Я заберу тебя у смерти

47

Совершенно растерянная и дезориентированная, я сидела в холле здания и автоматически листала журнал, не глядя на страницы. Анализируя свою жизнь, я приходила к выводу, что всегда шла по пути наименьшего сопротивления. Мужчин я выбирала, исходя из той пользы, что они мне приносили. Нет, я не деньги имею в виду, а ощущения безопасности, силы и связанного с ними комфорта.　

Вадим взял меня измором и ответственностью перед семьёй. Мне нужна была защита в убежище — Дикий был оптимальным вариантом. Чтобы выжить рядом с Лимером, пришлось его покорить и стать для него особенным, важным человеком. Здесь Максим стал для меня оазисом стабильности. Его помощь сейчас неоценима.　

Швырнув журнал на столик, я заслужила настороженный взгляд консьержа. Плевать. Сейчас мою голову разрывали сомнения. Могу ли я доверять своим воспоминаниям о чувствах к Лиму, своим эмоциям по отношению к Максу. Действительно ли я умею любить или эти ощущения обусловленны моим желанием выжить? Как разобраться в этом клубке противоречий я не знала, но решилась точно выяснить.　

В стеклянные двери вплыла изящная блондинка роскошно одетая, с идеальной причёской и макияжем. Я мысленно поблагодарила Максима за визит в салон красоты и соответствующую этой ситуации одежду. На мне было то самом платье, которое было на мне в примерочной, что служило дополнительным источником уверенности в себе, стоило мне только вспомнить каким голодным взглядом провожали меня мужчины на улице и как смотрел Макс. Поднявшись на ноги, я неспешно направилась навстречу вдове Сергея, сохраняя надменную улыбку, копирующую её собственную.　

— Здравствуйте, — сладко пропела она, целуя воздух у моей щеки и оценивающе оглядывая меня с головы до ног, — Вы Вероника? Красивое имя. Я…　

Она резко побледнела, вглядевшись в моё лицо и внезапно севшим голосом отчеканила:

— Давайте поднимемся в квартиру.　

Недоумевая, я двинулась следом за ней, стараясь не отставать. Выйдя из лифта, мы оказались у металлической двери тёмносинего цвета. Татьяна двигалась дёрганно: открыла замок, стремительно ворвалась вовнутрь. Я　

вошла, перешагивая через брошенную на пол сумочку, вывалившееся из неё содержимое и скинутые за порогом босоножки. Блондинка стояла у открытого дальнего окна огромной гостинной-студии с тонкой сигаретой, тщетно пытаясь прикурить её. Я пересекла комнату, взяла из дрожащих пальцев зажигалку и щелчком зажгла огонь. Татьяна глубоко затянулась и, криво ухмыльнувшись, запрокинула голову, выпуская дым.　

Я протянула тяжёлую металлическую вещицу владелице, но она отмахнулась.　

— Это его зажигалка. Я так и не научилась ею пользоваться. Оставь себе.　

Пожав плечами, я не знала, что ответить. Хозяйка присела на широкий подоконник, опасно качнувшись наружу и фыркнула на мой озабоченный взгляд. Я оступила назад и села в широкое громоздкое кресло, явно не вписывающееся в интерьер квартиры. Сузившиеся глаза жены Лима следили за каждым моим движением.　

— Это его кресло. Терпеть его не могу.　

— Кресло? Или хозяина?　

— Осталось только кресло, — злобно прошипела она, — Ты была его любовницей? Для чего ты здесь?　

Я многозначитльно улыбнулась, закидывая ногу на ногу.　

— Почему ты так решила?　

Татьяна захохотала, становясь совершенно некрасивой: в красных пятнах проступивших на лице и шее и, запустив пятерню в волосы, растрепала художественно уложенные пряди.　

— Я тебя узнала, — выкрикнула она, тыча в меня тлеющей сигаретой. — Он был одержим тобою. Сначала я верила, что это просто блажь. Он же общался с этими идиотскими художниками. Все они не от мира сего. Быдло. Потом сделал татуировку с тобой на всю спину. Говорил, что это его персональный ангел хранитель. Не сильно то ему это помогло.　

Она зашлась в кашле, перемежающемся со смехом.　

— Я хотела ему заменить тебя. Выкрасилась в этот жуткий цвет. Даже встретила его в костюме ангела из секс шопа. Он тогда просто озверел. Думала, убьёт. Потом сделал целый алтарь из своего кабинета, а мне запретил даже входить туда. Я была уверена, что ты его сдохшая подружка. Но ты жива! — словно обвиняя меня в этом, она злобно сплюнула прямо на пол. — Какого чёрта вы не были вместе? Ты что, его бросила? И он не смог с этим смириться?　

Поднявшись на ноги, я оглянулась вокруг.　

— Где его кабинет?　

Она молча ткнула пальцем в нужном направлении.　

