Я заберу тебя у смерти

27.　

Воздух с хрипом вырывался из моих горящих лёгких.　

— Сейчас я буду умирать, — я сидела на пятках, облокотившись на колени.　

Лимер заразительно засмеялся и я невольно залюбовалась выражением его лица. Вот, никак не получалось воспринимать его как должное. Он был великолепен. Даже толком не вспотел, гоняя меня по утоптанной площадке. Моё тело неплохо функционировало после изнуряещего восстановительного процесса. Конечно, до идеальной формы я недотягивала. Но тренер из Лима был неутомимый и несгибаемый. Мне не удавалось его разжалобить и приходилось отрабатывать программу тренировок по полной. Соблазнять его было не бесполезно, но после приятного времяпрепровождения, мы продолжали занятия. Меня это не всегда останавливало. Во время тренировок Лим напоминал мне древнего бога и я готова была преклонить перед ним колени. Он отвечал мне тем же.　

В один из дней мой, мужчина подхватил меня в неудачном падении и усадил к себе на колено.　

— Ты рассеянна, милая, может ты… ну…　

Я подозрительно покосилась на мнущегося Лима. Зрелище небывалое.　

— Может ты…беременна?　

Я отрицательно мотнула головой и как-будто на автомате пробормотала:　

— У меня спираль стоит, — и сама опешила о своих слов, напрягаясь в ожидании боли.　

Моё состояние не укрылось от Лима и он осторожно погладил меня по волосам. Через пару минут я снова спокойно задышала.　

— Скоро начнёшь всё вспоминать, — как-то грустно отозвался Лимер.　

— Ты чего? — я пыталась взглянуть в его глаза и не могла. — Милый, вспомню твоё имя и мы уйдём домой. Вместе.

— Ты права, — излишне довольно отозвался он и у меня сердце защемило от страха.　

В тот день я ловила его задумчивый взгляд, направленный в никуда и успокаивала себя тем, что мой муж просто не умеет быть зависимым. А в этом вопросе он полностью зависел от меня и сам он вспомнить не мог. Лимер был хозяином нижних уровней города, куда не могли сунуться даже законники. Его боялись и я понимала за что: такого врага мне иметь тоже не хотелось. Он был недоверчивым, жёстким и мстительным. Но он был моим. Я не могла уйти, оставив его здесь. Возможно в нашем мире мы сможем разобраться в наших отношениях, может, вспомнив всё, я пойму мотивы его поведения и смогу простить его наконец и принять…Здесь нам нельзя быть порознь. Я не выживу без своего воина в этом безумном мире.　

Сегодняшняя тренировка проходила на свежем воздухе, в руинах заброшенного города в паре километров к северу от убежища. Лимер со своей командой из трёх человек занимался здесь раскопками. Добытые предметы обменивались на товары из запретного города. В убежище добывались ископаемые также подлежащие обмену. Руда, называемая креной, использовалась как топливо. Строгий контроль за колличеством добываемой породы вести не удавалось и все излишки доставались моему ушлому супругу и его подопечным. Попав в запретный город, они станут там довольно обеспеченными гражданами. Если не захотят отправиться домой. Лим обьяснил, что не все захотят уйти туда, откуда попали сюда. Не всех там ждут. Пока обо мне не знал никто, кроме здоровяка со шрамом в поллица — Храма. Лимер представил меня как ученика из-за строптивости клейменного браслетом. Он так и не снял его. Говорил, что так ему спокойней и меня никто не посмеет обидеть. Мне пришлось согласиться. То, что мы жили вместе никого не удивляло и не вызывало непонимания. Оказалось, что у двоих из команды Лимера было в собственности общее мясо и они жили втроём. Странно, но это в общем то не моё дело. Одевалась я, как и остальные в команде- искатели, ведь официально мы искали в пустоши потерявшихся и заброшенных. Единственное отличие было в том, что я никогда не показывала лицо прикрытое платком. На выходе из убежища первое время ко мне докапывались дежурные, но Лим не очень дипломатично обьяснил, что ко мне лезть не стоит и все прониклись. Браслет был скрыт под повязкой и разделён с кожей деревянным обручем. Мы ходили в рейды почти через день.

Была весна. Лим обьяснил, что климат здесь тёплый и сильных перепадов температуры нет, но сейчас пустошь цвела. Я таращилась на это великолепие и Лим тайком запихивал в мой рюкзак особо интересные цветы. Мужики не замечали или же благоразумно делали вид, что не видели наших сцепленных пальцев или жадных рук мужа на моей пятой точке. На первых парах, Храм, якобы случайно, стиснул мою грудь пока Лим не видел и я, выждав время, на привале вывалила ему на колени горящий уголь из костра. Он, взвыв, набросился на меня и я исподтишка изловчилась сломать ему ребро и умотала его, убегая и дразня, оставаясь в недосегаемости. Лим не вмешался, внимательно следя, чтобы шрамированный мне не навредил. А на следующий день он сломал ему ещё одно ребро, а меня довольно обидно отшлепал по попе. Я пыталась отстоять своё право на защиту, но Лим мна обьяснил, что у Храма всё тело в куполах не от хорошей жизни и он не безобидный котенок. Зная, что я жена Лима, он просто решил испытать судьбу. Я поняла, что легко отделалась. Через пару дней Храм мне сказал:　

— А я думал, что он меня убьёт.　

