Я заберу тебя у смерти

23

Я благоговейно касалась ладонями напряженной широкой спины. Под подушечками пальцев на теплом полотне кожи развернулся рисунок роскошной татуировки.　

— Почему ты не показал мне её раньше?　

Лимер хмыкнул и потянулся, демонстрируя мышцы и заставляя меня судорожно выдохнуть. Рисунок словно ожил. Рыжеволосый ангел прильнувший грудью между его лопаток и обхватывающий огненными крыльями всё свободное пространство, словно обнимал его сзади, нежно улыбаясь и прикрыв глаза.　

— Поворачиваться к тебе спиной, милая равнялось самоубийству. Ты же мечтала меня придушить.　

Я скривилась, признавая его правоту и разорвала контакт с его атласной кожей.　

— Посмотри на правом крыле…　

Придвинувшись ближе, я замерла, прочитав витиеватую надпись: " Вера".　

— Это… — моё горло стянуло спазмом.　

— Это твоё имя.　

Повернувшись, Лим впечатался в мои губы жестким захватническим поцелуем и я, растерявшись, отдала ему власть над своим телом. Однако вскоре вывернулась из, ставшего тягостным, плена и испуганно прикрыла рот ладонью.　

— Откуда ты знаешь, что это имя, да ещё и моё?　

Мужчина довольно улыбнулся, беря меня за запястие и лизнул бешенный пульс под тонкой кожей.　

— Глупенькая, так ты чего не узнала себя?　

— Мммм?

— Это же ты на рисунке.　

Вздрогнув, я резко заскочила за его спину, жадно всматриваясь в огненный образ.　

— С чего ты взял? — мертвея, шептала я. — Она похожа на меня?　

— Девочка, ты чего забыла как выглядишь, — Лим неуверенно потёр лоб и, наткнувшись на мой полный ужаса взгляд, охнул. — Прости, я идиот.　

Он обнял моё дрожащее тело и, покачивая, шептал на ухо:　

— У тебя, как и на рисунке, татуировка между лопаток, — он витирал шершавыми пальцами слёзы катящиеся по моим щекам, — Не плачь, родная, ты всё вспомнишь. Я с тобой. Я принесу зеркало. Чёрт, да мы вместе сходим в теплицы. Там зеркала для света огромные. Хочешь? Моя радость…　

Он шекотал горячим дыханием мою шею и я прижалась к нему плотнее, забывая обо всём кроме этого островка определённости.　

— Хочу… — прохрипела я, со внезапно прилившей силой, опрокидывая его на спину и успевая заметить ошарашенный взгляд.　

Сидя на нём, я упиралась руками в его плечи. Лим ласкал меня восхищённым взглядом и не шевелился. Я не узнала своего голоса, ставшего низким и чуственным.　

— Ради всего святого, заставь меня вспомнить. Лим, я не предам тебя и не оставлю, только помоги мне. Если я потеряю себя, то и ты меня потеряешь.　

— Вера…　

Моё имя, произнесённое полустоном полумольбой, прошило меня молнией восторга и я склонилась к его лицу напряжённому и казавшемуся единственно знакомым. Почему-то, смешавшись с уже знакомой болью, перед моии глазами промелькнул образ другого мужского лица. Потрясающие серебрянные глаза вытягивали мою душу, острые скулы, прямой нос и чуть полноватая нижняя губа, небольшая ямочка на подбородке и мускусный запах щекочущий ноздри. Я широко раскрыла глаза и оттолкнулась от Лима. Что-то было не так. Неправильно. Запустив пятерню в свои волосы я с силой потянула их вниз, испытывая желание, превозмогая вспышки боли, вспомнить этого человека.　

— Давай сейчас, — неожиданно выпалила я, — Пойдём сейчас!　

Лим скривился и принялся оглаживать мои бёдра жадными движениями, приягивая меня к себе. Я вдруг с удивлением осознала, что меня немного пугает его похоть. Осторожно перебирая его смоляные пряди, я поцеловала его в макушку и жалобно проныла:　

— Милый, пожалуйста, мне очень надо…　

Он вскинулся и зло сощурил глаза.　

— Мне тоже надо…　

Он, уже не стесняясь, развернул меня к себе спиною и швырнул на колени в мягкий мех шкуры. Я удивлённо вскрикнула, но он явно воспринял это как приглашение и грубовато пробрался в меня длинными пальцами. Я зашипела от сладкой боли. Лимер замер и, сгребая мои волосы в кулак, потянул голову на себя сильно, прогибая меня в пояснице. Его зубы впились в кожу возле уха и он неуместно строго спросил:　

— Ты пьёшь таблетки от головы?　

Я, не раздумывая, подтвердила, соврав, и оказалась стоящей на коленях. Он остановился передо мной, упираясь напряжённым членом в моё лицо. Не выпуская зажатых в ладони волос, он прошел и сел в кресло заставляя меня практически ползти за ним. Я заскулила от обиды и боли. Подтянув меня к себе, он небрежно поцеловал мои искривлённые губы, не замечая моего состояния. Оттолкнув меня, он широко раставил ноги.　

