Король драконов. Её тайный попечитель

Глава 4. Осколок

Ещё не увидев, я откуда-то точно знаю.

Только он может так смотреть.

Этот взгляд слишком тяжёлый. Физически ощутимый, как прикосновение. Он сжимает мне горло, заставляет сердце замирать, а потом биться с такой бешеной силой, что кажется, вырвется из груди.

Медленно, преодолевая слабость, поворачиваю голову.

Король-дракон действительно смотрит прямо на меня.

Его голубые глаза, яркие и бездонные, прищурены. В них нет благодарности. Нет удивления. В них — пристальное, изучающее внимание хищника, учуявшего нечто новое, непонятное и потому потенциально опасное.

На прежде бесстрастном лице теперь чистый, концентрированный интерес.

Звук возвращается ко мне оглушительной волной. Крики. Но уже не ужаса, а изумления, радости, полного непонимания.

Площадь содрогается от гула голосов.

— Он уничтожил его! Король спас нас!

— Нет! Не он! Я смотрел — он не атаковал! Только защиту держал…

— Кто тогда? Кто это сделал?

— Вон та! У стены! Девушка в плаще! — чей-то пронзительный голос режет воздух.

— Не может быть! Я знаю её! Это Даника, пустышка из лавки Генриха!

— Пустышка? Ничего себе пустышка! Она остановила это…

— Она уничтожила вихрь! Смотрите на неё!

Эти голоса плывут где-то далеко, за густой пеленой, отделяющей меня от мира.

Ведь весь мой мир теперь в единой точке: в глазах, в величественной мощной фигуре короля драконов.

Сверхъестественного могущественного существа, который направился ко мне через хаос площади.

Его шаги неторопливы, полны ленивой, хищной грации. Каждый его шаг отдаётся у меня внизу живота странной, тёплой и пугающей судорогой.

Он неотрывно смотрит на меня. Под его взглядом я дышу коротко, прерывисто.

Не понимаю, что с моим телом. Между моих бёдер возникает новое, незнакомое ощущение — пульсирующее, живое тепло, заставляющее мышцы непроизвольно сжиматься.

Грудь тяжелеет, соски затвердевают, натирая грубую ткань рубахи. Я краснею от шеи до самых корней волос, и эта волна жара стынет на морозе, заставляя дрожать ещё сильнее.

Никогда не чувствовала ничего подобного. Будто внутри меня что-то проснулось и потянулось к нему, что-то дикое и жаждущее прикосновения, вопреки всему потрясению, трепету перед ним и инстинктивному страху.

Вдруг, внутри меня, из глубины той самой внутренней пустоты, только что поглотившей вихрь, вырывается новый, крошечный импульс.

Тихий щелчок. Едва уловимое движение, похожее на вздох.

Это происходит само. Только вот щелчок совпадает с…

На груди короля-дракона, на в сапфире, происходит едва заметное изменение. Яркий, глубокий камень на миг вспыхивает холодным синим огнём.

И… от его края откалывается, подчиняясь неведомому давлению, маленький осколок!

Он падает в снег у его ног, сверкая, как застывшая капля ледяного неба.

Король останавливается.

Его взгляд скользит вниз, на упавший осколок, а затем возвращается ко мне.

В его глазах вспыхивает нечто новое. Озадаченность сменяется яростью, и чем-то ещё, древним, жутким.

Тишина воцаряется на площади.

Все увидели. Увидели, как остановился король. Осколок. То, как он смотрит на меня.

Вострорг на лицах вокруг сменяется ужасом. Кто-то ахнул. Кто-то замер с открытым ртом.

И меня затапливает леденящий ужас.

Я не могу пошевелиться. Смотрю на этот осколок, лежащий на белом снегу.

Ведь его амулет — не просто украшение. Это основа, на которой стоит сама жизнь Римеи.

Каждый ребёнок с молоком матери впитывает эту истину: сапфир на груди короля — это жизнь нашего мира.

Наше короткое лето — не милость природы. Без амулета, как фокуса силы сильнейшего дракона, вечная зима предъявит свои права.

Ведь земля Римеи живёт под единый ритм, который отбивает сердце короля-дракона. Амулет усиливает этот ритм и разносит его по земле.

Пока амулет цел, зёрна будут прорастать даже под сугробами, а из-подо льда будут бить ключи тёплой, живой воды. Не будь его и направляющего эти силы дракона, земля мгновенно вспомнит своё истинное лицо: мёртвую, окаменевшую пустыню, где не останется ни капли влаги, ни крупицы пищи.

Вот почему, когда раздался тот чистый, леденящий щелчок, и осколок сапфира упал на снег, на площади воцарилась не просто тишина. Это был тихий ужас перед концом всего.

— Сапфир... — шепчет кто-то. — Она повредила Королевский Артефакт...

Гул нарастает. Раздаются испуганные, обвиняющие выкрики.

Меня хватают сильные руки, кажется, разорвут прямо сейчас…

— Казнить! — ревёт толпа. — Немедленно казнить!

Я же могу только смотреть в ледяные глаза короля-дракона, не в силах сопротивляться, оглушённая произошедшим.

Ведь я понимаю, почему они кричат о моей казни.

Не потому, что я оскорбила короля или повредила артефакт. Они кричат, потому что я, сама того не желая, посягнула на само их право дышать и видеть завтрашний день.

Всё стихает, когда низкий, властный голос короля-дракона наполняет площадь.

— Казни не будет, — произносит он. — Она рассеяла вихрь. Лишение жизни — расточительство для такого... уникального дара.

Пауза, которая, казалось, длится вечность.

— Она не умрёт сегодня. Она будет учиться. В Королевской Академии.