Мой снимок из скандальной фотосессии висел на стене напротив стола. Я и забыла, как красива эта работа. Обойдя стол, села на потёртый кожанный стул и обомлела. На столешнице в строгих серых рамках стояли мои снимки. Присмотревшись, я узнала не все: несколько из социальных сетей, другие были слегка размыты и сделаны словно издалека, когда я занималась пробежкой в парке, шла по улице, сидела в кафе. На одной фотографии был узкий памятник с изображением перьев. Взяв его в руки, я помертвела, читая надпись: " Главная героиня собственной жизни, даже в смерти продолжающая жить." Вероника…

Я разжала пальцы, роняя рамку. Стекло звонко разлетелось и я, спотыкаясь, выбежала прочь. Оказавшись в ванной, включила воду и плеснула ею в лицо. Уставившись в зеркало, я попыталась осознать факт увиденного. Я видела собственную могилу. На фото. На столе Лима. Безумие в чистом виде. Взгляд зацепился за знакомую коробочку с надписью "неорал." Нахмурившись я вспомнила, что в одном из походов клиент лихорадочно искал этот препарат в рюкзаке и когда мы его нашли плакал от облегчения. Задумчиво вытеревшись бумажным полотенцем, я вышла в гостинную. Татьяна стояла на том же месте, где я её оставила.　

— Таня, лекарство в ванной…　

— Никак не выброшу. Это Сергей пил после пересадки.　

— Какой пересадки?　

— Печени. Кто то сдох и ему подфартило. А то бы он бы от онкологии окочурился. Не повезло. Пришлось… — она запнулась и метнула на меня загнанный взнляд. — Мы поженились, когда я залетела, но потом ребёнка потеряла. Он очень боялся не успеть оставить наследника.　

Я как сквозь вату слышала её слова, а в голове стучала мысль…　

— Какая у Лима группа крови?　

— У кого?　

— У Сергея.　

— Помню, что отрицательная. Вроде третья, — она сморщила лоб и потёрла переносицу тонким наманикюренным пальцем. — Точно, третья. У нас не совпадали и всем приходилось обьяснять, что даже по этой причине я не могу быть донором.　

Меня трясло от злости на эту алчную пустоголовую дрянь. Как Лим мог жениться на такой женщине? Собравшись, я вновь направилась в кабинет, подняла с пола снимок надгробия стряхнула с него осколки стекла и решительно направилась на выход. Оставаться в этой квартире больше не хотелось. Уже на пороге я, обернулась и, леденея от страха, спросила:　

— Когда была операция?　

— В начале сентября. Шестого числа. Пришлось отменять поездку в Милан, — словно оправдывая свою неуместную внимательнсть, пояснила она.　

Я выбежала из здания, задыхаясь и тщетно пытаясь удержать слёзы. В груди сдавило. В голове натянутой струной билась мысль: " Я умерла в его реальности. Он выжил благодаря моей смерти." Кто-то пытался меня остановить — я вырвалась и побежала. Меня обхватили со спины и я забилась в силках чужих рук, крича и плача.　

— Милая…Ника…тихо…моя драгоценная… Я с тобой, моя девочка, — голос Макса проник в моё сознание и я прижалась к нему, продолжая слабо хныкать. — Ну, что ты, лапонька? Что случилось?　

Он подхватил меня на руки, прижав щекой к яростно пульсирующей жилке на его шее.　

— Она тебя обидела? Скажи хоть что-нибудь, Ника. Я её выпотрошу!

Я прижала пальцы к его губам, принуждая молчать.　

— Отвези меня домой, пожалуйста.　

Он запнулся и тихо спросил:　

— К тебе?　

— Хочу к тебе. Можно?　

— Родная…　

Я содрогнулась от этого слова часто употребляемого Вадимом, но Макс воспринял моё движение по-своему и усадив меня в машину накрыл пледом. А ведь действительно меня бил озноб и зубы выбивали чечётку. Сбросив туфли на пол, я подобрала под себя ноги. Это напомнило мне поездку с кладбища. Даже тогда, рядом с незнакомцем было так спокойно. Максим окружил меня заботой, которую я восприняла как должное, также как его отношение ко мне. Он поселил меня в своём доме, занимается моими нуждами, помогает разобраться с бывшим парнем, мёртвым любовником, не требует ничего, не ставит условий. Да никто не делал для меня подобного.　

Зарывшись в плед по самые глаза, незаметно наблюдала за мужчиной, вцепившегося в руль. Он тревожно хмурил брови и над челюстями ходили желваки. Мне вдруг стало мучительно стыдно за то, что втянула его в свои проблемы. За то время, что мы были знакомы, я узнала о нём немало. Живёт работой. Личная жизнь не сложилась. Одинок. Детей нет. Родственников у него не осталось. Как он сам заметил, я была для него выходом, который он явно у кого-то украл. Ведь до убежища мы не были знакомы, а значит он не мог себя вспомнить. Однако ему это удалось. Зная, какой он упрямый и настойчивый, я этому не удивлялась. Вообще он во многом был замечательный. Макс сильный и внимательный, ответственный, прекрасно готовит, умеет слушать, знает как меня рассмешить, умопомрачительно улыбается и целуется… Я тряхнула головой отгоняя непрошенные глупые мысли. Сейчас не время для этого. Нащупав висевшую и чудом не потерянную мною сумку я сжала его руками. В боковом кармане лежало доказательство, что мои воспоминания не бред больного воображения. А также доказательство моей смерти.