Я, не долго думая, заявила:　

— Не убьёт. Ты мой…кто-то мне.　

— Ты же, если вспомнишь кто я, скажешь? — Храм весь сжался, осторожно подбирая слова. — Я, конечно, не святой, но я тебе зла не желал. Просто Лим…он главный и я не мог не подчиниться, когда надо было тебя поймать. А то, что руки распусти л…ты пойми — я по бабе истосковался и…　

— Я зла не держу, Храм. Ты не такой уж плохой человек, — он странно посмотрел на меня и я пояснила, — ты меня не пытался сьесть.　

Он удивлённо вскинул брови и цокнул языком.　

— Вон оно как. Оказывается и хуже бывает.　

— Всё познаётся в сравнении.　

После этого мы с Храмом общались ровно. Однако Лим меня предостерёг.　

— Если я погибну или стану не способным тебя защитить, не вздумай довериться ему. Сразу иди к законникам. Не бойся, милая, они не так плохи, как кажутся и тебя там не обидят. Лучший способ до них добраться, это попасть к Доку. Это врач на верхнем уровне. Лучший у нас. К нему тащат то, что остальные считают безнадёжным. У него тебя никто не обидит. Я старика знаю. Поняла?　

Я попыталась отшутиться:　

— Лучше знакомый бес…　

Лим схватил меня за волосы и резко дёрнул назад. Я охнула от боли и испуганно уставилась в его перекошенное злостью лицо.　

— Мне нужно повторять или ты поняла?　

— Поняла, — проскулила я, глотая непрошенные слёзы.　

Мужчина внимательно всмотрелся в мои глаза и наверное увидел там что-то удовлетворившее его. Он ослабил хватку и прижал меня к груди, глухо проговорив каким-то чужим голосом:　

— Не делай глупости. Это может стоить тебе жизни. Ты обязана выжить. Запомни.　

Я ещё всхлипывала от обиды и упиралась в его рёбра ладонями.　

— Ты сделал мне больно!　

— Зато ты не забудешь этот разговор. Иногда приходится быть жестоким даже с любимыми, чтобы избежать чужой жестокости. Милая, я не прощу себе, если ты будешь питать илюзии, что окружающие нас люди являются нашими близкий или друзьями, — Лим массировал мне затылок и, замечая как я притихла, поставил подбородок на мою макушку. — Мы волки притворяющиеся людьми. Когда я упаду они порвут меня и доберуться до тебя.　

Я содрогнулась вспомнив этот разговор. Лим стоял ко мне боком и внимательно всматривался в горизонт. Таким я видела его всё чаще. Возникло странное ощущение надвигающейся беды. Я гнала от себя мысль, что относительно спокойная жизнь может закончиться. Поднявшись с колен, смахнув травинки и камешки с одежды, я прильнула к встряхнувшемуся мужчине, гладя ладонями широкую спину, обводя пальцами знакомый рисунок.　

Невольно улыбнулась, вспомнив как разглядывала себя в зеркале, сравнивая с девушкой на татуировке. Лим терпеливо ждал пока я прикусывала губы и робко спустила свою рубашку, чтобы рассмотреть свои отметины. От выступающего позвонка чуть ниже шеи и до середины спины, прямо между лопаток словно случайно скатились несколько звёздочек из огня. Создавалось впечатление, что это из рыжих волос высыпались крупные искры. Стиль наших рисунков был очень похож и видимо был сделан одним мастером.　

— Лим, скажи о чём ты беспокоишься?　

— Вера, — моё имя лаской слетело с его языка, — я всегда о чём-то беспокоюсь. Вот сейчас я замечаю, что ты забыла о тренировке…　

Я недовольно фыркнула и, нырнув ему под руку, оказалась прямо перед ним.　

— Ты же не веришь, что я могу стать бойцом. Мои преимущества это ловкость, скорость, хитрость, — я поглаживала его рельефный живот, проводя кончиками пальцев под ремнём штанов, — У меня же есть ты. Мужчина, который меня защитит. Да я никогда не смогу быть в такой роскошной форме как ты…　

Лимер притянул меня к себе и с довольным рыком, затаскивала в пролом в стене, где мы хранили свои вещи и были скрыты со всех сторон. Он развернул меня к себе спиной, рывком стянул с меня штаны, тунику и толкнул к стене, заставив опереться о камень.　

— Хитрая, рыжая, наглая, любимая моя, — приговаривал он, заставляя меня прогнуться и раздвинуть ноги. — Совсем мне голову задурила…　

Он ворвался в моё тело, заставив сдавленно вскрикнуть и инстинктивно попытаться отстраниться. Лим грязно выругался и, крепко удерживая меня за плечи, прижался грудью к вздрагивающей спине.　

