Я заберу тебя у смерти

50

— Открой глаза, любимая…　

Я недовольно простонала, ощущая болезненную тяжесть в голове и попытавшись подняться, осознала, что не могу пошевелить руками. Это моментально заставило меня придти в себя и распахнуть глаза. Я сидела на полу, привалившись к стене спиной. Руки были связаны позади. Передо мной на коленях сидел Вадим и смотрел на меня с нежной улыбкой более уместной в постели.　

— Очнулась? Маленькая, ты скучала по мне? — он жестко взял меня за подбородок и заставил смотреть ему в глаза, — Отвечай мне когда я спрашиваю!　

Меня пробрало от его холодного тона и пришлось изогнуть губы в подобии улыбки.　

— Зачем ты меня связал, дорогой? Мне не удобно…　

Вадим резко подхватил меня под локоть и вздернул, ставя на ноги. Я вскрикнула от боли, но он, не обращая внимания на мою реакцию, подтащил меня к центру комнаты и швырнул в старое офисное кресло.　

Наконец я смогла оглядеться. Мы были в каком-то ангаре слишком высоком для простого склада и судя по эху довольно просторным. Прокручивая в голове возможные варианты, я приняла более удобное положение, откинувшись на локти. Некоторое время назад мой жених говорил о покупке старого аэродрома. Он всегда был хватким во всём, что касалось возможности заработать и парашютный спорт должен был стать его новым источником дохода. Я тогда не разделила его энтузиазма, так как ужасно боялась самолётов и потому даже не интересовалась, как продвигаются его успехи в этом вопросе. Смутно припоминая как далеко мы сейчас от города, я не услышала сказанного Вадимом и поплатилась за это. Он отвестл мне хлёсткую пощёчину, заставившую мою голову откинуться назад.　

— Не смей меня игнорировать, Рони!　

— Сволочь, — пробормотала я, сплевывая кровь.　

Он наклонился к моему лицу и проорал, обдавая жарким дыханием:

— Почему ты променяла меня на другого? Тебе стало скучно в постели? Захотелось экспериментов? Может я был слишком хорош? Отвечай, что твой новый любовник даёт тебе, что не могу дать я?　

Безумный вид того кто был напротив, уже даже отдаленно не напоминал разумного человека. Выпученные глаза, оскаленный рот, скрюченные в желании вцепиться в меня пальцы — всё это привело меня к мысли, что жить мне осталось недолго. Неспроста же меня притащили в это Богом забытое место. Он продолжал визжать, обзывая меня шлюхой и неблагодарной дрянью, премежая оскорбления пощёчинами. Кровь текла уже из носа в глотку. Мне пришлось вытолкнуть её изо рта наружу, что на мгновение вызвало у безумца растерянность и, к моему ужасу, брезгливость. Вадим отпрыгнул и принялся тереть руки о свою одежду, пытаясь убрать кровь. Я вытерла рот о собственное плечо, кривясь от боли в рассечённой губе.　

— Ты пожалеешь о том, что бросила меня…　

Он ухватил кресло на спинку и вместе со мною развернул в другую сторону. Проморгавшись от света горящих фар стоящего напротив автомобиля, я содрогнулась от ужаса и зашлась в диком высоком крике. Прямо передо мной лежал Макс — связанный, бледный, неподвижный, в луже крови. Я вскочила на ноги и рухнула на колени прямо в липкую жидкость уткнувшись лицом в грудь прикрытую чёрной футболкой. Тихий стон заставил меня подтянуться и, приподняв лицо, уставиться в приоткрытые карие глаза.　

— Прости, меня, — зашептала я хватая ртом ставший вязким воздух, — Я виновата… Вадим схватил меня за волосы, потянув на себя и поставил на колени.　

— Хоть бы меня постеснялась, детка, — он сжал кулак сильнее, почти срывая с меня скальп. — Если чего-то хочешь, то попроси меня.　

