Я заберу тебя у смерти

59

Несколько дней прошли мимо меня. Я ни с кем не разговаривала. Отказывалась от еды пока Макс не пригрозил кормить меня насильно. Я окатила его ледяным взглядом, отчего он поёжился, но остался непреклонен. Мне пришлось подчиниться.　

Дед объяснил, что мой конвой был опоен снотворным и пытался выяснить подробности произошедшего, но я забилась в кокон постели и отвернулась от него. Просто не могла даже думать об этом. Точнее не хотела. Потом зашёл Макс. Он долго говорил, но я уловила только одну фразу "погребение Лима". Вскинув голову я неловко выползла из-под одеял и словно в бреду запричитала:　

— Не ложите его в грязь… Сожжем его, собрав пепел. Он не должен гнить! Пусть осядет в моих волосах…　

Мужчина осторожно подхватил меня и усадил к себе на колени. Я положила голову на его плечо и обхватила руками напрягшееся тело.　

— Отведи меня к огню. Я должна там быть.　

— Что там произошло?　

— Вадим, — я сглотнула сжимая кулаки, — хотел отвести меня в развалины. Потом появился… Сергей и они дрались. Я… не могла вмешаться, не могла помочь. Когда смогла встать — было поздно. Я не могла… Помочь…

Рыдания сотрясали моё тело и Макс тихонько гладил меня по спине. Тепло его кожи грело меня изнутри. Жаркое дыхание шевелило волосы на макушке. И на короткое, едва уловимое мгновение мне повержилось, что я дома, всё хорошо, а действительность — просто страшный сон, от которого я никак не могу очнуться. Коротко всхлипнув я подняла лицо и окунулась в чайную глубину его взгляда. Острым лезвием его образ надрезал кромку моих воспоминаний. Я сжала зубы, каменея от предчувствия, но он воспринял это по своему, нервно ссадил меня с коленей и отошёл на пару шагов, скрестив руки перед собой. Боль отступила, оставив после себя щемящее ощущение пустоты. Ничего не вспомнилось и Максим по прежнему оставался в тени прошлого. Тихонько застонав я поднялась на ноги и качнулась от неожиданной слабости. Мужчина бережно поддержал меня за локоть, хотя я была уверенна, что он даже не смотрел в мою сторону.　

— Я тебе неприятен?　

— О чём ты? — я удивленно воззарилась на него.　

— Ты любила его?　

От неожиданности я отступила назад и его ладонь соскользнула. Стало холодно.　

— Он умер за меня…　

— А если бы остался жив, что бы он сделал с тобой? Об этом ты думала?　

Потерянно я расправляла одеяло на кровати, но Макс резко развернул меня на себя, встряхивая за плечи.　

— Он бы уволок тебя в запретный город. Без памяти ты бы стала его вещью! Ты этого хотела?　

— Нет! — рявкнула я, ощерясь и заставляя его меня отпустить, — Никогда и ни за что я не буду бесправной! И никто не будет мне хозяином!　

— Думаешь он поступил бы по-другому?

— Думаю, что теперь это не имеет значения! Он мёртв! И теперь всё это неважно! — я выдохлась от крика и безпомощно всплеснула руками, — Макс, неужели ты не понимаешь? Всё из-за меня. Это я во всём виновата…　

Он шагнул ко мне и упёрся в выставленную мною ладонь.　

— Не надо. Не надо меня жалеть.　

— Так ты чувствуешь себя виноватой? Ника, не казни себя. Они оба решили свою судьбу, — он легко преодолел моё сопротивление и сжал в тесных обьятиях, — Если хочешь, мы сожжём его и развеем пепел.　

— Я хочу забрать Сергея. Его прах унесу с собой. Так будет правильно.　

— Как скажешь, милая.　

Я позволила ему поднять меня за подбородок и легко коснуться губами моих.　

— Макс… — выдохнула я, отвечая на ласку, выгибаясь в его руках, — За что мне такое сокровище?　

Он что-то пробурчал в мою шею и прикусил кожу, оставляя саднящий след. Зашипев, сильнее вжимаясь в него я недовольно всхлипнула, когда он отстранился.　

— Пойдём, любимая, нас ждут…　

Он резко развернулся и вышел из пещеры, оставив меня растрепанную и разгоряченную. Я поправила одежду и прижала ладони к пылающим щекам.　

— Да, что с тобой, дура, — я схватила со стола пояс с ножнами и обернула его вокруг талии.　

