Я заберу тебя у смерти

42

Меня тормошили за плечо. Я рыкнула, стряхивая чужую руку и охнула от нежданной боли. Занемевшее тело покалывало. Сколько просидела, скрючившись у могилы, я не знала, но солнце уже спустилось к горизонту. Мужчина довольно приятной внешности, с серебряными волосами осматривал меня с нескрываемым беспокойством. Горько вздохнув, я тяжело поднялась, отмечая, что представляю собой зрелище для неслабонервных.　

— С Вами всё в порядке?　

— Тупой вопрос, Вы не находите? — зачем то съязвила я. — Я в крови, в грязи, в слезах и на кладбище. Определённо, я не в порядке.　

— Но судя по сарказму истерикой не обременены. Идти можете?　

Я оперлась на предложенную руку и сделала шаг, чтобы позорно подогнувшиеся ноги приблизили меня к земле. Мужчина подхватил меня на руки и двинулся прочь. Мне ничего не оставалось, как обхватить его за шею и скомкано поблагодарить.　

— Повезло, что я заметил Вас.　

— Кому это повезло?　

— Понимаю что не мне, — по голосу я поняла, что он улыбаеться, — Как Вас зовут?　

— Вероника.　

— Я Максим.　

— Часто бродите по кладбищу?　

— Навещал могилу матери.　

— Простите, — икренне устыдившись, пробормотала я и, подняв голову, увидела неподдельную боль в его глазах. — Мне плохо и я срываюсь на Вас.

— Что с рукой? — меня поставили на ноги возле высокого внедорожника. — Или это не моё дело?　

— Упала и расцарапала руку.　

— Уверен, что так и было.　

— Конечно. Минуту, — меня бережно запихнули в машину и когда Максим сел на водительское сидение я продолжила возмущаться, — Вы намекаете, что я специально поранила себя?　

Он завел машину и, вздохнув, внимательно посмотрел на меня, прежде чем уставиться на дорогу, отезжая от кладбища.　

— Вы не видите себя со стороны. Может просто не хотите осознавать…　

— Чушь! Я упала у могилы деда и рассекла об ограду руку. Царапина длинная, но не глубокая. Я наложила повязку из своей майки. Потом пошла на выход и…и…　

Замолчав, не в силах продолжить, я поняла, что тело моё дрожит. Я обхватила себя руками и сцепила зубы, чтобы снова не разреветься.　

— Я не из тех идиотов, которые решают проблемы самоубийством.　

— Вы из тех идиотов, которые обнимаются с крестами на могилах?　

Я внимательно посмотрела на водителя и холодно процедила:　

— У Вас самого суицидальные наклонности, если доводите, по вашему психически нестабильную девушку, в движущейся машине.　

Он сглотнул и, скосив глаза, улыбнулся.　

— Пожалуй, я Вам верю, Ника.　

— Сейчас Вам просто выгодно мне верить, — я откинулась на сиденье, прикрыла глаза и произнесла в полголоса. — Но мне нельзя умирать. Слишком много нужно обдумать. И сделать.

Я заметила его оценивающий взгляд и, поёжившись, спросила:　

— А куда мы едем?　

— В больницу.　

— Ладно, — великодушно согласилась я. — Может потом и покормите?　

— Может быть.　

В больнице на меня смотрели как на помешанную. Поймав своё отражение в стеклянной дверце в перевязочном кабинете, я поняла причину. Да, я практически согласилась с окружающими: вся в грязи и крови, волосы всклокочены, одежда разорванна. Просто чудо, что Максим не прошёл мимо. Доктор заметил мой взгляд и проникся.　

— Можете воспользоваться санитарной комнатой. Вам принесут полотенце.　

— Спасибо. Что с раной?　

— Ничего страшного. Не снимайте повязку день. Потом пользуйтесь мазью. Я выпишу рецепт.　

Я пожала ему руку и под немного удивлённым взглядом проследовала в санитарную. Решив воспользоваться всем спектром предложенного, приняла душ, умудрившись не намочить повязку, и вытерев кожу, с сожалением решилась одеть окровавленные тряпки. К моему удивлению на вешалке вместо моих вещей висел пакет с новыми, почти моего размера. Хоть меня несколько покоробило, что кто-то входил пока я была уязвимая и обнаженная, но это не помешало мне одеть немного свободные джинсы и тонкую тунику тут же сползшую с плеча. По понятным причинам бельём пришлось пренибречь.　

