Король драконов. Её тайный попечитель

Глава 18. Решено

Горячие, властные губы короля драконов снова накрывают мои.

Теперь это медленный, сладкий, бесконечно глубокий поцелуй. Он изучает мой рот, будто хочет запомнить меня навсегда. Я тону в его ритме, отвечаю робко, потом смелее, когда его язык нежно скользит по моему.

Он отпускает мои губы, оставляя их горящими. Его поцелуи теперь обжигают моё лицо. На веке, на виске.

Я вздрагиваю, когда его губы и кончик языка касаются чувствительного места под ухом. У меня вырывается тихий стон, когда он слегка покусывает мочку.

Вниз, по боковой стороне шеи. Каждый лёгкий, неторопливый поцелуй обжигает.

Вейдар знает, где кожа особенно тонка, где прикосновение вызовет мурашки. Он задерживается у основания горла, где бьётся пульс, и целует это место, а я закидываю голову назад, подставляя ему больше.

Его губы скользят к ключице. Он обводит её кончиком языка, потом целует ямочку между ключицами.

Одна его рука лежит у меня на боку, большой палец нежно проводит по нижнему ребру, и это простое прикосновение заставляет всё моё тело изгибаться в поисках большего.

Вейдар опускается ниже. Его губы касаются чуть выше начала набухшей, твёрдой от желания груди. Он медлит, дразня, оставляя горячие, влажные поцелуи, и я погружаясь пальцами в его густые волосы, выгибаясь ему навстречу.

Наконец, его губы находят один сосок. Он окружает ореолу медленными, круговыми поцелуями, дышит на него, и от этого он становится ещё твёрже, болезненно чувствительным. Потом кончик языка проводит по самому кончику — быстро, легко. Я протяжно стону, и только тогда он берёт его в рот.

Настойчивое давление его губ и языка вызывает в крови огненные потоки. Он втягивает, ласкает, нежно покусывает, и волны удовольствия стекаются в низ живота, заставляя мои бёдра непроизвольно сжиматься.

Вейдар ласкает одну грудь так долго, пока я не начинаю тихо стонать, не в силах вынести так много наслаждения в одной точке. Тогда он переходит к другой, повторяя ту же медленную пытку, те же ласки языком, те же осторожные сжатия зубами, от которых темнеет в глазах.

Его свободная рука теперь ласкает первую грудь, пальцы перекатывают сосок, слегка пощипывают его, и это усиливает ощущения. Властные умелые губы покидают грудь, оставляя мою кожу влажной и пылающей.

Вейдар целует солнечное сплетение, проводит языком по линии моего живота. Опускается ниже, к пупку, обжигает дыханием низ живота.

Его поцелуи становятся ещё медленнее, когда он приближается к тому месту, которое уже пламенеет от его предыдущих ласк. Целует внутреннюю сторону бедра, так близко к месту, что пульсирует, увлажняется, требует прикосновения, что я уже дрожу от нетерпения. Но он переходит к другому бедру, повторяя ласку.

Наконец, когда я уже готова умолять, его губы касаются моего лона. Нежно. Почти невесомо. Просто прикосновение. Но этого достаточно, чтобы по телу пробежала судорога. А потом его язык — широкий, плоский, влажный — проводит долгий, медленный путь по подрагивающей щели снизу вверх, и я теряю дыхание, стону громко, протяжно, раскидывая руки в стороны и вцепляясь пальцами в густую мягкую траву.

Дракон лишь одобрительно рычит и продолжает свои порочные ласки. Его язык ласкает, кружит, нажимает, отступает. Он находит ту маленькую, сверхчувствительную точку и посвящает ей всё своё внимание — быстрые, лёгкие касания, потом более сильные, ритмичные.

Мир снова начинает плыть, собираться в белое марево наслаждения. Он чувствует это, моё напряжение, и одна его рука скользит вверх, чтобы сжать мою грудь, а пальцы другой... они осторожно, но уверенно проникают внутрь.