— Приласкай меня, милая, — моего рта коснулась сочащаяся влагой широкая головка члена.　

Будто впервые я увидела его жёсткое лицо. Тонкие губы капризно изогнулись в недоброй ухмылке.　

— Чего ты ждёшь, девочка?　

Внутренне содрогнвшись, я попыталась отстраниться, наткнувшись на злобный прищур.　

— Ты опять начинаешь меня расстраивать, мииилая. Не зли меня.　

Он обхватил моё лицо и с силой надавил на щёки, раздвигая челюсти и всовывая в рот свой подрагивающий орган. Я застонала и он вдолбился глубоко, задёвая глотку, вызывая рвотный позыв. После нескольких резких фрикций, он вздёрнул меня за волосы. Я закашлялась, сплёвывая вязкую слюну.　

— Сама продолжишь или мне ещё тебя "просить"?　

Я мотнула головой и взялась за подлокотники кресла, наклоняя голову и автоматически выполняя приказ. Он недовольно прорычал что-то и грубо отбросил меня на спину, опускаясь на колени между бёдер и резко вдавился в меня.　

— Какая ты горячая, девочка…тесная…　

Я бездумно смотрела в потолок сквозь пелену сочащихся слёз, осознавая, что уже больше недели не пью таблетки и вместе с болью ощущаю невероятную кристальность сознания. Лимер обхватил мой затылок и притянул к себе, практичкски ломая позвоночник. Его подёрнутый удовольствием взгляд не фокусировался на мне.　

— Тебе же нравится…да? Да?　

Мертвея от отвращения, я положила руки на его плечии прохрипела:　

— Да…очень нравится…　

Скрипя зубами, он стонал, сжимая меня в стальных обьятиях и наращивая темп глубоких поникновений. Я сжала внутренние мышцы, надеясь приблизить момент своего освобождения от его тела и крупная судорога прошлась по его мышцам вместе с гортанным криком.　

Немного потеревшись о мою саднящую кожу, он извлёк теряющий твёрдость орган из меня и размашисто ударил ладонью по ягодице.　

— Иди помойся, девочка, у меня ещё на тебя планы…　

Он довольно оскалбился и легко встал на ноги. Я неуклюже поднялась и, шатаясь, двинулась в купальню. Лим остановил меня схватив за локоть.　

— Открой рот, — коротко приказал он и я ощутила на языке два кислых дражже, — глотай.　

Мне удалось покорно двигаться дальше, сжимая лекарство за щекой. Оказавшись одна, я выплюнула их на ладонь и поднесла к носу. Мора. Меня ощутимо подтряхивало и, забравшись в воду, я остервенело тёрла себя, пытаясь избавиться от ощущуения гадливости. Раздавшийся над ухом голос заставил меня истерично вскрикнуть.　

— Мне кажеться ты немного лукавишь…　

Лим скользнул рядом со мной, крепко обхватывая за плечи.　

— Ты не пила сегодня таблетки. Забыла, да?　

Я кивнула, понимая что сейчас глупо отпираться. Мужчина предвкушающе улыбнулся и смял мою шею, прикусывая зубами.　

— Иногда я заигрываюсь, детка. Поэтому мне…нам нужно, чтобы некоторые вещи ты не помнила. Или не воспринимала адекватно. Прости…　

Я вскрикнула от боли, когда он практичаски стал жевать мою плоть на плече.　

— Тшшшшш, — он лизнул укус и резко толкнул меня, ударяя спиной в бортик бассейна, — ты не хотела! Ты. Меня. Не. Хотела.　

Уже не сдерживаясь, я плакала, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но это было бесполезно. Всё равно, что сдвинуть с места дом.　

— Лим, пожалуйста…　

Он плотно прижал меня к себе и зашептал в висок:　

— Ты часто меня просишь. Иногда я не даю тебе таблетки, чтобы посмотреть на твою настоящую реакцию. Чтобы не забыть, что на самом деле ты меня ненавидишь. Всегда. А твоя приязнь это мора.　

— Дурак… — устало выдала я, перстав бороться, обхватывая его лицо и упираясь лбом в его переносицу, — я уже много дней без таблеток.　

Он отшатнулся, неверяще вглядываясь в мои полные солёной влаги глаза.　

— Тебе так хотелось сделать мне больно за то, что я тебя не люблю, что ты не заметил как я начала тебя… Все эти дни я не притворялась. И в тот раз, когда мы впервые были вместе — я не пила эти долбаные таблетки. Если только ты сам не подмешал мне…　

Он отодвинулся в противоположую сторону бассейна и недоумённо рассматривал меня, как-будто впервые увидел. Я плеснула в лицо тёплую воду. Спиной назад осторожно выбралась из бассейна и не решаясь отвернуться от отрешенного от всего мужчины вышла из купальни.　

— Нам нужно поговорить, — совершенно спокойно прозвучал его голос.　

— Конечно, супруг мой, — холодно процедила я, — выбора то у меня всё равно нет.　