Глубоко дыша я вышла из мешка. На меня смотрели десятки пар глаз с выражением благоговеения. Смутившись я чуть было не шагнула обратно и тут заметила кривую улыбку перикосившую шрамированное лицо.　

— Храм…　

Он раздвигал людей пробираясь ко мне и я рванула к нему навстречу, шокируя окружающих прытью. Храм отшвырнул кинувшегося наперерез парня и сгрёб меня в охапку, поднимая над пол и удерживая на весу.　

— Раздавишь, — пискнула я, шутливо молотя кулаками по его спине, — Мишка! Где ты был?　

— Тебя тут обижали? — прогремел он и я коротко хохотнула.　

— Не познакомишь меня со своим другом?　

Я выглянула из-за широкого плеча- рядом наизготовке вытянулся Макс.　

— Познакомся Миш, это мой… — я запнулась, утонув в карем взгляде, совершенно не зная как продолжить.　

— Будущий муж, — с вызовом закончил мною начатую фразу Максим, под одобрительный гул голосов.　

— Одобряю, если малышка не против, — Храм поставил меня на ноги и внезапно притянул моего опешившего защитника за шею, уткунвшись своим лбом в его, — Обидешь сестру- прибью.　

— Не обижу! Сам где был, когда её делили?　

— Меня держали, — он всё ещё прижимал меня к своему боку и я сдерживала стон, высвобождаясь от крепкого захвата.　

— Миша, — я вклинилась между ними, спиною прижавшись к груди Макса, — Надо упокоить Лима. Пойдём с… нами. Мы решили предать его огню.　

Он одобрительно коротко кивнул.　

— Где?　

— Перед основным выходом.

— Доведи её в целости, — рыкнул он и развернувшись пошёл прочь, негромко добавив, — Кто обидит Веру- разорву.　

Услышали все. Мою ладонь взял в свою Макс и я, не задумываясь, развернулась, мазнув губами его по шее. Я в первый раз шла по коридорам, не прячась и не таясь. Странное ощущение. Тут бы радоваться, но как забыть какой ценой было куплено моё спокойствие. В тонеллях толпились люди. Я дерзко кивнула Грифу.

— Надеюсь тебя мы забудем, — бросила я на ходу остолбеневшему сутенёру.　

Когда мы вышли наружу, солнце уже клонилось к закату.　

— Почему их не похоронили раньше?　

Макс склонился и шепнул:　

— Здесь принято сначала засыпать мёртвых рудой на несколько дней, а потом замуровывать в шахтах, — я поёжилась, — Ты замёрзла?　

Я отрицательно качнула головой и шагнула к выложенным настилам.　

— Когда успели?　

— Ты так захотела, — словно это было обьяснением сообщил подошедший дед.　

— Пожалуйста, дайте мне немного времени. Мне нужно… — я взмахнула слабой рукой и меня оставили.　

В шелесте ветра снующего между камнями, покачивающего чахлую растительность, было слышно как громко бьёться моё сердце. Мне казалось, что рядом никого нет. Не знаю, было ли это кощунством, но я забралась на настил к Вадиму и села ряжом, поджав ноги. Тело было присыпано слегка светящимися порошком. Я прикоснулась пальцами к своему рту и положила их на его губы.　

— Я не любила тебя. Не могла сделать счастливым. Но ведь ты первый убил меня! — я вытерла влажные глаза, — Сашке без тебя будет нелегко. Обещаю, что помогу ему. Прости, что не смогла быть с тобой… Прощай…　

Соскочив с настила я подошла к другому. Здесь я положила подбородок на ветки, сращу не решаясь взойти. Закрыв глаза я подтянулась, зарапаясь о сучки и оказалась рядом с Лимером. Мне сложно было называть его настоящим именем. Я не знала его другим. Встав на колени я обхватила лицо руками, боясь взглянуть на него.

— Ты был для меня всем. Единственным светом и всепоглощающей тьмой. Я тебя ненавидела и любила. Не только я была твоей частью. Ты стал моим маяком. Ты был прав: ради тебя я решила вернуться. Мне жаль, что там ты не решился подойти. И я благодарна тебе за это. Ведь если бы всё было по-другому я бы не погибла, не пришла и не вернулась вновь за всеми этими людьми. В том, что сейчас происходит твоя заслуга. Или вина. Не важно…　

Я открыла глаза и ахнула. Лучи заходящего солнца пронзили насквозь покров из руды на теле мужчины превращая его в жечужную пелену, высветляя кожу, делая её перламутровой. Я коснулась дрожащей рукой его лба привычным когда-то движением провела по виску вниз, очерчивая лицо. Мелкие песчинки породы словно вплавились в его тело, просвечивающее сквозь одежду. Он казался спящим. Я справилась с желанием встряхнуть его, приводя в чувство.　