Я не могу. Я не выдерживаю. Его имя срывается с моих губ в бессвязном рыдании, когда второе потрясение, более глубокое и всепоглощающее, чем первое, разрывает меня на части. Я бьюсь в его руках, в его губах, теряю границы собственного тела. Он держит меня, не отпуская, продлевая спазмы до грани боли и блаженства.

Только когда я окончательно рассыпаюсь на пылающие осколки, он поднимает голову. Его глаза тёмные, почти чёрные от страсти, в них читается глубокое, дикое удовлетворение.

Вейдар снова покрывает моё тело быстрыми поцелуями. Поднимается и сбрасывает с себя последние одежды.

Закидывает цепь с сапфиром за шею, чтобы камень упал ему на спину.

Подрагивая, я тоже рассматриваю его. Огромный. Рельефный. Совершенный. И пугающий в своей мужской, готовой к вторжению силе.

Его глаза встречаются с моими. Читаю в его глазах дикую страсть, удерживаемую железным усилием воли.

В этот миг, пока он смотрит на меня, в меня врывается последний обрывок разума. Тоненький, слабый, как луч света в пещере.

Это же король Вейдар. Дракон. Повелитель Римеи. Существо, чья сила согревает целое королевство, чья воля — закон, чья ярость может испепелить города.

Я видела его в истинном облике — громадного, древнего, прекрасного и ужасного. Я повредила его сапфир. Я — аномалия, которую прятали и изучали.

А сейчас… сейчас он смотрит на меня голодным взглядом, а я лежу под ним, обнажённая, раскрытая, вся ещё дрожа от ласк его языка.

Мой разум пытается схватиться за это, за этот чудовищный разрыв между тем, кто он, и тем, что происходит. Это безумие. Это невозможно. Я не могу…

Но тело. О, моё тело. Оно не слушает разум. Оно всё ещё плавится от его прикосновений, пульсирует там, внизу, влажное и готовое, жаждущее завершения.

Эта пустота внутри — она кричит, требует, чтобы её заполнили. Не просто кем-то. Им. Только им. Это желание глубже страха, древнее разума. Оно пульсирует в крови, в моей магии, в самой той тишине, что составляет мою суть.

Его взгляд становится ещё темнее, ещё более сосредоточенным.

— Ты моя, — говорит он тихо и проникновенно. — Это было решено раньше, чем ты родилась. Мы лишь завершаем предназначенное. Ты знаешь, что это правда. Я твой, а ты моя. Это не изменить. Только завершить. Знаешь же.

Вся моя суть отзывается на его слова. Да, знаю. Теперь знаю. Он прав.

— Да, — отвечаю я, глядя в его глаза. — Знаю.

Глаза Вейдара вспыхивают рубиновым огнём. Он накрывает меня всем своим весом, всей своей мощью. Его совершенное, мускулистое тело прижимает меня к шелковистой траве.

Я исчезаю под ним, и в этом исчезновении есть странное, абсолютное спокойствие. Его кожа горячая, почти обжигающая на моей. Запах его — снег, камень, дикость — пронизывает меня всю.

Он целует меня снова. Властно, глубоко, безжалостно. Этот поцелуй стирает последние клочья мыслей. Его губы заявляют права, а мои губы сдаются, открываются, отвечают с той же жадностью. Мои руки обвивают его шею, тянут его ближе. Наши дыхания сливаются воедино.

Я чувствую, как его рука скользит между наших тел. Как его ладонь ложится на внутреннюю сторону моего бедра, и сильные, уверенные пальцы мягко, но неумолимо разводят мои ноги шире. Я поддаюсь, раскрываюсь ему полностью. В этом движении нет стыда, лишь жажда и предвкушение.

И тогда я чувствую его. Твёрдый, горячий, невероятно большой, он упирается в самую мою суть. Я замираю, дыхание перехватывает.

