Король драконов. Её тайный попечитель

Глава 5. Ректор

Королевские стражи ведут меня сквозь ворота Королевской Академии. Их доспехи тихо звенят в такт шагам.

Я закутана в свой старый плащ, а поверх него накинута чужеродная, слишком тёплая накидка из грубой шерсти — один из стражников накинул мне её на плечи.

Академия давит. Мраморные стены цвета снежных туч прорезают вены настоящего льда. Он светится изнутри холодным синим светом, пульсирует в такт моему учащённому сердцебиению.

Здесь всё дышит древней магией. Моя внутренняя тишина, та самая пустота, сжимается в комок, чуя мощное давление со всех сторон.

Мы проходим по пустынному двору. Из высоких стрельчатых окон на меня падают десятки взглядов. Я чувствую их тяжесть на спине, как физическое касание. Любопытство, страх, откровенная ненависть.

Я опускаю голову, уставившись в следы сапог стража передо мной. Невольно стараюсь ступать тише, сделаться меньше, раствориться. Но как это сделать, если у меня настолько заметные сопровождающие.

Стражи минуют главное здание и ведут меня по боковой аллее к высокой узкой башне, вросшей в крепостную стену.

Двери открываются сами, беззвучно. Внутри — крутая лестница из того же светящегося льда.

— Жди здесь, — говорит старший страж, и они удаляются.

Я стою посередине небольшой круглой комнаты. Уютно, и на удивление достойно.

Резное кресло из морозного дерева, тонкий ковёр с геометрическим узором, узкая кровать с грубой, но чистой шерстяной тканью. Маленький камин сложен из тёмного камня, но в нём нет ни дров, ни огня.

На столе — кувшин воды, одинокая чашка и стопка книг в кожаных переплётах. Моё жалкое имущество — узелок, собранный мною у мастера Герниха, куда меня сопроводили те же самые стражи — я положила на табурет. Мои пожитки выглядят чужим и жалким пятном в этом строгом пространстве.

Так и стою в комнате, ожидая. Вскоре в дверном проёме появляется девушка лет восемнадцати, не больше. Простое серое платье, аккуратно заплетённые светлые волосы. И шрам. Чёткий, бледный, пересекающий левую щёку от скулы до подбородка. Её глаза, серые и большие, смотрят на меня без страха, с открытым любопытством.

— Я Элвира. Буду приносить вам еду, убирать, — её голос тихий, ровный. — Ректор ждёт вас через час. Вам нужно привести себя в порядок.

Она указывает взглядом на небольшую нишу за занавеской — там таз, кувшин с водой и то, что поражает меня до глубины души. Дорогущие очищающие артефакты. Такую редкость… мне?..

— Одежда там, — произносит Элвира, показывая на ещё одну нишу.

— Спасибо, — отвечаю я.

Она кивает и исчезает так же тихо, как появилась.

Привести себя в порядок. Я снимаю накидку, потом плащ. Моя одежда под ними — простая рубаха и юбка, вылинявшие от множества стирок.

Руки подрагивают. Я умываюсь горячей водой, поражаясь ещё одной странной щедрости — артефактам подогрева.

Смотрю на себя в зеркало. Медальон, искажающий облик, остался у Генриха. Мастер, когда понял, что произошло, потребовал его назад.

Здесь я — просто я. Уязвимая, со своей неправильностью на виду. Волосы приходится просто собрать в тугой узел, спрятав их. Только вот теперь цвет моих неправильных слишком ярких аметистовых глаз не скрыть. Как и лицо…

Одежда чистая, удобная, неброская. Поражаюсь тому, какая приятная наощупь ткань.

Неужели у всех адептов Академии так?

Час проходит слишком быстро. За мной приходит стражник в лёгкой броне с цветами Академии, ведёт меня через двор, теперь уже к главному зданию.

Взглядов ещё больше. Шёпотки кружат у меня за спиной и вокруг меня.

— Это та самая…

— …испортила Артефакт…

— …красавица какая…

— …казнить её надо было, но король..

— …может, ещё казнят…

— …да на опыты её сюда, в наказание…

Я сжимаю кулаки внутри рукавов плаща, впиваюсь ногтями в ладони. Боль помогает держать шаг.

Кабинет ректора находится в самой старой части здания. Страж стучит в тяжёлую дубовую дверь, окованную чёрным металлом.

— Войдите.

Голос за дверью звучит сухо, без интонаций.

Страж открывает дверь и отступает, оставляя меня на пороге. Я делаю шаг внутрь.

Комната аскетична. Каменные стены без украшений, массивный стол, заваленный бумагами и свитками.

За ним сидит дракон. Я понимаю это сразу, по тому, как воздух вокруг него густеет от древней силы. Он в человеческом облике — пожилой мужчина с лицом, изборождённым глубокими морщинами, словно трещинами на вековом льду.