— Серёжа… Прости… Я не смогла тебе помочь. Не в этот раз. Ты старался. Я знаю.　

Я коснулась его губ своими и застыла ненадолго. Положила голову ему на грудь и, не сдержавшись, всхлипнула. Глаза предательски щипало. Мне не хватало воздуха. Я поднялась. Вдох- выдох. С тоской окинула его в последний раз взглядом. Вдох- выдох. Спрыгнула с настила. Вдох- выдох. Не глядя на расступающихся людей я подошла к тому, что держал в руках факел. Вдох- выдох. Вернулась к Вадиму и запалила ветки. Вдох- выдох. Стоя напротив Лимера я до скрипа сжала зубы и дрогнула. Вдох- выдох. На плечо легла огромная ладонь и обернувшись я увидела Храма. Он обошёл меня и разложил вокруг Сергея его личные вещи. Затем вернулся и легонько толкнул меня в спину.　

— Давай, малышка, зажги его, — шепнул он мне заставляя истерично улыбнуться от двусмысленной фразы.　

Но похоже именно этого он и добивался. Я обошла настил вокруг, поджигая все стороны. Солнце, выпустив последний луч, скрылось за горизонтом. В этот момент огонь с соседнего кострища взвился в тёмное небо, рассыпая оранжевые искры. Я зажмурилась, отступая назад, прикрыв ладонью глаза и упёрлась в чьё-то тело. Учитывая, что здесь находился Миша, вряд ли кто-нибудь кроме Максима посмел бы ко мне прикоснуться. Облегченно откинула голову на его плечо. В темноте и пугающей тишине нарушаемой только треском горящего дерева я запела.　

— Ой, то не вечер, то не вечер

Мне малым мало спалось.

Мне малым, мало спалось

Ой, да, во сне привиделось…　

Меня поддержали несколько голосов. Наша песня разлилась в новорождённой ночи. В груди Макса вибрировали знакомые слова. Его руки крепко обхватывали мою талию. Когда стихли последние слова темноту разрезал далёкий вой гиен. Я содрогнулась, вспомнив этих тварей и непроизвольно попятилась в сторону убежища.　

— Тихо, милая, не бойся. Тебе ничего не грозит.　

Я оглянулась, поражаясь слаженности действий мужчин. Они зажигали факелы вставляя древки в землю и тем самым заливая светом всё вокруг.　

— Мы должны собрать пепел. Ты же этого хотела? — подошёл дед и ласково потрепал меня по голове.　

— Да, — я поцеловала его в сухую ладонь, — Прах Вадима развеем здесь, а Сергея я заберу с собой.　

Макс отправился помогать остальным, а Док отвёл меня к небольшому камню, на котором мы расположились. Было светло, словно ночь не наступала вовсе. Он воровато огляделся и достал из кармана снимок, который был со мной вместе с поясом во время прибытия.　

— Ты знаешь, что на этой фотографии? — он прижимал изображение к груди, чтобы я не увидела.　

— Дед, — грустно улыбаясь я пожала плечами, — Когда я взяла его из дома Лима на нём была запечатлена моя могила. А когда увидела его после, уже здесь просто пустое надгробие.　

— Пустое? — зачем то переспросил он, — Ты уверена?　

— Конечно. Странны вопрос. Да, что там прячешь? — я занервничала и поняла, что боюсь услышать ответ, — Покажи мне.　

Он протянул мне прямоугольный кусочек картона и сжав его пальцами я повернула изображением к себе. На снимке была изображена могила, на камне которой было выбито имя и оно было не моим. Вадим. Я непонимающе взглянула на деда и снова всмотрелась в снимок.　

— Как?　

— Думаю умерший здесь гибнет окончательно.　

Я посмотрела на догорающий настил своего убийцы и поняла, что испытываю облегчение. Мне стало спокойно от осознания, что мы наконец расстались окончательно.　

— Прощай, — прошептала я одними губами и вытерла одинокую слезинку скользившую по щеке.　

— Лимер был обречён и понимал это. Я благодарен ему за то, что он отпустил тебя в прошлый раз. Всё же он любил тебя, моя хорошая, раз был готов не уходить. А то, что он пожелал оставить тебя с собою во второй раз я, как мужчина, могу понять. Кто бы согласился остаться в этом мире без такого сокровища?　