— Отпусти его! Пожалуйста. Я всё сделаю, — жалко скулила я, захлёбываясь слезами. — Я буду послушной. Как ты захочешь. Я больше не буду…

Он глухо засмеялся, поднимая меня за талию и, не боясь больше запачкаться кровью, впился в мои губы жёстким поцелуем укусом. Его язык, проникший глубоко, заставил меня закашляться и вызвал рвотный спазм. Он отодвинулся назад и оскалился вымазанным кровью ртом.　

— Если я тебя развяжу, ты не будешь делать глупости, — я согласно мотнула головой. — И если я освобожу твоего любовника, ты будешь умницей. Будешь делать то, что я захочу. Больше не станешь мне перечить.　

Я кивала как китайский болванчик на всё, что он говорил только ради освобождения Макса. В запале я даже не заметила, что рядом материлизовался Саша.　

— Мы так не договаривались, — лениво протянул он.　

— Заткнись, — прошипел Вадим. — Это моя женщина и я решаю…　

— Зачем тогда приволоки сюда этого хмыря? Ты и его уговоришь быть послушным?　

Мой мучитель наклонил меня вперёд и с щелчком расстегнул наручники. Потирая запястия, я вопросительно взглянула на него.　

— Всё поняла, — довольно заметил он и толкнул меня в плечо к мужчине на полу. — Поговори с ним и обьясни, чтобы не дурил.　

Сдерживая облегчение, я опустилась рядом с Максом и сцепила пальцы, чтобы не вцепиться в него. Он казался ещё бледнее, чем был. Лицо покрылось бисеринками пота. Я огляделась, замечая, что крови стало гораздо больше.　

— Откуда кровь?　

— Всё не так страшно, — тихо пробормотал он и мне пришлось наклониться, чтобы расслышать его стихающий голос, — Этот лысый не оставит тебя живой. Как сможешь — беги.　

Я хотела возразить, но поняла что он прав. Дрожащей рукой прикоснулась к судорожно сократившемуся животу и холодея задрала на нём футболку, открывая развороченную плоть. Рваная рана тянулась поперёк торса от подвздошной области и упиралась в грудину, приоткрывая дугу рёберных костей. Грудь натужно вздымалась и тяжело опадала. Кожа покрылась мраморным узором и стала ледяной на ощупь. Как он мог находиться в сознании при такой травме, было сложно представить. Осмотрев повреждения, я закусила кулак, чтобы сдержать рвущуюся наружу истерику. Макс умирал. Это было очевидно.　

— Всё так плохо? — шепнул он, кривя губы.　

— Могло быть хуже, — не отводя глаз, уверенно солгала я. — В больнице подошьют и будешь как новый.

— Врушка…Я не чуствую ног… Немеют руки… Ника, у меня не получилось тебя защитить. Ты думаешь будет ещё шанс?　

— Уверенна… — я склонилась над мелко подрагивающим телом и заглянула в его напряжённое лицо. — У меня талант влипать в неприятности. Так что без тебя я никак. Ты мне нужен.　

Он уставился на меня и захрипел. Мягко коснулась губами его холодного покрытого розовой пеной рта и поймала момент, когда зрачки полностью заполнили радужку, делая взгляд неподвижным и мёртвым. Через несколько ударов сердца я закрыла ему веки, оставляя на коже ярко красные следы.　

В этот, тянущий из меня ржавыми крюками душу, момент, я подцепила с шеи Макса цепочку с двумя широкими жетонами и, резко дёрнув, сорвала, зажимая между пальцами. Тяжело поднялась на ноги и встала, немного повернув корпус. Ткань платья, пропитавшись вязкой субстанцией облепила моё тело и противно стягивала кожу на груди, животе, бёдрах.　

Ощущение дежавю не отпускало. Я точно уже умирала. Наверно это было иначе и наверняка мне стоило бы знать насколько иначе. Но мне не хотелось ощущать, как это законилось в прошлый раз. Уверена, вспоминать собственную смерть — занятие не из приятных.　

