Король драконов. Её тайный попечитель

Глава 28. Новость

Я запинаясь говорю, что видела её в одной из старых книг в библиотеке и старалась разобраться самостоятельно. Магистр кивает, ставит мне высший балл и отпускает.

В тот вечер я долго листаю свой блокнот. Никаких волшебных пометок. Но я знаю: это не просто блокнот для записей. Это инструмент, способный усиливать и структурировать моё собственное знание, вытаскивая его из глубин памяти и расставляя по полочкам, когда нужно.

Помощь приходит не извне, а активирует мой же собственный потенциал. Тончайшее, почти неосязаемое руководство, которое делает меня лучше. Исходит оно от того, кто верил в мои способности ещё до того, как я в них поверила сама.

Индивидуальные занятия с магистром Кервином продолжаются. Тот же пустырь за северными воротами, та же его суровая деловитость.

Только теперь я уже не мёрзну так, как в первые дни. Не только из-за привычки или чар обогрева, наложенных на плащ.

Теплые тончайшие перчатки из неизвестной кожи становятся моими постоянными спутниками в этих занятиях.

Их странная материя помогает чувствовать мир тоньше. Кончики пальцев в них ощущают саму структуру магического поля, его плотность и течение, словно кожа перчаток это настроенный резонатор.

Именно в них я теперь под взглядом магистра заставляю одну-единственную песчинку подпрыгнуть на точную высоту или создаю крошечную стабильную иллюзию листка.

Нет, перчатки не делают работу за меня, но с ними мой внутренний приказ пустоте становится чётче, острее.

Мне не нужно тратить силы на преодоление дрожи в озябших пальцах или отвлекаться на физический дискомфорт. Вся моя концентрация уходит вглубь, на формулирование желания, а перчатки, кажется, слегка усиливают этот сигнал, делая связь с моей силой более отзывчивой и управляемой.

И даже когда я выполняю задания магистра без перчаток, этот эффект сохраняется.

Магистр иногда очень сдержанно кивает.

— Уже лучше, — бросает он.

Или:

— Контроль растёт. Умница. Уже стабильнее.

От этих слов что-то внутри теплеет. Я делаю успехи. И часть этих успехов, я знаю, принадлежит не только мне, но и той незримой заботе, что согревает мои руки на ледяном ветру, позволяя им творить тончайшие чудеса.

После особенно изматывающего дня, когда тренировки с Кервином вытягивают все силы, я возвращаюсь в башню совершенно разбитой.

Голова гудит, тело ноет, а на душе — тяжёлый камень беспокойства. Даже тёплый ужин от тёти Миры не приносит облегчения. Едва найдя силы, чтобы раздеться и умыться, я падаю в кровать.

Едва голова касается подушки, мной овладевает необычная бархатистая дремота. Мягкое погружение в восстанавливающий сон, где нет ни мыслей, ни страхов.

Я сплю глубоко, а просыпаюсь от первого луча солнца — отдохнувшая, со свежей головой и удивительным чувством внутреннего равновесия.

Тело лёгкое, боль и усталость исчезают без следа.

На прикроватном столике теперь по утрам всегда стоит кувшин с водой, от которого исходит лёгкий аромат горных трав и мёда — такой, как я вдыхала в расщелине с Вейдаром.

Чувствуя умиротворённую улыбку на губах, я выпиваю несколько глотков, и по жилам разливается живительная теплота, завершая процесс исцеления.

И всё это время — вечером, утром, к кристалл, который подарен мне вместе с перчатками и блокнотом, светится…

Я смотрю на него и улыбаюсь. Кто-то заботится не только о моём физическом благополучии, но и о душевном, отгоняя тени и возвращая мне силы для нового дня.

Дни идут. И я понимаю, что скучать по Вейдару начинаю всё сильнее. Это не острая боль, как в первые дни. Это тихая глубокая тоска, которая разливается по вечерам, когда я остаюсь одна в своей башне.

Я смотрю на узор тепла на животе, который светится чуть ярче, когда я о нём думаю.

Очень хочу просто увидеть его. Хоть мельком. Хоть издалека, среди свиты, на другом конце зала.

Услышать его голос. Убедиться, что он есть. Что всё это — не сон, не плод моего воображения.