Я вытащила из тайника стилет и, несколько раз прерывисто выдохнув, остриём лезвия стала вычерчивать надпись от сгиба локтя к запястию. Я так состредоточилась на своём занятии, что не заметила что в комнате больше не одна.　

— Вера.　

Резко крутнувшись на пятках, я выставила оружие перед собой. Лим ошарашенно вытаращился на мою левую руку сплошь покрытую кровью. Он дёрнулся ко мне и я приставила нож к своей шее, слегка прокалывая кожу и пуская тёплую дорожку скатывающуюся к груди. Нападать на него было глупо. Я окончательно ослабела здесь от моры и со мной мог бы справиться даже котёнок.　

— Не надо, родная, — умоляюще прошептал он, осторожно придвигаясь и я предостерегающе зашипела, вводя остриё глубже.　

Лимер беспомощно развёл руки в стороны. На его побледневшем лице лихорадочно блестели чёрные глаза. Разозлившись, окровавленной ладонью попыталась вытереть слёзы, поздно осознав что всё лицо покрыла вязкой плёнкой.　

— Родная…　

— Не смей называть меня так! — рявкнула я, качнувшись, — Сколько времени ты держишь меня здесь?　

Он опустил лицо и сжатые челюсти сказали мне о многом.　

— Зачем?　

— Ты знаешь…　

— Нет, чёрт тебя дери, я не знаю зачем тебе травить, как ты говоришь, любимого тобой человека. Я же…　

Я опять противно всхлипывала и знакомым с прошлой жизни движением залепила себе пощёчину. Плакать больше не хотелось. Лихорадочно вспоминая, я не могла назвать точный срок заживления запястья, выбитого пальца.　

— У тебя кровь, — убито пробормотал Лимер.　

— Ничего, до свадьбы заживет, — я вскинулась и шагнула к нему, — Ты говорил, что ты мой муж. И рисунок на спине…　

— Это всё правда!　

— Неужели? — не скрывая сарказма, хохотнула я и внезапно потеряла запал, резко сгибаясь. — Как же меня угораздило…　

Швырнула на пол нож, я опустилась на колени, бездумно глядя на огонь. Лим предсказуемо оказался рядом, обтирая кровь с руки. Я ждала когда он прочтёт надпись и удовлетворённо хмыкнула, когда он замер и заметно вздрогнул.　

— Долго будет заживать, — я сумашедше улыбнулась ему, представляя как выглядит моё покрытое кровью лицо, — Может мне руку сломаешь? Пару месяцев похожу с повязкой. Потом ещё раз сломаешь. Можешь кожу содрать. А вернее будет просто ампутировать. Ведь эта рука тебе не сильно нужна. Я и без неё справлюсь с ролью твоей шлюхи.　

Он отшатнулся от меня и остался сидеть в полуметре, обхватив свою голову и покачиваясь. Поднявшись, я подошла к чаше с водой и, набрав полную пригоршню лёдяной жидкости, швырнула её в лицо.　

— Где твои долбанные таблетки, любимый?　

Лимер сжался, словно я его ударила.

— Я не хочу забывать. Но тебя же это не остановит, — я устало опустилась на кровать. — Давай, снова заставь меня верить, что мы счастливы…Что тебя есть за что любить…　

Я пригребла к себе поближе подушку и, обхватив её липкими руками, закрыла глаза. Кровать прогнулась под телом, опустившимся рядом со мной. Широкая ладонь легла на мою спину и я не смогла сдержать сорвавшегося с губ вскрика. Ненавидя себя за эту слабость, я заставила себя перевернуться и столкнуться с пустым взглядом Лима. Я не могла больше быть сильной и отпозла от него к изголовью, вдавившись спиной в жёсткое дерево.　

— Ненавидишь меня? — глухо пробормотал мужчина, сминая простынь.　

— Нет…Я тебя боюсь, — всхлипнула я кутаясь в одеяло.　

Его лицо окаменело. В его глазах отражалась борьба. Резко выдохнув он встал и вышел, набросив на себя одежду. Я вытащила из под одеяла руку и пальцами пробежалась по вырезанным буквам, слагая их в слова: " лим ложь мора”. Меня грела мысль, что хотя бы на короткое время я обрела власть над собственной жизнью. Тело давно предало меня. Не хотелось думать, было ли это лишь под воздействием моры. Меня пронзила страшная догадка.　

Вкочив с кровати, я разорвала подушку набитую душистым сеном. Матрасе постигла та же участь. Половина наполнителя рассыпанного на полу были знакомыми мне голубыми цветами. Я буквально взвыла от злости. Всё, что окружало меня было пропитано ядом. У меня не было шансов.　

Швырнув в огонь последний пучок травы, я закашлялась от дыма, наполняющего камеру. Да, здесь было почти полностью заложено вентиляционное отверстие, а вытяжка камина скйчас не справлялась. Ничего, это я переживу. В порыве всепоглощающего гнева я выгребла из камина пригоршню пепла и, скрипя зубами от боли, втирала его в раны на руке. Не хочу забывать. Не хочу быть игрушкой. Не хочу бояться. Хочу ненавидеть.