— Ты не бесстрастен, — я горько усмехнулась, — Ты же мой дедушка.　

— Я не идиот и вижу, что ты выросла в очень привлекательную девушку. Ты сильная, с чувством юмора, умная, не ноешь и не требуешь к себе особого отношения, умеешь ценить самое важное.　

— Что именно?　

— Людей, которые тебя окружают. Единственное, что меня расстраивает, так это твой синдром спасителя. Ты готова приносить себя в жертву тому, кому нужна. Это неправильно. Жертвы никому не нужны, даже Богу. Будь чудом, моя милая, спасением, но не примеряй роль спасителя. Будь счастлива, но не стремись делать счастливыми окружающих. Поверь мне, хороший счастливый человек делает мир вокруг прекрасным, не прилагая к этому особых усилий. Ты хорошая. Я знаю. Если ты будешь стараться, то другие будут довольны, но не ты! Это сделает твою жизнь бесполезной. Не смей жертвовать собой.　

Поёжившись от непривычно эмоционального тона я кивнула.　

— Я горжусь тобою и благодарю судьбу, за то, что позволила узнать тебя взрослой. Не жалею, что не могу уйти. Я прожил длинную и насыщенную жизнь. В самом конце рак сделал меня беспомощным, содрогающимся от боли куском мяса. Я молил о смерти, а получил жизнь. Здесь я не страдаю от болезни, словно её и не было. Здесь я выполняю своё предназначение, здесь я на своём месте и другой судьбы себе не желаю. Не печалься обо мне, Вероника, твой старик — счастливый человек.　

Мы сидели, обнявшись, и я роняла нечаяные слёзы в его рубаху.　

— У меня ощущение, что ты прощаешься со мной.　

— Это так. Не думаю, что у нас осталось много времени. Все кто был в списке — найдены. Кстати, — он внимательно осмотрелся, — я вижу здесь почти всех. Они боятся оставаться вдали от тебя и вряд ли оставят одну.　

— Значит мы скоро уйдём.　

— Роня, я вижу как смотрит на тебя этот молодой человек, Макс, — я отчаянно покраснела, но дед, словно не замечая, продолжил, — Он мне действительно нравится. Толковый, не глупый, ответственный, человек слова. Он тот, кто может сделать тебя счастливой.　

— Дед, — смущённо теребя край туники я не поднимала глаз, — Я не помню его, но это не важно. Мне кажется он особенный. И мне кажется… что…я…как бы　

— Что ты "как бы"? — я вскинула лицо, наткнувшись на серьёзного как никогда Макса стоящего рядом, — Ты мне так ни разу не сказала, что думаешь обо мне. Может всё же просветишь?　

Я стушевалась, спрыгнула на землю и перступая с ноги на ногу, увлеченно заламывала пальцы.　

— Ведь я имею права знать. Я знаю о Лиме и Вадиме, но кто я для тебя?　

— Макс, — становясь напротив него я нерешительно положила ладонь на твёрдую грудь и приблизилась настолько, что слышала неровное дыхание — единственное, что выдавало его волнение, — Мне кажется… Нет, я знаю, что ты мне нужен. Хочу быть с тобой. Я только боюсь, что мы не вспомним друг друга. Не хочу тебя терять. А вдруг…　

Он закрыл мой рот губами в лёгком, но многообещающем поцелуе. Когда он отстранился я шепнула ему в солёную кожу шеи:　

— Люблю тебя…

— Зря ты в меня не веришь. Я тебя не просто вспомню, а найду и заставлю повторить всё, что ты сейчас сказала.　

Я сморщила нос и, повернувшись к деду, пожала плечами:　

— Он совершенно…　

— Подходит тебе, — продолжил за меня Док и устало подозвал к себе махнув рукой, — Берегите себя. Постарайтесь вспомнить. И…постарайтесь не возвращаться.　

Я обняла его снова, как в последний раз.　

— Мы собрали пепел Вадима, — рядом материлизовался Женя, — Ты сама с ним разбёрёшся?　

Я молча взяла у него сумку и под внимательными взглядами прошла мимо тлеющего второго настила дальше, туда где свет не рассеивал тьму. Почему то это казалось важным. Взявшись за дно матерчатой сумки я вытряхнула содержимое, пустив его по ветру. Мне повержился тяжёлый вздох в темноте и вздрогнув я попятилась. Тут же меня окружили мужчины, становясь между мной и возможной опасностью. Я взглянула на деда и попыталась смахнуть пелену с глаз. Когда у меня не получилось, я испуганно оглянулась: надо мной подрагивал полупрозрачный купол.　

