Я заберу тебя у смерти

68

Сквозь занавески пробивались рассвет. Тонкие лучики щекотали лицо и норовили забраться под веки. Бриз скользил по обнаженной коже, заставляя свернуться под простынёй. Я потянулась, ощущая тело болезненным и едва слышно охнула. Мышцы ныли везде и даже в тех местах которые давно не использовались.　

Раскрыв глаза, я осторожно повернулась, боясь разбудить мужчину и резко подскочив окончательно проснулась. Я была одна. На секунду меня затопило отчаянием от мысли, что всё произошедшее вчера мне пригрезилось, но только припухшие губы, саднящие следы от жадных пальцев и зубов на коже и вкусно пахнущие мужчиной простыни подтверждали присутствие его в моей постели. Выглянув в гостиную, я поняла, что его нет в доме.　

Надев футболку, я вышла на веранду и с удивлением обнаружила нежные розовые цветы на столике. Я прошла по выложенной дощечками дорожке на пляж и у самой кромки воды нашла Макса, сидящего на белом песке. Он смотрел на рассветное небо и меня смутило потерянное выражение его лица. Мягко коснувшись его плеча, я села рядом и тут же оказалась в кольце надёжных рук. Откинувшись на его плечо, я блаженно прикрыла глаза.　

— Я подумала, ты ушёл.　

— А тебе бы хотелось, чтобы я остался? — очень тихо спросил он.　

— Мне бы… — я принялась гладить его по рукам, осторожно подбирая слова, — То что между нами… Ты и я…　

Развернувшись в его объятьях, я встала на колени между его бёдер и, боясь встретиться с ним глазами, вцепилась в его майку, сминая её в пальцах.　

— Мы мало знакомы и я не понимаю как так вышло, но точно знаю, что ты мой. Не хочу просыпаться без тебя…　

Он взял меня за подбородок и поднял лицо, чтобы встретиться взглядом. Я утонула в тепле карих глаз.

— Стал бы я так долго тебя искать, если бы не рассчитывал остаться с тобой. Просто не думал, что ты тоже этого захочешь. Я планировал доказывать, что тебе нужен.　

— Очень нужен, — я подцепила край футболки и потянула её наверх под его восхищенный вздох.　

— Ты… — он беззастенчиво оглаживал моё тело, опрокидывая на песок, — Моя…моя…девочка моя…драгоценная…　

Я оттолкнула его, услышав недовольное бормотание и положила на лопатки. Оседлала его узкие бёдра, сдёрнула с него майку осыпая короткими поцелуями шею, грудь, живот, лаская жадными пальцами кожу. Развязала шнурок штанов и спустила их вниз. Наконец слегка коснулась губами гладкой головки и после мучительного стона моего мужчины втянула в рот напряжённый ствол. Не рассчитав величины закашлялась и, обхватив у основания, увлажненной слюной ладонью принялась ласкать его, двигаясь в ритме, который мне навязывала рука, сжавшая волосы на моём затылке. Макс сдавленно стонал, откинув голову, слегка двигая бёдрами навстречу моему рту. В какой-то момент он настойчиво оттолкнул мою голову и схватив за плечи подтянул на свои бёдра, всаживая член в горячее лоно. Дав мне немного времени свыкнуться с ощущением наполненности и глубиной проникновения, мужчина приподнял меня за ягодицы и опустил обратно. Я вцепилась в его плечи, всхлипывая от слишком интенсивных ощущений, но уже через пару минут сама стала двигаться в бешеном темпе, ощущая приближение волны удовольствия.　

— Скоро, — простонал мужчина и я, укусив его над ключицей, заставила вскрикнуть, изливаясь глубоко внутри меня и, откинув голову назад, сама погрузилась в водоворот наслаждения.　

Когда тело прекратило содрогаться, я втянула воздух, поняв что какое-то время позабыла о дыхании. Я лежала на взмокшей груди Макса и слушала грохот его сердца. Сумашедшая шальная улыбка поселилась на моем лица и я не могла, да и не хотела разбираться в причинах её возникновения. Мне было тепло и не хотелось ничего менять.　

— Жалеешь? — напряжённо спросил мужчина.

