Король драконов. Её тайный попечитель

Глава 39. Ответ

Вдруг над ледяным садом возникает чёрная спираль. Она закручивается, набирает силу, пожирая свет и звук вокруг себя.

Чёрный вихрь! Такой же, как над столицей, но гораздо страшнее и мощнее.

— Смотрите! — голос архимага Торина гремит, полный ужаса и обвинения.

Он указывает пальцем прямо на меня.

— Это она! Её чернота! Она снова призывает её!

Паника, которую сдерживало только присутствие короля, вырывается наружу. Маги вскидывают руки, пытаясь создать хоть какие-то барьеры вокруг чёрного вихря. Драконы начинают трансформацию, их тела подёргиваются рябью.

Повторяется кошмар площади. Только теперь я — не зритель на краю. Я в центре. И на меня смотрят, как на причину.

Я замираю, ошеломлённая. Голова кружится. Нет, это не я! Это же он, Каэлан! Или Торин!

Но рука Вейдара уверенно сжимает мою, снова целует.

— Ничего не бойся, Даника. Верь мне.

Он разжимает пальцы и делает шаг вперёд, закрывая меня от нарастающего хаоса. Его спина прямая, плечи расправлены. Я вижу, как он встряхивает кистями, точь-в-точь как на площади, когда готовился атаковать вихрь, но моя пустота рассеяла черноту.

В следующее мгновение от короля исходит всплеск силы. Волна созидания. Тончайшая, переливающаяся всеми оттенками льда и света плёнка вырывается из его ладоней, расширяется с невероятной скоростью.

Она обволакивает вихрь, заключая чёрную бьющуюся воронку в идеальную прозрачную сферу.

И не только вихрь. Плёнка захватывает и нас с Вейдаром, образуя вокруг нас второй, меньший купол, и отделяя от всего мира.

Вихрь, запертый в своей ледяной тюрьме, бьётся изнутри, но не может её разорвать. Он завис в воздухе уродливым чёрным пятном в сияющей сфере, всего в двадцати шагах от нас.

Мы стоим в своём коконе, и сквозь мерцающие стены видим искажённые лица тех, кто снаружи.

Каэлан что-то кричит, его лицо искажено яростью. Он бросает в наш купол сгусток искажённой магии. Удар отскакивает, рассыпаясь синими искрами по поверхности барьера.

— Король обезумел! Защищает её, — вопит Каэлан. — Он сам стал угрозой! Долг каждого дракона, каждого мага — сокрушить эту чуму! Убить их обоих, пока не поздно!

Но этот голос звучит приглушённо, будто издалека.

Вейдар поворачивается ко мне. Его лицо спокойно. В глазах — ясная холодная ярость и решимость. Та, что напугала меня утром.

Но теперь, глядя на него, я чувствую только леденящую уверенность в том, что он знает, что делает.

Вейдар медленно поднимает руку к цепи на своей шее, и… снимает Сапфир Сердца Римеи.

Мой взгляд прикован к изувеченному камню. Трещины, сколы… Жизнь королевства, зажатая в его могучей ладони.

Вейдар поднимает Сапфир над головой. Камень светится изнутри тем же сиянием, что и наши защитные сферы, но свет его неровный, пульсирующий, будто в агонии.

В купол вокруг нас летят страшные заклинания, но стекают бессильно по нерушимой защите.

Взгляд короля прикован ко мне.

— Даника, — говорит он тихо и чётко. — Я люблю тебя. Больше этой земли, больше собственной вечности. А ты? Ты любишь меня?

Его вопрос жжёт, требует ответа. Правды. Здесь и сейчас.

Во мне всё смешалось. Смятение, ужас, невыносимая нежность к нему, страх за него, за нас, за всё. Мой разум кричит о безрассудстве, о катастрофе, о том, что мы обрекаем себя и всех вокруг.

Я смотрю в его ледяные голубые глаза, в эти бездны, где сейчас для меня горит одинокий, но невероятно яркий огонь.

По наитию, спрашиваю свою тишину, что она хочет.

Ответ приходит мгновенно. Ясный, чистый, как горный родник, поток.

Она хочет этого соединения. Этой любви. Этого могущественного дракона, который назвал меня своей.

Хочет любить и быть любимой им. Без масок. Без оков. Без страха.

В этот миг всё внутри меня успокаивается. Страх отступает, оставляя после себя лишь полную ясность.

Пусть мир рухнет. Пусть небо упадёт. Но ответ я точно знаю.

Я делаю шаг к моему дракону. Поднимаю руку, касаюсь его щеки.

— Люблю тебя, Вейдар, — с чувством, распахивая сердце ему навстречу, твёрдо отвечаю я.

Его глаза вспыхивают торжеством.

Прежде, чем он успевает мне что-то сказать… Сапфир в его поднятой руке — изуродованный, иссечённый трещинами, — вдруг издаёт чистый высокий звук, похожий на звон хрустального колокола.

Звук, который перекрывает всё.

Сапфир рассыпается в мельчайшую искрящуюся пыль.