Его волосы, цвета стального инея, собраны в строгий низкий хвост. Руки с длинными пальцами сложены перед ним на столе. В его глазах цвета промёрзшей стали усталая, бездонная тяжесть.

— Проходи, Даника.

Я делаю несколько шагов, останавливаюсь перед столом. Пол под ногами — отполированный гранит, холодный даже через подошвы ботинок.

Ректор изучает меня молча. Его взгляд ползёт по моему лицу, фигуре, задерживается на руках, сжатых в кулаки.

— Я помню тебя, — наконец говорит он. — Пыталась поступить. Тебя назвали пустышкой и не взяли.

Я замираю. Точно, ректор был на вступительных испытаниях. Но там было столько людей, как и драконов. Запомнил меня?..

— Ты аномалия, — продолжает ректор. — Сила определяется, ты даже применить её можешь, но её в тебе будто нет. Никто не захотел разбираться. В Академию не взяли. Но на площади ты выпустила свой дар.

— Я не хотела… — вырывается у меня.

— Желания не имеют значения, — отрезает он. — Имеют значения последствия. Ты повредила Сердце Римеи. Ты поставила под угрозу каждый росток, каждый источник, каждую жизнь в этом королевстве. Народ требовал твоей крови. И был в своём праве.

Мне хочется провалиться сквозь каменный пол. Хочется исчезнуть.

— Не обольщайся тем, что ты спасла город. Король Вейдар был там. Он бы разобрался. Но ты опередила. Сделала то, что сделала. С последствиями для всей Римеи. Все, кто там был, видели. Если бы не личное вмешательство короля, ты не ушла бы с площади. Тебя казнили бы прямо там, без суда, и были бы правы. Это понятно?

Я киваю, сглатывая сухим горлом. Ещё бы. Конечно, я понимаю. Король меня спас… Только зачем?

— Думаешь, он проявил милосердие? Дал тебе шанс? — Ректор медленно качает головой. — Король Вейдар — не сентиментальное существо. Он — правитель. Его первый и единственный долг — безопасность Римеи. Ты, Даника, — угроза этой безопасности. Угроза, проявившая себя у всех на глазах.

Ректор прищуривается, скрещивает руки на груди.

— Его Величество проявил… своеобразную мудрость, — в голосе ректора звучит ледяная усмешка. — Казнь на площади в некоторых слоях населения создала бы мученицу. Король выбрал другой путь.

Он кладёт ладонь на стол и постукивает по столешнице сухими пальцами.

— Король Вейдар поместил тебя сюда. Под наблюдение. Твоё обучение — формальность для успокоения толпы. Наша реальная задача — понять природу твоего дара. И найти способ его обезвредить заранее. Гарантировать, что трагедия с сапфиром больше не повторится. Если где-то есть кто-то ещё, кто носит в себе дар, как у тебя.

Каждое его слово придавливает меня. Даже ноги слабеют.

Вот оно что… Это не спасение. Это отсрочка.

Когда поймут, как обезвредить угрозу от кого-то с таким же даром, как у меня... Например, могут сделать защитный артефакт, который король будет носить. Или защитное заклинание для сапфира, заключив его в новую оправу. Когда разберутся, я буду уже не нужна…

— Ты будешь жить здесь в изоляции, — стальные глаза ректора впиваются в меня. — Посещать индивидуальные занятия. Твои контакты с другими адептами будут сведены к минимуму. И ты будешь носить это.

Он открывает ящик стола и достаёт браслет. Тусклый, серый металл, без украшений, с едва заметным синим свечением по швам.

— Артефакт-ограничитель. Для твоей же безопасности. И нашей.

Ко мне подступает паника. Этот браслет… он заберёт мою тишину. Мой единственный щит. Я отступаю на шаг.

— Нет, я не смогу это носить.

— Это не просьба, — голос ректора остаётся ровным, но в нём появляется сталь. — Либо ты надеваешь его добровольно и остаёшься здесь под нашей защитой и изучением. Либо я объявляю тебя неспособной к контролю и передаю королевской страже. Чтобы тебя отправили в дворцовую темницу для особо опасных, откуда ты уже не выйдешь. Королевские стражники ещё здесь, этого и ждут. Выбор за тобой.

В темницу… В полную темноту, без окон, без даже этой видимости свободы. Я смотрю на браслет.

Какой тут может быть выбор? Беру браслет, вздрагивая от холода металла, и застегиваю его на запястье.

И сразу чувствую, будто плотную шерстяную завесу опустили между мной и миром.

Моя внутренняя пустота, та самая тишина, не исчезает. Она отдаляется. Её края становятся размытыми, до неё сложнее дотянуться. Я словно оглохла с одной стороны. Стала… меньше.

На лице ректора появляется удовлетворение.

— Твоя готовность сотрудничать внушает надежду, что мне не придётся ужесточать твои условия проживания. Тебя проводят обратно в твою комнату, там и будешь жить. Учебники уже доставили. Расписание тоже. Первое занятие завтра. У магистра Кервина. Можешь идти.