— Да, — выдохнула я, ощущая как он каменеет подо мной и торопливо продолжила, — Жалею, что мы потеряли столько времени…　

— Ты… — я заткнула его возмущение тягучим поцелуем и он покорно раскрыл губы, впуская меня в свой рот.　

Также легко он впустил меня в свою жизнь. Мы говорили обо всём и ни о чём. Целовались и занимались любовью. Через несколько дней я запоздало вспомнила, что мы не пользовались защитой, а перед операцией около года назад мне извлекли спираль. Собравшись духом, я сказала об этом Максу. Не зная какой реакции ожидать, я взвизгнула, когда он подхватил меня на руки и осыпал лицо поцелуями.　

— Я даже не мечтал об этом, лисичка моя… — сбивчиво шептал он, стаскивая с меня одежду и наполняя собой.　

Мы решили пожениться. Предложение было сделано без колец и пафоса в темноте спальни, в сбитых простынях, когда мы, спаянные объятиями и солёной кожей, ещё не отдышались от оргазма.　

— Любимая, я хочу, чтобы ты стала моей женой.　

— Макс…　

— Подумай…　

— Тут не о чем думать, — я смахнула влажные пряди волос с его напряжённого лица, — Я очень хочу стать твоей женой.　

Он сдержанно кивнул и крепко обнял меня. Я млела, ощущая бешеный ритм ставшего родным сердца. Не хотелось отпускать его ни на минуту. Мне было страшно вновь оказаться без него. Я вдруг отчётливо осознала, что до встречи с ним была одинока и весь мир был пустым и враждебным. Только с Максимом мне не нужно было стараться быть счастливой. Я просто была таковой без усилий. Это было непривычно, но жить по прежнему мне больше не хотелось. Обнимая его в ответ, я пробормотала:

— Очень хочу, чтобы ты был моим мужем.　

— Буду… — он потёрся носом о мои волосы, — И фамилию ты поменяешь.　

— Конечно, — пряча довольную усмешку согласилась я, — По другому быть не может.　

— А ты детей хочешь? — осторожно прикусив меня за ухо, он замер в ожидании ответа. — Сама…　

— Хочу, — горячечно шепнула я, обхватывая его лицо и вглядываясь в довольные глаза, — Хочу наших детей…　

— Значит надо согласие закрепить…　

Я взвизгнула подмятая ненасытным телом и вскоре хрипло выкрикивала его имя, умоляя о пощаде.　

Мы заключили брак на нашем пляже среди улыбающихся монахов. Но разве это было важно? Я не видела ничего кроме восхищенных карих глаз и соблазнительных губ изогнутых в многообещающей улыбке. Руки мои дрожали от избытка эмоций и только ласковые прикосновения успокоили меня в нужный момент. Я сказала "Да", ещё не зная, что беременна. Через несколько дней, ранним утром меня затошнило от запаха кофе. Макс решил, что я отравилась и когда понял отчего меня мутит закусил губу, сдерживая эмоции и лишь влажные глаза сообщили мне всё.　

— Давай вернёмся домой, — попросил он, — Закончим оформление документов. У меня дом строится за городом. Надо тебе внести свои предложения. Твои будут в восторге.　

Я замялась, не желая обидеть его отказом и не зная как сказать, что боюсь встречи с Лимом?　

— Ника, что не так? Скажи мне.　

— Макс, милый, может мы… ну… переедем в другой город…　

— Тааак, — он усмехнулся и притянул меня к себе на колени, — Расскажи ка мне, лисичка, чего ты боишься? Уж, не Сергея ли?　

— Ты не понимаешь, — я поёжилась, — Он…　

— Он тебе небезразличен?　

— Мы с ним всегда будем связаны и это неизменно, — задумчиво произнесла я и спохватилась, заметив боль в родных глазах, — Он часть моего прошлого.　

— Ты ради него рисковала своим здоровьем.　

— Ради себя самой. Я обязана была разорвать этот круг, — я покрыла его лицо поцелуями, сбиваясь на шёпот, — Не хочу быть рядом с ним. Никогда больше. Боюсь, что он будет…　

— Не будет, — Макс хитро сощурился и щёлкнул мне по носу, — Я рассказал Храму о нас. И узнал, что Лимченко уезжает в Лондон. Насовсем.

Я замерла с приоткрытым ртом и неожиданно разревелась, уткнувшись ему в ключицу.　

