Хозяйка волшебного озера

Соглашение

— Потому что врага нужно держать близко, — глубокомысленно изрёк Адалард. — Желательно на расстоянии вытянутой руки. А в идеале втереться в доверие и стать друзьями, чтобы потом нанести удар исподтишка.

«И что, план не удался? — подумала я. — Ты настолько заигрался, что не заметил, как притворная дружба превратилась в настоящую влюблённость?»

Вслух я этого говорить, разумеется, не стала, вместо этого сказав:

— Весьма дальновидный ход, милорд. Быть может, вы захотите опробовать его ещё раз? — и на всякий случай уточнила: — На мне.

Адалард смерил меня пристальным взглядом и, преувеличено тяжело вздохнув, спросил:

— У меня нет ни единого шанса избавиться от тебя?

— Шанс есть всегда, — честно ответила я. — Только предупреждаю: без боя я не сдамся. Так зачем нам разворачивать полномасштабные боевые действия и становиться врагами, если можно сохранить хотя бы нейтралитет? Или даже подружиться. Поверьте, у меня много скрытых достоинств, которые делают меня прекрасным другом.

Адалард не выглядел хоть сколько-нибудь убеждённым. Однако его взгляд зацепился за расцветший дуб, и, похоже, это склонило чашу весов в мою пользу.

— Хорошо, — сдался он. — Пока ты ведёшь себя примерно и не доставляешь мне неприятностей, я не буду пытаться тебя изгнать со своей земли. Но! — он выразительно посмотрел на меня. — Стоит мне усомниться в твоих мотивах, или стоит тебе начать создавать проблемы, я осушу твоё озеро, а тебя обезглавлю.

— Договорились.

В душе я ликовала. Наконец-то можно выдохнуть, расслабиться и просто наслаждаться новой жизнью.

— Что ты собираешься делать с Бьянкой? — между тем вдруг задал Адалард совершенно неожиданный вопрос.

— Ничего, — ответила я. — Я переселила её в храм в лесу. Так что теперь всё зависит от её отца. Сумеет переступить через гордость и по-человечески поговорить с дочерью, возможно, уговорит её вернуться домой.

— А если нет?

— Значит, она останется под моей опекой.

— То есть превратится в старую деву у тебя на побегушках?

«Опять началось!..» — мысленно застонала я.

— Почему вас, милорд, так волнует её судьба? — постаравшись говорить спокойно, спросила я. — Йонас что, ваш дальний родственник? Или добрый друг? Почему вы так настойчиво лезете в наши с ним дела?

— Йонас — мой человек, — весомо заявил Адалард. — А я привык заботиться о своих людях.

— По такой логике, Бьянка тоже ваш человек, — парировала я. — Но почему-то о её интересах вы совершенно не печётесь.

— На это у неё есть родители, — возразил он.

— А если родители неправы? Если они плохо выполняют свою родительскую функцию и представляют угрозу для своего ребёнка? Что тогда?

— Исключено, — отрезал Адалард. — Родители всегда заботятся о благе своего чада.

Я презрительно скривилась.

— То, что родители считаю благом, не всегда является таковым для их дитя, — сказала я. — И, как по мне, ребёнок должен иметь возможность обратиться хоть к кому-то за помощью, когда у него дома творится зло и беззаконие.

Адалард, видимо, не нашёл, что возразить по этому поводу. Или просто не захотел вступать в бессмысленную полемику со мной.

Впрочем, это было неважно. Главное, я озвучила свою позицию в вопросе Бьянки, а он её услышал. Что дальше делать с этим знанием — решать уже самому Адаларду.

— Ваша Светлость! — неожиданно раздался взволнованный старческий голос.

Мы с Адалардом синхронно повернулись на звук.

К нам, одетый в классический чёрный костюм-тройку, спешил пожилой мужчина в строгих круглых очках. При этом в руках он держал какой-то конверт.

— Ваша Светлость… — мужчина дошёл до нас и протянул Адаларду письмо. — Его Величество срочно требует вас к себе.