Вышла я в коридор заплетая влажные волосы в косу и запнулась, наткнувшись на изучающий взгляд Максима, подпирающего стену возле двери. Невольно покраснев, потупила глаза и услышала тихий смешок.　

— Вы умеете смущаться! Поистине роскошное зрелище.　

— Спасибо за помощь и одежду, — я прервала его, — но Вам ещё меня кормить.　

Он подавился смехом и уважительно показал большой палец. Я хмьжнула. По настоящему стесняться я умела, только будучи сытой. На выходе меня остановил доктор и протянув рецепт, замявшись спросил:　

— Вольская Ваша фамилия по мужу?　

— Я не замужем.　

— Альберт Петрович Вам не дедом приходится?　

— Да, — сморгнув влагу я качнулась на пятках, — На его могиле я и упала.　

— Ваш дед большой человек. Так Вольский Василий Ваш отец? — в его восхищении можно было захлебнуться.　

Максим, заметив мою нервозность, подхватил меня за локоть и повёл к выходу, попутно прощаясь с врачом, который успевал ещё о чём то спрашивать. Оказавшись на парковке, я выдохнула. Моя семья была довольно известна в городе, но я всегда старалась не упоминать о родстве. Во избежании быть забрызганной слюной. К тому же всегда понимала, что не имею к известности никакого отношения. Кроме разве одной забавной истории. Пару лет назад я сделала татуировку на спине в виде рассыпанных огненных звёзд. После подруга уговорила сходить на сессию к одному таланливому фотографу. В итоге очень красивые снимки с моей спиной и профилем оказались к моему смущению не только в моём фотоальбоме, но и на выставке работ мастера. Как оказалось, права на эти снимки принадлежали фотографу. Несколько моих фото, вместе с правами на них, были выкуплены клиентом, пожелавшим остаться неизвестным. Пару оставшихся купил Вадим. И не давал мне забыть об этом "неблаговидном" по его мнению поступке. А я считала фото произведением искусства. И имея права на некомерческое использование, я повесила самый любимый снимок в своей квартире. Он назывался "Спящий ангел".　

— Что будете кушать?　

Вопрос вывел меня из задумчивости и я стушевалась.　

— Если не сложно, отвезите меня домой. Вы и так потратили на меня много времени.　

— Ну, уж нет. Так не пойдёт, — заявил Максим. — Я должен услышать чем знамениты Ваши родственники и добиться права перейти на ты.　

Я была усажена в машину и неслышима для мужчины за рулём, пока мы не остановились у небольшого ресторана в деловой части города.　

— Я не одета для такого места, — пыталась протестовать я, но мой спутник отмахнулся от моих слов и, взяв за руку, повёл в помещение из которого тянуло изумительными ароматами.　

С моего молчаливого согласия было заказано мясо и овощи на гриле. С непонятной жадностью я уплетала горячий ужин, прикрывая от блаженства глаза и даже не пыталась отвечать на вопросы Максима. Он быстро это осознал и с лёгкой улыбкой наблюдал за работой моих челюстей. Я не возражала. По сути мне было всё равно. Утоляя, казалось, вековой голод, я даже не могла трезво обдумывать произошедшее.　

— Для такого аппетита у тебя хорошая фигура, — задумчиво выдал мой спутник.　

— Даже не буду спрашивать где ты рассмотрел мою фигуру, — я мрачно ткнула в его сторону вилкой, — Но на ты перейти действительно пора.　

— Занимаешься фитнесом?　

Танцами, — злорадно усмехнулась я, догрызая хрустящую корочку свежеиспечённого хлеба.　

— Божественный вкус, — озвучил он мои мысли, — Я последние месяцы вдруг осознал, что еда стала вкусней.　

Я согласно кивнула, не замечая, что под его внимательным взглядом облизываю палец, предварительно обмакнув его в соус.　

— Я несколько лет не ходил на кладбище, а сегодня просто не смог не пойти.　

— Ноги сами несли…　

— Пожалуй, — Максим сложил руки на столе и упёрся подбородком в переплетенью пальцы. — Я уверен, что знаю тебя. Так же я уверен, что никогда не встречал тебя прежде.　