— Проклятье, он умер! — возмущенно вскрикнул Саша, — Ты чего натворил? Мы же договаривались!　

— Заткнись! — рявкнул Вадим, вальяжно направляясь ко мне. — Зато теперь моя маленькая будет совсем ручной…

Я поняла, что лысый заметил мою стойку. Он точно знал, что я собираюсь напасть и слегка склонил голову, словно одобряя. Подскочив навстречу, я подпрыгнула и вмазала зажатым жетоном ему по лицу сверху вниз. Мужчина пошатнулся и рухнул как подкошенный, закрывая голову руками. Понимая, что в запасе у меня слишком мало времени до тех пор, пока он придёт в себя, я ударила его сцепленными в замок ладонями по затылку и отпрыгнула в сторону, уходя от метнувшегося ко мне второго мужчины. Подвернув ногу, стала падать на пол. Вцепившись в подоспевшего Сашу, я повалила его, перекатившись и подмяв под себя. От неожиданности он позволил мне обхватить его голову и, приподняв, грохнуть ею об пол.　

Время форы я использовала, чтобы сползти с опешившего лысыго и, проходя мимо Вадима, пытающегося зажать располосованную бровь, подхватить брошенные на пол наручники и, словно кастетом, ударить его в висок. Чавкающий звук, последовавший за ударом, предшествовал короткому хрипу и расслабленное тело грудой свалилось на пол.　

Я сглотнула и носком туфли повернула его голову лицом кверху. Кровь свободно стекала из расколотого черепа. Серебрянные ободки вокруг огромных зрачков показались мне крохотными колодцами.　

Мне не захотелось прикрывать его веки.　

Мне не хотелось даже обувью прикасаться к нему.　

Мне не хотелось даже быть рядом с ним.　

Этот человек, бывший моим женихом, тем кто манипулировал мною, пугал, насиловал, убивал, чтобы продать… на органы… Я схватилась за шею, сдерживая крик и ощущая нарстающую загрудинную тяжесть. Он уже убивал меня. Осознание этого пришло вместе с пульсирующей головной болью.

Мы поругались. Он избил и изнасиловал меня в моей собственной квартире, оставил истекать кровью и выть от унижения и боли. Сгорая от жгучего стыда, я не решилась никому рассказать об этом. Только забилась в угол в темноте зашторенных окон и, соврав своим, о том, что уехала по путёвке залечивала разорванное тело и распотрошеную душу.　

Обрезав волосы, сменив соблазнительные платья на тренировочные костюмы, толстовки с капюшонами и кепки, научилась выбегать из дома незамечанной и неузнанной. Даже, когда Вадим ждал меня у подьезда. Он равнодушно скользил взглядом по ссутулившейся осунувшейся фигурке, в слишком просторной неказистой одежде и напряжённо переводил глаза на окна моей квартиры. Я хотела её продать. Вот только поняла, что не смогу пустить в своё жилище чужих людей. Даже риелтора или покупателей.　

Было страшно. Поменяла замки, хотя у бывшего не было ключа, рисковать я не стала. Через пару месяцев уволилась с работы и переехала в другой район города, сняв дешёвую квартиру в непопулярном месте с облупленными стенами и сломанным душем. Стала бледной тенью самой себя. Вздрагивала от шорохов в подьезде за дверью. Чтобы взбодрить себя, отправилась на скалодром. Я даже не поняла, когда он меня нашёл. Узнал. Выследил.　

В один день я была последней на подьёме. Забравшись на самый верх, я уселась на уступ и, впервые за долгое время, улыбнулась. Я поверила, что смогу преодолеть и остальное… Получилось преодолеть двенадцать метров до земли со скоростью падающего тела. До падения я пыталась бороться. Только он был сильнее. Впрочем как всегда. В моём распластанном на полу теле почему-то продолжала тлеть жизнь. Сердце, спотыкаясь о сломанные рёбра, продолжало отбивать ритм. От болевого шока я не ощущала полной меры боли, но сломанное тело не слушало команд мозга и паника наполнила сознание.　