— Хочу домооой… с тобой…,- не могла остановиться я и когда ласковые руки принялись гладить меня по спине, всхлипывала ещё громче.　

— Хорошо, моя лапонька. Полетим, драгоценная моя, — стойко терпел Макс мои гормональные причуды.　

Мы вернулись, попав в суматошный мир заботливых родных и близких. Максим, будучи до этого совершенно одиноким, немного растерялся, но вскоре, ощутив теплое к себе отношение, был абсолютно покорён моей семьёй. Узнав о скором прибавлении, мама впала в эйфорию и я постаралась не мешать ей готовиться к этому эпичному событию.　

Мой дом был там где мой муж. Но он настаивал на переезде к нему и я согласилась. Просторная квартира казалась мне смутно знакомой, так же как и место где строился дом. Когда мы осматривали почти законченный объект в отсутствии строителей, Макс заметил моё смущение и стиснув ладонь спросил:　

— Что то не нравиться? Ты только скажи. Я понимаю, там за рощей кладбище…　

— Милый, всё хорошо, — я инстинктивно прижала руку к ещё незаметному животу, — Это же наше кладбище. Мы же познакомились ТАМ и вернулись ОТТУДА. А то, что мы этого не помним не имеет значения. Знаешь, наверно мы не помним потому, что сами выбрали друг друга. Это не было предопределено.　

— Я тебя нашёл. Ты — моя награда.　

Я улыбнулась, затаскивая мужчину в просторную отделанную комнату и определяя её как будущую спальню. Он не возражал, позволяя мне судорожно расстёгивать одежду и, чертя огненные узоры на коже, в очередной раз выполнить супружеский долг…

Я нашла его. В тысячи лиц и нескольких собственных смертей, из которых несколько я почти не помнила, но всплывающие обрывки воспоминаний подсказывали мне, что до спасения Лима их было больше двух. Наконец я нашла своего феникса, возродившего из пепла мою жизнь. Наконец у меня появились планы, мечты. Наконец я обрела надежду на будущее.　

Продолжая работать в редакции, я начала писать сказки. Забавно, но они выходят забавными и очень светлыми. Наверно, это гормоны делают меня сентиментальной и очень счастливой, рядом со своим мужчиной.　

Часто я смотрю на мужа, когда он спит. Он кажется таким родным и тёплым, что от этого щемит сердце. Порой он хмурится во сне и я тихо шепчу глупости, надеясь разогнать плохие видения. Думаю, у меня получается. Знаю, что он тоже крепко обнимает меня ночью, словно не веря, что я рядом, вместе с ним. Мы касаемся друг друга так часто, как это возможно. Больше теряться я не хочу. На шее у меня медальон с микрофильмом и лупой, но я точно знаю, что больше не уйду. Просто знаю, что там мне больше делать нечего.　

Порой мне сняться тёмные проходы убежища и камеры с иссякшими источниками. Я бегу, спотыкаясь и сбивая ноги в кровь, а вокруг никого. Совсем никого. Мне некого выводить и не с кем выйти самой. Просыпаясь, я хватаю ртом воздух и забываюсь в руках мужа. Мы не говорим о кошмарах, просто переживаем их вместе. Они всё реже беспокоят нас, становясь менее реальными в ворохе новых солнечных дней.　

Максим оказался настоящим мужчиной. Он взял все бытовые заботы на себя, позволив мне управлять кухней, составлять списки покупок и мило капризничать. Последнее оказалось очень непривычным, но приятным. Оказалось, что я люблю готовить и заниматься домом. Мы часто молча сидим у камина, сложенного на терассе или встречаем рассвет на плетенном диванчике. Много воздуха, ветра, протстранства и близость родного человека воспринимается даром свыше.　

Скоро нашей семьи станет больше. Малыш во мне растёт, активно толкаясь, когда счастливый Максим прижимает ладони к животу. Он будет хорошим отцом, ведь ему удалось стать мне лучшим мужем, единственным мужчиной, который смог согреть мою душу.

— Я люблю тебя, — шепнула я в одну из ночей.　

— Я знаю, — сонно пробормотал он, подгребая меня к себе и грея дыханием висок, — Знаю, лисичка. Я тоже тебя люблю.　

И я в очередной раз ощутила правильность происходящего. Я была на своем месте. Навсегда. Наконец-то.