Но ничего не происходит. Нет ни слухов, ни вестей. Только будни учёбы. И тягучая сладкая мука ожидания, которая становится частью учёбы.

Пока однажды утром не звучит общий тревожный звон большого колокола, разносящийся по всем коридорам Академии.

Нас отправляют в Главный зал — то огромное помещение с ледяными стенами и сводами, где проходили вступительные испытания. Здесь собрался, кажется, весь состав — от зелёных первокурсников до важных архимагов.

Ректор Хальдор стоит на высоком помосте. Его лицо, как всегда, непроницаемо, но в позе чувствуется торжественность. В зале воцарилась звенящая тишина.

— Адепты, магистры, — начинает ректор, и его голос, усиленный магией, заполняет собой всё пространство. — На следующей неделе в столице начинается Праздник Первого Луча — в честь поворота солнца к лету и укрепления сил Римеи.

В зале проносится одобрительный гул. Праздник — это ярмарки, представления, сладости и бодрящие напитки для жителей. Но для Академии…

— По давней традиции, — продолжает ректор, заглушая шёпот, — лучшим адептам старших курсов и наиболее перспективные ученики младших предоставляется честь провести праздничную неделю в столице. В крыле Королевского дворца, отведённого для гостей Академии.

Теперь гул перерастает в возбуждённый ропот. Дворец! Это неслыханная честь даже для знатных родов.

— Там для вас будут организованы особые занятия. К вам приедут лучшие магистры со всего королевства. С вами будут работать сильнейшие драконы-практики.

Ректор делает небольшую, значительную паузу.

— И в один из дней праздничной недели вас почтит своим присутствием и проведёт особый урок сам покровитель Академии. Его Величество король Вейдар.

Зал взрывается единым оглушительным вздохом восторга, зависти, благоговейного торжества.

Урок от самого короля-дракона! Этоневероятная удача, шанс, который выпадает раз в поколение. И только для лучших. Не более десяти из всего года.

Я стою, замершая, окаменевшая посреди этого бушующего моря эмоций. Слова ректора доносятся до меня сквозь гул и обжигают, как раскалённые иглы.

Королевский дворец. Урок от короля.

Только лучшие.

Сердце замирает, потом бьётся с лихорадочной частотой.

Для лучших. Значит, меня точно не возьмут.

Я — нестабильный случай, тайна, которую изучают, но не признают равной.

Горькая знакомая пустота растекается внутри. Даже мечтать об этом бессмысленно.

Спустя два дня, когда списки уже вывешены в холле, и толпа жадно вглядывается в имена, я прохожу мимо. Глаза скользят по строкам почти без участия сознания. И цепляются за слова. Моё имя!

Я замираю. Не верю. Перечитываю. Оно там! Оно чернеет чёткими официальными буквами.

Не может быть, но это правда. Я в списках! Меня берут…

Мои мысли так поглощены этим ошеломляющим открытием, что я даже не замечаю, как ко мне протискиваются сквозь толпу Лис и Рос. Их лица сияют ликованием.

— Даника! Ты слышала?! Во дворец! — прошептала одна, хватая меня за руку.

— И ты точно поедешь! Ты же из особого списка, — тут же добавила вторая, и в её глазах читается уверенность в моей исключительности, которой я сама в себе не чувствую.

— Мы, может, тоже… Если очень повезёт с итогами модуля, — говорит первая без тени обиды. — Но если нет — ты нам всё-всё подробно расскажешь, да?

Их болтовня, их радость за меня и тайная тщательно скрываемая надежда на собственную удачу становятся тем, что возвращает меня из ошеломления в реальность.

Пока я слушаю близняшек, взгляд бежит по вывешенному на стене свитку с именами. Среди десятков фамилий особого списка нет ни Лерона, ни Кайлы.

Значит, я едут туда без них. Одна среди лучших, среди чужих сияющих лиц.

И всё же… Осознание окончательно наполняет меня. Кровь стучит в висках, заглушая все звуки. Всё внутри сжимается, потом распрямляется с такой силой, что темнеет в глазах.

Я увижу его.

Он будет рядом. Не в видениях, не в памяти. Вживую. Возможно, в нескольких шагах.

Тоска, тихо тлевшая все эти недели, вспыхивает ослепительным пугающим пожаром надежды и страха.

И всё же радости больше. Я увижу моего Вейдара!