Хозяйка волшебного озера

Сожаление

Дождавшись, пока Адалард заснёт, я на всякий случай углубила его сон лёгкими сонными чарами, после чего осторожно выбралась из кровати, оделась и бесшумно выскользнула из шатра.

Внутри было пусто и холодно, а на сердце скреблись кошки.

Вопрос: «зачем я всё это вообще затеяла?» — словно царапал черепную коробку изнутри.

Нет, Адалард оказался восхитительным любовником, нежным и ласковым — близость с ним совершенно не походила на тот ужас, что я пережила с Эриком.

Только вот зачем мне эта близость понадобилась? Да, Адалард весьма привлекательный мужчина. Но на этом всё. Я не испытываю к нему никаких тёплых чувств, кроме лёгкого интереса, приправленного щепоткой сострадания. А порой своим поведением он меня и вовсе откровенно бесит.

И несмотря на это я сама, по доброй воле, прыгнула к нему в постель. И теперь чувствовала себя просто отвратительно.

Это было, конечно, не то же самое, что с Эриком. Не было желания содрать с себя кожу, потому что на ней всё ещё ощущались его фантомные прикосновения, ничего, кроме отвращения, не вызывавшие.

Стража, стоявшая возле входа в шатёр, даже не шелохнулась, чтобы попытаться меня остановить. Так что я беспрепятственно пересекла лагерь и скрылась в лесу.

Мне хотелось побыть одной. Хотя бы ненадолго скрыться от людских глаз и пожалеть себя.

Хорошо, что Кэйли нигде видно не было… она не должна увидеть меня в таком состоянии.

Уйдя от лагеря на достаточное расстояние и убедившись, что поблизости нет посторонних глаз, я опустилась на колени на землю, обхватила себя руками и горько разрыдалась.

Причём, если бы кто-то сейчас спросил меня, а из-за чего я, собственно, плачу, ничего вразумительного я ответить бы не смогла.

Мне не было больно. Более того, на эту близость я пошла добровольно. И всё равно чувство, будто я совершила страшную ошибку, грызло меня изнутри.

«Теперь Адалард ещё сильнее станет меня презирать, — внезапно вспыхнула в голове странная мысль. — Решит, что я — падшая женщина, готовая отдаться кому угодно».

А следом пришла другая мысль. Почему, собственно, меня волнует, что обо мне подумает Адалард? Он и так меня ни во что не ставит. Его отношение ко мне и так балансирует на грани между презрением и лютой ненавистью. Так что же изменится, если к числу моих воображаемых недостатков он прибавит ещё и распутство?

Утешением это, конечно, было слабым. Кроме того, мне всё же было важно понять, что заставило меня упасть в объятия этого мужчины. Он не был галантен по отношению ко мне или заботлив. И он даже не является моим мужем, чтобы можно было списать всё на долг.

Так почему же я захотела разделить с ним постель?

Ответа на этот вопрос у меня не было.

Разве что это было какое-то мимолётное помешательство, вызванное не то долгим отсутствием полноценного человеческого общения (я ведь всё это время в основном сидела у себя в кабинете за книгами и лишь изредка встречалась со своей паствой), не то постоянным нервным напряжением.

«В любом случае, это больше не должно повториться, — твёрдо решила я, немного успокоившись. — Как только Адалард проснётся, я с ним поговорю и объясню, что это было лишь временное помутнение рассудка с моей стороны».

«Главное чтобы он не решил, что ты таким способом пытаешься завоевать его расположение, — ехидно заметил мой внутренний голос, — или своим телом выкупить право остаться хозяйкой озера».

У меня по спине пробежал холодок.

А ведь и правда. Адалард может решить, что я специально соблазнила его, чтобы получить для себя какую-то выгоду.

«Более того, он может посчитать подобный обмен вполне удачным, — насмешливо добавил внутренний голос. — Что ты будешь делать, если он пожелает продолжить ваши отношения в таком ключе? Он тебе своё покровительство — ты ему своё тело. Идеальная сделка!»

Я ощутила, как к горлу подступила тошнота.

Ну, уж нет! Как бы плохи ни были мои дела, становиться чьей-либо любовницей и торговать своим телом я точно не стану.

И плевать, что по этому поводу думает Адалард.