Король драконов. Её тайный попечитель

Глава 23. Подарки

Он действительно выглядит иначе. Края будто стянуты сияющими плотными нитями магии. Он стал меньше, будто зарубцовывается.

— Король стабилизирует сапфир, — продолжает Хальдор. — Но я— дракон. Я чувствую, какое чудовищное напряжение это за ним стоит. Какие силы он отводит от других дел, от поддержания равновесия в пограничных землях, от всего. Он жертвует частью своей сущности. Каждый день. Каждый час. Чтобы сдержать, запечатать последствия твоего влияния.

Ректор смотрит на меня с тяжёлой, невыносимой ответственностью. С отвращением к той угрозе, которую я олицетворяю.

— Мой долг — перед ним. И перед Римеей, — его слова падают медленно, с усилием. — Я не могу допустить, чтобы подобная угроза возникла снова где-либо ещё. Никогда. Ты должна быть изучена. Всеми доступными средствами.

Я сижу, не двигаясь. Его слова прожигают. Король жертвует частью сущности… Из-за меня.

Ложь Вейдара о «сброшенной коже» меркнет перед этой картиной, нарисованной драконом с такой убедительной искренностью.

Что если Хальдор прав? Что если моя сила — не дар, а яд? Что если Вейдар тратит себя, чтобы сдержать моё разрушительное влияние? Тогда почему он…

— Но есть проблема, — продолжает ректор. — В изоляции твой дар спит. Не развивается. А нам нужно увидеть его в действии. Во всей полноте. В реакции на других. Чтобы понять механизм, найти слабые места. Чтобы создать протоколы, артефакты, заклинания… Чтобы если появятся такие, как ты…

Он откидывается на спинку кресла, и впервые за весь разговор его взгляд становится безжалостно честным.

— Я отправляю тебя в общий поток, Даника. Для нашего общего выживания. Чтобы, наблюдая за тобой в среде тебе подобных, под контролем, мы смогли найти способ защитить мир. От этого.

Он кидает короткий ёмкий взгляд в мою сторону. Я опускаю голову, слишком больно от его слов. От «этого». От моей сути. От моей пустоты.

— Пожалуйста, — произносит он, и в этом слове, впервые услышанном мной от него, звучит вежливое предупреждение. — Не заставляй меня жалеть об этом решении. И не заставляй короля жертвовать большим. Учись как следует.

От его слов мне становится холодно. Будто внутри меня разрушается что-то важное.

И я слишком хорошо знаю, что слова ректора пошатнули: уверенность, которую подарил Вейдар. Ощущение предназначения, супружества, особой связи. Оно трещит под тяжестью этой ледяной безупречной логики.

Я понимаю его сейчас. Ректор — не злодей. Он хранитель. И он видит во мне болезнь. Нечто смертельно опасное, что нужно изучить, чтобы создать лекарство от этого.

Жгучее, едкое чувство вины поднимается по горлу. А что если я и правда просто ошибка? Аномалия? Угроза, которую нужно обезвредить?

Я опускаю глаза, не в силах выдержать его взгляда. Смотрю на свои руки, сжатые в кулаки на коленях.

— Я понимаю, — выдыхаю я.

— Хорошо, — говорит ректор, и в его тоне слышится облегчение, смешанное с усталостью. — Расписание тебе доставят. Магистр Кервин будет твоим куратором. С сегодняшнего дня. Можешь идти.

Я встаю и иду к двери, чувствуя, как его оценивающий взгляд провожает меня.

В коридоре, за закрытой дверью, я прислоняюсь к холодной каменной стене, пытаясь перевести дыхание. Тепло от узора на животе всё ещё там. Но теперь оно кажется клеймом. Напоминанием о том, что я заставила самого могущественного дракона королевства жертвовать собой.

А что если Вейдар тоже это видит? Что если его «супружество», его «предназначение» — всего лишь ещё один способ сдержать угрозу? Более изощрённый, чем браслет?

Эта мысль отравляет всё внутри. Я отталкиваюсь от стены и бреду обратно в свою башню, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Как плита под портальным камнем.

Вернувшись в свою башню, я нахожу на столе в своей комнате небольшую коробку из тёмного полированного дерева.

Ни имени, ни записки. Внутри на чёрном бархате лежат три предмета.

Первый — пара тончайших перчаток из кожи неведомого зверя, мягких и невероятно тёплых. Надев их, я чувствую, как они идеально облегают пальцы, а холод больше не проникает сквозь ткань.

Второй — небольшой блокнот для записей с обложкой из тёмно-синей кожи и страницами из тонкого и прочного пергамента, который не промокает и не рвётся. К нему привязан карандаш — видела такие у моего старого мастера: этот грифель никогда не тупится и не ломается, оставляя чёткие серебристые линии.

Третий предмет — самый загадочный: маленький кристалл чистого горного хрусталя, подвешенный на тонком серебряном шнурке. Когда я беру его в руку, кристалл отзывается едва уловимой, успокаивающей вибрацией.

В его глубине, если приглядеться, виден мерцающий отсвет, похожий на далёкую холодную звезду. Я надеваю его под одежду, и странное спокойствие разливается по груди.

Откуда эта коробка так и осталось для меня тайной. Эльвира лишь покачала головой, когда я спросила.

Но я благодарна за неожиданные подарки. В эту ночь я впервые не просыпаюсь от холода даже под мягким тёплым одеялом. А чёткие конспекты в новом блокноте помогают блеснуть на лекции по теории.

Конечно, это не случайность. Кто-то наблюдает. Заботится. И этот кто-то знает, что мне нужно, лучше, чем я сама.