— Макс! — сдерживая панику я метнулась туда, где оставила его и была подхвачена его руками, — Макс, я думала ты остался за барьером!　

Я судорожно глотала воздух и тряслась всем телом. Вокруг висела напряжённая тишина.　

— Все собрались. Потому здесь и открылся выход. Нужно только активировать процесс, — крикнул Док с другой стороны покрова, — Максим, подойди.　

Меня обступили немного испуганные люди. Я только сейчас обратила внимание как их много. Стало немного жутковато.　

— Что дальше? — спросил кто то грубо разворачичая меня к себе, — Как тебя активировать то?　

— Руки убери, — процедил вовремя появившийся Храм и я только тогда поняла, что задерживала дыхание, — Ты в порядке?　

Благодарно кивнула и повернулась на родной голос.　

— Все разошлись по периметру. Освободить место для ритуала. Если навредите Веронике все останемся здесь. Подходите по одному в порядке очереди. Пока все не будут помечены вход не активируется. Без паники и толчеи. Напугаете её — всё сорвётся.　

Я знала, что он лукавит. В прошлый раз Вадим мне знатно врезал перед уходом. Но все поверили, слаженно разошлись по кругу и принялись ждать. Максим усадил меня на скрученные шкуры у стены купола, за которым маячил дед и взял ладони в свои устроив их на коленях.

— Ника, милая, не беспокойся всё будет хорошо, — он поглаживал большими пальцами мои запястия, — Для активации нужна твоя кровь. Немного на лицах каждого. Достаточно крохотной капли, но каждому.　

Я освободила руку и приподняла его подбородок, чтобы встретится с ним взглядом. В карих глазах плескалась боль. Пальцами разгладила тревожные складки на лбу и улыбнулась с нежностью, которой буквально захлёбывалась.　

— Нужна миска или кружка, — я вынула из пояса нож, — Думаю лучше это сделаю я сама.　

Макс скривился и качнул головой.　

— Нет, лучше я.　

Он достал из ножен узкий стилет. Женя подошёл, сунул мне широкую миску и, виновато потупившись отвернулся. Храм хмуро наблюдал как я оторвала рукав и подставила предплечье.　

— Затяни жгут над локтем. Сделай простой прокол на выступающей вене, — инструктировал побледнавший дед.　

Я глубоко вздохнула и ободряюще улыбнулась Максу.　

— Не тяни. Люди волнуются.　

— Да плевать мне на них, — он заглянул мне в глаза, — Я не хочу делать тебе больно.　

Откинув на спину косу я воспользовалась тем, что он отвлёкся и полоснула себя чуть выше запястия своим ножом. Получилось немного глубже, чем я рассчитывала, но кровь молниеносно выступила на коже и покатилась струйкой вниз к ладони. Храм подхватил с земли чашку и подставил под руку.　

— Девочка, слишком большой разрез, — запричитал дед.

— Значит надо торопиться, — я макнула палец в вязкую жидкость и провела им по щеке ошеломленного моей выходкой Максима, оставив широкий мазок, — Не тяни. Давай метить людей.　

— Подходим по одному! — рявкнул мой помрачневший визави, поворачиваясь к замершей толпе.　

Остальное было словно в дымке. Крови действительно было слишком много. Миску полную крови Храм понёс в центр площади. Макс наложил давящую повязку из рукава своей рубахи на рану и обхватил её ладонями, целуя похолодевшие пальцы.　

— Ронечка, девочка моя, — на дока было страшно смотреть, — Как ты?　

— Дед, когда я очнусь там, на мне даже царапины не останеться. Не переживай, я тебя очень люблю. Мне очень повезло с тобой. Я тоже рада, что с тобой встретилась опять. Даже ради этого стоило умереть разок- другой, — я прижалась щекой к пологу напротив его лба, ощущая тягучую слабость, сжала кулаки, — Там тебя помнят. До сих пор. Ты совсем не изменился, именно таким я тебя помню.　

— Здесь никто не меняется, — он ласково очертил через заслон моё лицо, — Ты мой феникс. Лети домой, живи счастливо…　

Всё вокруг качнулось. Я приготовилась к боли, но на моё счастье, когда коротко вскрикнув Максим обхватил меня за плечи и я успела заметить слёзы на щеках своего старика, мир померк для меня. На краю тьмы я нырнула в темноту зрачков с карей окантовкой и скрип его зубов был последним, что отпечаталось в моей памяти. Иногда потеря сознания — подарок. В этот раз больно не было.