Надо мной стоял Саша, с холодным презрительным взглядом. Я попыталась ползти и хруст костей подтвердил тщетность моих попыток. На бедро встала, обутая в кроссовок, стопа, предотвращая даже попытку оказаться подальше. С каждым выдохом из пробитых сломанными рёбрами лёгких изи рта выплёскивалась розовая пена. Хрипя сквозь зубы, я с ужасом наблюдала как Вадим, спустившись со стены неспешно приблизился и, присев на корточки, схватил меня за волосы и притянув моё лицо к своему и прошипел:　

— Живучая сука, надеюсь тебе достаточно больно. Скоро сдохнешь…　

Второй мужчина, оттолкнул его, недовольно рыкнув и заговорил в телефон. Он вызывал скорую. И сообщал, что я уже умерла. Он наклонился, внимательно рассматривая мои зрачки, неовльно криясь и снова набрал номер на мобильном.　

— Сергей? Ваше мясо готово… — это было последним что я услышала прежде чем стало всё равно…　

Очухалась я, сидя на полу, обхватив свои колени и тихо подвывая. Лысый стоял в нескольких метрах, пьяно покачиваясь и встряхивая головой.

— Вадим! Держи её!　

Я сухо отрывисто засмеялась и он. с трудом сфокусировав взгляд, ткнул в меня пальцем.　

— Не рыпайся!　

— Зачем мне это? — я поднялась на ноги, наблюдая как он достаёт из багажника машины Вадима окровавленный тесак, — Какой смысл, ведь ты всё равно меня убьёшь.　

Однако, инстинкт выживания заставлял меня искать выход. Когда Саша двинулся на меня, я стала обходить его по дуге в противоположную сторону, попутно завязывая узлом на бедре разорванный подол платья. Между нами лежало тело бывшего жениха и, кинув беглый взгляд на брата, лысый запнулся.　

— Ты его… — выдохнул он, сбиваясь с шага. — Ты правда…　

— На этот раз — я его, — невесело заметила я. — Он убил Макса. Только ради его безопасности я бы выполняла любое требование, любое извращенное желание.　

— Этот мужик не стал бы подыгрывать. Я был против. Не хочу, но должен от тебя избавиться.　

— Зачем тебе это? Ты же не псих как этот, — я кивнула на залитого кровью Вадима.　

— Он помогал моей матери. Теперь это только моя ноша. Мне нельзя садиться и я не могу оставить тебя в живых.　

Я развела руки и откинула голову назад, прикрывая веки, и открывая горло.　

— Просто сделай это быстрее, — сглотнула я, содрагаясь от страха.

Он метнулся, вскидывая оружие, и наши глаза встретились за секунду до того, как лезвие ударило мне в шею, разрубая мышцы и с хрустом впиваясь в кость. При падении на пол моё тело было подхвачено на руки и Саша в иступлении заорал, выдёргивая из раны нож и пытаясь стянуть края раны, выплескивающей яркую артериальную кровь. Слабеющую непослушную ладонь я положила ему на шёку и попыталась прохрипеть что-то успокаивающее.　

— Ронька, милая, прости. Боже, что я наделал! Ты же… Я не помнил! Только сейчас…только сейчас…　

— Вер…нусь…опять…　

Он обнимал меня, положив на свои колени, кровь из сонной артерии между его пальцами выплескивалась пульсирующими толчками. Так умирать было совсем не страшно, когда даже твой убийца целует мертвеющие, почти потерявшие чуствительность губы. Я старалась улыбаться, удерживая Сашу в поле зрения, до тех пор пока тьма не поглотила всё вокруг. Единственное, что я ощутила в самом конце, был всепроникающий холод, вымораживающий, казалось, самую душу. Всё-таки это было страшно. Очень…