Вейдар не даёт мне возможности испугаться. Он делает первый толчок. Сильный. Уверенный. Неотвратимый.

Острое, обжигающее ощущение пронзает меня насквозь, заставляя резко втянуть воздух. Но оно тут же, в тот же миг, растворяется, смывается волной чего-то другого. Непривычного. Потрясающего.

Наполненность. Завершённость. Та пустота, которую я носила в себе всегда — не магическая, а какая-то иная, глубинная, — вдруг заполнилась. Нашла свою форму.

Его размер, его сила, растягивающая меня изнутри, — переполняет меня ощущением правильности. Как я жила раньше без этого? Ведь именно сейчас я живу. Вот так и должно быть. Только так.

Он замирает, полностью внутри меня. Дыхание его прерывисто, мускулы на руках, держащих его надо мной, каменные от усилия. Он смотрит мне в глаза, пристально.

Я, в ответ на этот взгляд, обнимаю его спину и сама тянусь к его губам, делая бёдрами первое нетерпеливое движение.

Даже слёзы снова наворачиваются на глаза, но это слёзы облегчения. Будто я шла по лезвию ножа всю жизнь, и только сейчас с него сошла. Как будто нашла часть себя, которую даже не знала, что потеряла.

— Даника… — моё имя хриплый стон на его губах.

Он начинает двигаться. Сначала медленно, давая мне привыкнуть. Ощущение обжигающего растяжения ошеломляет, и наполняет желанием большего.

Тихонько, неуверенно, я начинаю двигаться навстречу. Поднимать бёдра, когда он входит, прижиматься, когда он отходит. В его глазах появляется удивление, а затем в них вспыхивает одобрение, гордость, ещё более дикая страсть.

— Умница, принимаешь меня, — выдыхает он, и его ритм меняется, становясь ещё увереннее, глубже, сильнее.

Приятное, тёплое давление нарастает внизу живота, с каждым движением становясь всё плотнее, всё горячее. Я чувствую, как внутри меня всё сжимается вокруг него, цепляется за него, не желая отпускать.

Он опускается ниже, чтобы захватить мои губы в ещё одном поцелуе, и проникновения становятся ещё более невыносимо-сладостными. Я стону ему в рот, мои ноги плотнее обвивают его талию.

Вейдар целует меня, заглушая мои стоны, которые становятся всё громче, всё бессвязнее. Всё вокруг исчезает, остаётся только он в моей глубине, его тело надо мной, его глаза, в которых отражается моё потерянное, искажённое удовольствием лицо.

Ритм ускоряется. Он овладевает мною властно, беспощадно, но с той же внимательной осторожностью.

Я теряюсь. Нет больше короля, нет дракона, нет бедной сироты-академистки. Есть только наши тела сплетённые воедино в древнем, совершенном танце.

Только нарастающий шторм ощущений, который сметает все границы. Я кричу, не узнавая собственный голос, царапаю ему спину, впиваюсь зубами в его плечо, когда он снова и снова проникает так глубоко, что внутри меня всё внутри вспыхивает белым огнём.

— Вейдар! — кричу я его имя.

Он рычит моё имя в ответ — низкий, дикий, драконий звук — и вгоняет в меня себя в последнем, мощном толчке. Внутри меня что-то разливается горячим потоком в тот самый миг, когда моё собственное тело разбивается на миллиарды сверкающих осколков наслаждения.

Я падаю. Но меня не отпускают. Он тяжело дышит, его вес давит на меня, и это прекрасно. Он остаётся во мне, зарываясь лицом в мои волосы.

Тишина. Только наше дыхание, смешивающееся в такт. И пульсация там, внизу, где мы ещё соединены. Где он всё ещё мой, а я — его.

Медленно, очень медленно, реальность начинает возвращаться. Холодный воздух на разгорячённой коже. Мягкая трава под спиной. И осознание. Того, что только что произошло. Того, кто он. Того, кем, оказывается, могу быть я.