Я наклонила голову, одаривая его взглядом исподлобья и хотела сказать что- нибудь желчное. И не смогла. Тяжело вздохнув, откинулась на стуле, вертя в пальцах вилку. Было странное ощущение, что я давно не держала её в руках.　

— Что ты хочешь услышать? Что я понимаю о чём ты говоришь? — тряхнув волосами, я швырнула столовый прибор на скатерть. — Как бы безумно это не звучало, но я понимаю. Даже то, о чём ты сейчас молчишь. И это пугает меня.　

— Та могила… Кто там похоронен?　

— Там… — горло сдавил сухой жёстий спазм и я обхватила пальцами шею. — Я… не знаю… и знаю… Не спрашивай меня. Я точно не знаю, что тебе ответить. Мне нужно с этим переспать. Нужно… вспомнить.　

Найдя правильное слово, я подхватила со стола бокал и опрокинула в себя наполняющую его рубиновую жидкость. Вино обожгло согревая нутро. Подав знак, я дождалась, когда бокал вновь наполнится и, подняв его за ножку, посмотрела сквозь на просвет.　

— Почти как кровь, — задумчиво заключила я и, переведя взгляд на Максима, передёрнулась от его хищного вида, разжимая пальцы.　

Вино расплескалось из разбитого бокала и в хрустальных осколках смотрелось словно в кусочках льда. Я вскочила, опрокидывая стул и пятясь спиной к выходу, сдердживалась, чтобы не побежать. Мужчина успокаивающе вскинул руки, демонстрируя мне раскрытые ладони и мягко поднявшись, двинулся в мою сторону.　

— Пожалуйста…　

Я не смогла сдержать рефлексов тела и, сорвавшись, рванула прочь. Позади слышались удивлённые возгласы посетителей и крик Максима.　

— Стой!　

Куда там! Меня сейчас не удержал бы и всадник апокалипсиса. Свободная одежда не сковывала движений и я неслась, свернув в переулок, пока не остановилась у дерева посреди чужого двора. Дыхание шумно рвалось из груди. Я не могла обьяснить себе почему сбежала от него, но не могла иначе. И мне сейчас вполне хватало этого обьяснения. От ощущения абсурдности всего происходящего, я не сдержалась и негромко засмеялась, кривясь от горечи. От себя не убежишь, но я попыталась. Задумавшись и не замечая ничего вокруг, шагнула от дерева и врезалась в чьё-то тело. Пахнуло пергаром. Я дёрнулась назад, обводя глазами пьяную компанию из нескольких мужиков неопределённого возраста, но была остановлена захватом за плечо.　

— Сама прибежала, куколка. Теперь..　

Он не успел договорить. Я рванула ему навстречу, ударив в солнечное сплетение. Под сдавленный хрип я кружила, пригибаясь и перетекая из одной позиции в другую. Собственное сердце радостно отбивало бешенный ритм танца и мои партнёры неловко оседали на землю, пока я не осталась стоять одна. Мышцы привычно подрагивали. Я стряхнула напряжение с конечностей и резко развернулась на шорох за спиной.　

Прямо передо мной стоял невысокий пёс со впалыми боками и скорее от неожиданности, чем от злобы угрожающе зарычал. Вдруг я отступила, покрываясь липким потом. Животное напоминало кого-то выше, сильнее, опаснее. Кого-то явно из кошмаров. Я вскрикнула, когда собака, почуяв мой страх, шагнула ближе, припадая на брюхо и завизжала уже в голос когда широкие ладони обхватили со спины.　

— Ника, я не причиню тебе вреда…　

— Макс, — с облегчением выдохнула я, разворачиваясь в его руках и утыкаясь ему в грудь.　

— Тихо, тихо, — шептал он, уводя меня из двора сквозь узкую арку, — Я отвезу тебя домой. Не бойся, девочка…　

Всё ещё всхлипывая, я села в машину и, сбросив кеды, забралась на сиденье с ногами. Максим пристегнул ремень, просунув его между коленями и животом. Я не смела поднять на него заплаканных глаз и постепенно укачанная дорогой задремала, попутно понимая, что он не знает моего адреса.