— Прошу. Потерпи. Сейчас будет хорошо…　

Он не соврал. Жар наполнял каждую мою клетку. Я двигалась ему навстречу в навязанном им жёстком ритме, не замечая болезненности шлепков, постанывая в их ожидании. Мужчина выскальзывал из меня и резко входил на всю длину, фиксируя меня, обхватив за талию. Слишком быстро я задохнулась в оргазме, ломая ногти о камень и Лим резко вдавился в меня, содрогнулся и впечатал меня в стену, горячо дыша мне в затылок.　

— Было больно? — немного напряжённо спросил он.　

— Было здорово, — искренне призналась я. — Надо будет потом повторить.　

— Ты делаешь меня сумашедшим…　

— Счастливым сумашедшим?　

Он вышел из меня и развернул к своей груди, окружая теплом ещё подрагивающих мышц.　

— Я всегда жил, ожидая тебя. Ты самое дорогое, что есть у меня… Моё бесценное безумие…　

Только он мог целовать меня с такой нежностью после такого грубоватого соития. Иногда наша близость граничила с болью. Я приняла эту его особенность и в такие моменты проявляла такую нужную ему покорность. Границы он никогда на переступал и я признавалась себе, что нахожу в этом особое удовольствие. Иногда полезно ощущать себя беспомощной рядом с подавляюще сильным партнёром. В остальное время он проявлял себя восхитительно страстным и неутомимым, от чего я млела, чувствуя себя кошкой на валериановом поле.　

Лим заметил, что я задрожала от холода. Он поднял мои вещи и, отряхнув, помог одеться. Я затягивала на поясе широкий ремень, когда едва уловимое движение на краю зрения, заставило меня обернуться. Я окаменела. Через трещину в стене за нами наблюдал Храм. На его лице отображалось сдерживаемое напряжение и рука нервно сжималась в области паха, поглаживая упирающуюся в ткань плоть. Он превёл взгляд на Лима и скривился в выражении животной ненависти. Я непроизвольно отсупила назад, прижав ладони к шее. Лим в один прыжок оказался рядом, с беспокойством заглядывая в глаза.　

— Что случилось, милая?　

— Там, — слабо прохрипела я.　

Он резко развернулся, но за расщелиной уже никого не было. Я с неожиданной для себя силой развернула Лимера к себе, притягивая к своему лицу и едва слышно зашептала ему на ухо:　

— Это Храм. Он убьёт тебя. Ты не видел…его лицо…　

Лим сжал зубы до скрежета и обнял меня до хруста костей. Я пискнула и он слегка ослабил хватку.　

— Слушай внимательно. Это важно. Сейчас ты уйдёшь по дуге в убежище. На карте этот маршрут отмечен у тебя красной линией. Времени уйдёт больше, зато безопсснее. Сразу уходи в свой схрон, — я непонимающе уставилась на него, — В камеру Скунса. Ждёшь три дня. Если я не приду, не смей приближаться к нашей камере. Поняла?　

Я ошеломленно кивнула.　

— Уходишь к Доку или сразу к законникам, — Лим напряженно взглядывался в моё бледное лицо. — Запомни, идёшь к главному и всё рассказываешь. Не бойся он тебя не обидит.　

Вцепившись в него, я пыталась возразить и он прижал пальцы к моим губам.　

— Прости меня за всё, родная. Я не должен был… Просто ты моя слабость. Я не мог не попытаться, — не понимая о чём он говорит, я ужаснулась осознавпя, что он практичесики прощается со мной, — Не вздумай остаться! — он встряхнул меня за плечи, — Если Храм с кем-то в сговоре, они используют тебя, чтобы меня прикончить. Один я смогу усмирить бунт. Пойми, ты моя ахилесова пята.　

Понимая его правоту, я мотнула головой.　

— Прости, за всё меня прости. Ты потом поймёшь, как я виноват перед тобой. Не забудь, что я очень тебя люблю.　

Он одарил в меня горьким отчаянным поцелуем и отодвинулся, когда я, всхлипнув, ответила. Мужчина отвернулся, словно забыв обо мне. Быстро застегнул безрукавку и стал рассовывать по скрытым карманам ножи. Я последовала его примеру, подхватив рюкзак, проверила наличие карты, закрепила узел волос острой спицей, вставила в ножны на предплечьях стилеты и надела на пальцы узкие кастеты. Повернувшись наткнулась на задумчивый взгляд Лима.　

— Какая же ты маленькая.　

Вздрогнув от вялой вспышки головной боли, я поджала губы.　

— Лим, я буду тебя ждать. Ты просто обязан придти. Понял?　

— Договорились, — легко согласился он выдыхая. — Через пару минут как я выйду отсюда, ты двигаешся по маршруту. Не вздумай дурить!　

Я поняла, что ещё немного и со мной случиться истерика. Нервно вскинула рюкзак за спину и сиплым голосом пробормотала:　

— Была бы умная- держалась бы от тебя подальше.

Лим вспыхнул в улыбке и вышел в проём. Я отмерила время по часам и скользнула следом, устремляясь в противоположную сторону. Если бы я знала, чем это обернёться для Лима…для меня…для нас…