Король драконов. Её тайный попечитель

Глава 41. Обряд

— Я готова, — произношу я вслух.

Он берет меня за руку и ведет вглубь грота. Свет проникает через отверстия в своде, выхватывая из полумрака стены, покрытые высеченными в камне драконами.

В самом центре на каменном пьедестале лежит огромная, отполированная до зеркального блеска плита из черного обсидиана. Это и есть алтарь. Место силы.

Вейдар подводит меня к самому краю плиты. Здесь нет жрецов, нет свидетелей в привычном понимании, как я помню по людским обрядам. Но я чувствую: само место является свидетелем.

Он поворачивается ко мне, берет обе мои руки в свои. Его ладони горячие, сильные.

— Перед лицом древних камней, помнящих первый вздох драконов, — начинает он, и его тихий, но четкий голос наполняет грот. — Перед силой земли, что наконец пробудилась, я, Вейдар, Король Римеи, беру тебя, Данику, в супруги.

Вейдар делает паузу, прижимает мои пальцы к центру груди.

— Ты моё сердце, Даника. Моя истинная судьба, которую я ждал слишком долго. Дождался тебя. Моё сердце в твоих руках, любимая. Оно бьётся для тебя.

Даже не от слов, от самих интонаций, от его взгляда, у меня перехватывает дыхание.

Я встаю ближе к нему, запрокидывая голову, глядя в его синие, теперь такие теплые глаза. Отвечаю, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

— Перед лицом древних камней и перед тобой… Я, Даника, беру тебя, Вейдара, в супруги. Ты — моя любовь, моя жизнь… — не зная, что ещё сказать от переполняющих эмоций, я добавляю просто: — Люблю тебя, Вейдар.

Вейдар улыбается, снова поражая меня тем, насколько его красивое суровое лицо становится невыразимо прекрасным. Он поправляет прядь моих волос, нежно касается пальцами виска, щеки, подбородка.

— Соединились, — произносит он.

С этим словом вокруг нас что-то происходит. Тонкое, едва уловимое магическое напряжение, висевшее в гроте, растворяется.

Я чувствую, как что-то окончательно и бесповоротно встает на свои места. Не только между нами. Вокруг нас. В самой земле.

Он наклоняется и целует меня. Долгим сладким, полным обещаний поцелуем. Когда мы отрываемся, он не говорит больше ничего. Просто снова подхватывает меня на руки и несет обратно к выходу из грота.

Мы выходим из прохладной тени под открытое небо, и я замираю.

Ледяной Сад… Его больше нет. Перед нами раскинулся живой цветущий парк. Трава густая и изумрудная, усыпанная мелкими белыми и голубыми цветами. По скалам вьются нежные лианы с серебристыми листьями.

Даже воздух теперь другой: теплый, влажный, пьянящий ароматами зелени и неизвестных, пышных цветов.

Светящийся дождь уже прекратился, но небо над Цитаделью чистое, ясное, и сквозь привычную пелену высоких облаков пробивается настоящее теплое солнце.

Люди и драконы все еще здесь. Ходят по траве, касаются цветов, говорят друг с другом тихими, благоговейными голосами.

Некоторые плачут. Некоторые смеются. Все лица обращены к нам, когда Вейдар выносит меня на руках из святилища. В этих взглядах — изумление, благодарность, надежда.

Вейдар проходит через арку обратно во дворец и… поворачивает в другую сторону, поднимается по широкой парадной лестнице. Мимо дворцовой стражи, замершей в почтительной неподвижности, и в их глазах я читаю не просто почтение к королю, а нечто новое: признание меня.

Прячу лицо у него на груди, вбираю ощущения в его руках всей сутью.

Когда он останавливается, оглядываюсь. Королевские покои. Высокие сводчатые потолки, стены, обитые темно-синим бархатом. Огромное ложе с балдахином. Камин, где уже горит ровный живой огонь.

Окна от пола до потолка открывают вид на преображенный парк и далекие горы, совсем уже давящие под яркими лучами солнца.

Вейдар заносит меня через порог и опускает на мягкий ковер. Двери сами собой тихо закрываются за нами, отсекая весь внешний мир. Мы остаемся одни.

Он смотрит на меня, и в его глазах снова разгорается знакомый дикий рубиновый огонь. Жажда. Чистая неподдельная страсть и облегчение.

— Наконец-то! — выдыхает он, и его голос звучит хрипло.

Вейдар делает шаг ко мне, его руки находят застежки моего белого платья. Движения быстрые, уверенные. Ткань мягко соскальзывает с моих плеч, падает на пол бесшумным облаком.

Он скидывает с себя одежду, и вот он снова передо мной — могущественный, совершенный. Подхватывает меня и несет к ложу. Опускает на шелковистые простыни, накрывает собой.

Его губы находят мои в поцелуе, который сжигает последние остатки страха и неуверенности.

Он любит меня медленно, наслаждаясь каждым мгновением, каждым вздохом, каждым стоном. Шепчет мне на ухо слова любви на своем древнем языке и на общепонятном, смешивая их в дивную пьянящую смесь. Ласкает мое тело, будто заново открывая его в этом новом свете — свете дня, пробивающемся сквозь окна, свете нашего союза.

А я отдаюсь полностью. Моя пустота поет. Тихий гармоничный гимн, который сливается с могучим потоком его магии.

Мы движемся вместе в сладком неспешном ритме. Мир за стенами этой комнаты со всеми его чудесами перестает существовать. Есть только его тело, его глаза, полные рубинового огня и любви, его имя на моих губах и мои ответные признания.

Когда волна наслаждения накрывает меня, она кажется глубже, ярче, слаще, чем когда-либо. Я кричу, впиваясь пальцами в его мощные плечи, и чувствую, как его хриплый стон сливается с моим, когда он изливается в меня.

Он тяжело опускается рядом, притягивает меня к себе, а я прижимаюсь щекой к его груди. Его рука поглаживает мою спину.

— Люблю тебя, — улыбаюсь я и вдруг спрашиваю: — Сапфир… Получается, я всё-таки его разрушила?

— Моя королева. Любимая моя, — шепчет он в мои губы. — Он не разрушился. Сапфир остался. Просто стал иным. Перешёл в другую форму. А наша Римея… она тоже теперь будет другой. Намного теплее. Благодаря тебе.