнала меня. Приняла. Верила мне, когда вокруг тебя говорили, что я твой палач. Ты дала нам шанс. Всё благодаря тебе, любимая моя…

Я не могу говорить. Просто обнимаю его, прижимаюсь к его груди, слушая стук его сердца. И моя тишина внутри наполнена им. Его голосом, его теплом, его любовью.

— Сомнений было так много, — всё же вырывается у меня шёпотом. — Каждый день. Каждую ночь. Даже твоя печать… Иногда казалось, что это — клеймо собственности, а не защита. Или такая уловка, чтобы изучить…

Вейдар нежно целует меня в губы. Смотрит в глаза.

— И всё же поверила мне, — едва заметно улыбается он. — Как я тебе верил. Знал, что ты сможешь услышать правду вот этим.

Он опускает ладонь на мою грудь, чуть левее, туда, где бьётся сердце.

— Знал и ждал, когда твоя тишина укажет тебе путь. Ко мне.

Вейдар снова целует меня и мир растворяется… Как же хорошо с ним. Как же хорошо…

Спустя вечность отстраняется, смотрит на меня пристально.

В его голосе вдруг появляются строгие нотки.

— А теперь, моя Даника, пора завершить твоё обучение. Настоящее обучение.

Я удивлённо смотрю на него, и улыбаюсь, кивая. Всё же у меня будет урок от короля…

Он встаёт, помогая мне подняться. Выводит меня из пещеры на солнечный луг в ущелье.

— Браслет, — говорит он.

Ох, а я совсем и забыла о нём! С удивлением, будто заново, я смотрю на ограничивающий браслет на моей руке.

Странно, я совсем его не чувствую. И в какой момент это произошло, я даже не могу сказать. Он стал привычной частью окружения, как платье или сапоги.

— Он тебе больше не нужен, — говорит Вейдар. — Его роль окончена. Он сдерживал силу, которая боялась самой себя. Теперь ты не боишься. Теперь ты знаешь, чего она хочет.

Вейдар сам берёт мою руку, его пальцы находят знакомый замочек. Браслет соскальзывает с моей руки, и Вейдар откладывает его в сторону, на камень.

Раньше, когда я снимала браслет во время обучения, мир обрушивался на меня с рёвом. Теперь он плавно раскрывается, как цветок под утренним солнцем.

Я вдруг понимаю, что чувствую траву под ногами всей своей сутью.

Течение магии в земле, в камнях, в воздухе — тёплое, живое, доброе. Себя. Свою тишину.

Моя тишина — не бездна. Она — пространство. Чистое, спокойное, готовое принять в себя любой образ, любую волю, и, не разрушая, преобразовать её, сделав частью нового гармоничного целого.

— Твоя магия — не в уничтожении, — говорит Вейдар, и его голос становится моим проводником в этом новом восприятии. — Она в принятии. В понимании истинной сути вещей. И в умении освободить эту суть от всего лишнего, наносного. Как ты освободила Сапфир от оков. Как освободила землю Римеи от вечного льда.

Я смотрю в его глаза, наполняющиеся знакомым, столь желанным мною рубиновым светом, вбирая его слова всей кожей.

— Даника, освободи и себя. Позволь себе быть. Не просто Даникой с даром. Собой. Моей королевой. Хозяйкой своей силы.

Я закрываю глаза. И просто разрешаю тишине… быть. Не бороться с ней. Не сдерживать. Не прятать.

Она разливается из меня мягкой прозрачной волной. Омывает и очищает.

И расходится тончайшей вибрацией вокруг меня…

Чувствую, как под её прикосновением мельчайшие трещинки в камне рядом со мной затягиваются. Пожухлый листок на кусте у входа в пещеру распрямляется, наполняясь соком. Воздух становится чуть чище, звонче.

Я открываю глаза и смотрю на свои руки. Теперь я знаю, что могу… Если захочу, чтобы трава зацвела ярче — она зацветёт. Если захочу, чтобы камень принял нужную форму — он примет.

Моя воля, подкреплённая тишиной, которая более не сопротивляется, становится тончайшим инструментом созидания.

Вейдар смотрит на меня, и на его лице — гордая, бесконечно нежная улыбка.

— Вот она, твоя истинная магия. Магия королевы. Магия сердца, а не разрушения.

Он подходит, берет моё лицо в ладони. Его большие пальцы осторожно проводят по моим скулам.

— А теперь, — говорит он, и его губы легко касаются моих в самом нежном поцелуе, — теперь, моя любимая, моя единственная, у нас впереди только одно. Долгая-долгая жизнь. И счастье. Столько счастья, сколько вместит эта наша новая зелёная Римея. И моё сердце. Обещаю.

И я верю ему. Потому что в его поцелуе, в его словах, в тепле его рук — вся правда мира. И моя тишина, наконец, обретшая свой голос и свой дом, тихо и радостно поёт в унисон с биением его древнего могучего сердца.